Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 103)

Да и вообще, если бы кому однажды довелось посетить главную площадь Раторберга, то он и сам мог убедиться, что она весьма колоритна и самобытна. Такие особенности местности, как, например, таинственная серая мгла, погружавшая в себя предметы и людей, придавала городу какую-то изюминку. Она вполне успешно маскировала недостатки Раторберга, излишнюю грязь и повсеместное наличие мусорных корзин, но при этом красиво выделяла некоторые элементы. Так, нежная вуаль дымки вокруг факелов смотрелась очень необычно и даже загадочно.

Глядя на эту площадь, можно было представить, особенно людям с хорошим воображением, невероятно-фантастические картины, от красивых мифических существ вплоть до необычных театральных постановок. Черные фигуры подростков и крыс, в свете костров загадочно отражающиеся на зеленом покрывале из водорослей, напоминали некий театр света и теней, в чем иной романтик нашел бы немало шарма.

Но ребята не прониклись таинственной предвечерней атмосферой; им не передалось то воодушевление, которое испытывали раторбержцы от предстоящих игр. Они были грустны и задумчивы, ибо страшно переживали друг за друга. Каждый из них в этот момент мало думал о самом себе, что, кстати, является весьма похвальным, ибо в первую очередь человек обычно заботится о своей персоне, а затем уже думает о других.

А у них все было наоборот. Диана находилась в страшном отчаянии; бедная девушка корила себя за то, что невольно навлекла на Артура опасности. Неизвестно, чем обернется бой с мышиным королем, и к каким последствиям он приведет. Даниел переживал за всех сразу, так же, как и Тин. Кирим волновался от того, что бездействует, вместо того чтобы драться с Артуром плечом к плечу. Ему пришлось выступать в роли простого зрителя. Тиллита со стыдом вспоминала Потешные бои, в которых она сама когда-то участвовала в качестве наблюдателя. Раньше ей казалось вполне естественным, чтобы рабы развлекали своих господ. Но теперь, невольно сравнивая игры в Мире чудес и эти бои в Раторберге, которые, хоть и отличались по сути, но в то же время были очень схожи одной своей характеристикой (участие в них было по принуждению, а не по собственной воле), она ненавидела саму себя за былую любовь к подобным развлечениям. Уже одна эта характеристика делала такие мероприятия чем-то мерзким, противоестественным и жестоким.

Тод мечтