Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 100)

– Киль! Говори все, что знаешь. Я еще раз послушаю твой рассказ и выберу из вас того, кто, на мой взгляд, наиболее честен со мной. Второго, увы, ждет весьма незавидная участь.

Киль с готовностью поднялся со своего места; лицо его немного побледнело, а желтые глаза лихорадочно горели.

– Смотри не ошибись, – с угрозой прошептал ему Инк, но тот и ухом не повел. Бывший юнга привычным движением поправил свою матросскую рубашку и, слегка улыбнувшись, посмотрел на короля.

– Я знал, что они собираются в Тимпатру, так как часто подслушивал их разговоры. Один из них – Кирим – специально устроился на корабль переводчиком, чтобы их бесплатно доставили на остров Черепаха. Они неспроста выбрали «Балерину», ведь на ней находился армут, житель Тимпатру, который в болезни много рассказывал о спрятанном в городе золоте. Этого золота, по его словам, так много, что оно отражается в глазах местных жителей. Или, вернее, в глазах тех, кто знает, как его отыскать. Вышеуказанный армут в подробностях рассказал нашим господам о точном местонахождении клада, а они, в свою очередь, отразили это в данных записках, которые Артур почему-то называет дневником беруанского путешественника. Что ж, его можно понять. Вряд ли ему хочется делиться с нами сокровищем.

– Что за отвратительная ложь! Мы заступились за тебя, а ты ведешь себя, как последняя тварь! – в сердцах выкрикнул вспыльчивый Кирим, вскочив со своего места. Но его утихомирили так же быстро, как и Диану. Киль виновато улыбнулся.

– Я бы мог, конечно, ради наших замечательных отношений соврать. Но все мое существо восстает против всякой неправды и лжи. Простите меня, друзья, за эти слова, но истина дороже!

Король милостиво кивнул головой и приказал Килю сесть на место. Какое-то время он для виду размышлял, хоть и так было очевидно, чья правда милее его сердцу. К сожалению, очень часто в вопросах поиска истины мы склоняемся именно к тому варианту, который нам больше нравится, и при этом, увы, совершенно заблуждаемся. Грызун ужасно хотел разбогатеть, чтобы выбраться из умирающего города на сушу. В мечтах своих он богател быстро и не прилагая особенных усилий, а теперь ему представился отличный шанс воплотить в жизнь свои тайные грезы. Вряд ли он, сам отправивший собственного отца на верную гибель, хоть сколько-нибудь понимал благородные порывы Артура помочь своему родителю. Это казалось ему более чем нелепым.

– Мы все готовы подтвердить, что Киль лжет! – звонким голосом воскликнула Диана. Тогда король поднял на нее свои черные глаза, которые вмиг зажглись неприкрытой алчностью.

– Мне нравятся смелые и честные девушки! – с хриплым смешком воскликнул Грызун. – Тем паче, когда они белокожие! Слушайте меня. На двух кораблях мы отправимся в Тимпатру. Ваш армутик будет вести меня к сокровищам. Остальных мы могли бы скормить тростниковым крысам, но, думаю, и они нам пригодятся. Диана поплывет со мной на корабле.

– Нет, – твердо возразил Артур, чувствуя, как неконтролируемое бешенство застилает ему глаза. Решительно все, связанное с благополучием подруги, слишком остро касалось его сердца.

– Да. Причем добровольно. Как ты думаешь, почему добровольно? Впрочем, ты не можешь этого пока знать. Мы выплываем завтра, но до этого предлагаю устроить небольшой турнир, разминку перед длительным путешествием, так сказать, поединок за сердце дамы. Если победишь ты, то, так и быть, поплывешь с ней, а нет – я сам решу исход нашей битвы. Можешь, кстати, взять себе помощника, со мной же будет драться Клок. Только знай, что проигравшим отрежут пальцы на руках и скормят крысам. Принимаешь условия?

– А разве можно отказаться? – криво усмехнулся Артур. Он едва сдерживал себя, чтобы тотчас же не накинуться на мерзкого короля, обожавшего правду.

– Если откажешься сейчас, то я просто убью тебя и сварю в котле вместе с сегодняшним обедом, – зловеще улыбнулся Грызун.

– Предпочитаю увидеть тебя с отрезанными пальцами, – возразил Артур, с вызовом глядя на врага.

Опять он вынужден был сталкиваться с людской жестокостью, опять приходилось драться, чтобы защитить себя и своих близких. Неужели этот мир не может функционировать иначе? Неужели жестокость является одним из тех незыблемых принципов, которые люди сами добровольно положили в основу своей жизни? Похоже, что так.

Глава 20 Почитай отца твоего и мать твою

– А сейчас проваливайте отсюда. Нам нужно подготовиться к поединку и к скорому отплытию. Вам разрешается ходить, где угодно, тем более что из Раторберга не убежать. Даю вам день свободного времени, – благодушным голосом проговорил Грызун. Ребятам не надо было повторять приглашение покинуть дворец дважды. Не сговариваясь, они встали со своих мест. Когда Диана проходила мимо короля, тот попытался по-свойски приобнять ее за плечи, однако своевольная девушка с невиданной для своей хрупкой комплекции силой отпихнула его в сторону, и Грызун, не ожидавший такого отпора от слабой девушки, неловко завалился назад, чуть не раздавив босой ногой зазевавшуюся крысу.

– Наслаждайся свободой, белокожая принцесса, пока есть такая возможность! – гадко ухмыляясь, прошипел ей вслед Грызун. Подданные стройным хором захохотали от его шутки.

Друзья пребывали в совершенной растерянности. Они молча стояли возле нелепого квадратного портала, ведущего во дворец, не зная, что предпринять. Судьбоносный разговор с королем, увы, закончился полным провалом, несмотря на все старания руководителя маленького отряда. Что теперь ждало несчастных путников в этом мрачном городе, какие еще неприятности должны были обрушиться на их головы?

– Мы непременно что-нибудь придумаем… – неловко проговорил Тин, легонько тронув Артура за руку. Вид друга невероятно испугал его – он еще не видел его ранее до такой степени отчаявшимся и расстроенным. Однако эта негативная эмоция испарялась по мере того, как Диана приближалась к ним. Артур и раньше неплохо умел владеть собой, а сейчас он тем более должен был подбадривать подругу всеми возможными способами, несмотря на серую беспросветную мглу, в которую, казалось, целиком погрузилось его сердце.

– Я буду драться с тобой на этом поединке, – с жаром воскликнул Кирим. – Поверь, за то время, что я предводительствовал в Мире чудес, я неплохо освоил боевые искусства. Я уже не тот забитый и не умеющий за себя постоять Лэк!

– Кирим… – ахнула Тиллита, с робкой мольбой взглянув на смелого юношу. Армутка хотела бы сказать, что не отпускает его на такое опасное дело, но она также и понимала, что от исхода поединка зависит их общее благополучие. Поэтому девушка не продолжила говорить, а просто ограничилась тем, что назвала друга по имени.

– Думаете, король сдержит слово? Допустим, Артур победит в поединке. Есть ли гарантия, что Грызун все равно не разделит нас? Мне почему-то кажется, что он уже заранее предопределил взять Диану с собой… – протянул вечно сомневающийся во всем Даниел.

– Этого не будет! – сухо и отрывисто возразил Артур. В тонком рисунке его губ явно обозначилась суровая складка, а голубые глаза загорелись такой жестокой и безрассудной решимостью, что никому из присутствующих не пришлось сомневаться в том, что отважный юноша скорее положит свою жизнь, нежели позволит хоть кому-то тронуть его подругу.

– Кирим, разреши мне драться вместе с Артуром, – со страстной мольбой в голосе проговорил Тод, глядя армуту в глаза. – Я подвел вас, ребята, мне бы хотелось хоть немного поднять себя в ваших глазах. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах. Лучше я сам умру, чем… – голос его дрогнул, как ненастроенный клависон. Беруанец не продолжил начатую фразу. В этом абсолютно не было необходимости, ибо друзья и без того обладали достаточной проницательностью, чтобы понять всю серьезность его намерений. Кирим же, однако, не на шутку рассердился. Будучи всегда добродушного нрава и скорый на перемирие, нежели на раздор, сейчас он не захотел обуздывать свои эмоции. Лицо его потемнело от гнева, когда он смотрел на Тода.

– Ты потерял право что-либо у нас просить. Подлый поступок, коим мы все явились свидетелями, говорит о том, что тебе совершенно нельзя доверять. Ты подставил Артура, равно как и всех нас.

Беруанец густо покраснел; длинные ресницы на его глазах затрепетали, словно он намеревается расплакаться.

– Значит, когда Артур, не спросив ни у кого, кидается на помощь своим бывшим рабовладельцам, это воспринимается, как нечто прекрасное и благочестивое? А мой поступок, когда я, ведомый жалостью и милосердием, спешу помочь маленькому раторбержцу, по-вашему, приравнивается к страшному преступлению? Справедливо ли это? Виноват ли я в том, что меня подставили, и Хвостик, вместо бедной жертвы, оказался коварным подстрекателем на службе у Клока?

– Ты виноват, потому что теперь мы все действуем сообща. А ты предпочел совершить подвиг у нас за спиной, причем, как я смею полагать, вовсе не из-за милосердия и жалости, а из-за своих неуместных чувств кое к кому и желания покрасоваться!

– Хватит! – в сердцах воскликнул Артур, которому уже порядком надоели эти разбирательства. – Нам еще не хватало ссор! Давайте не будем обсуждать то, что уже прошло. В этом нет никакого смысла. Нам нужно решить, что мы будем делать. Вдруг нам не придется ни с кем драться, тем более что затея эта глупая и, как сказал Дан, бесполезная.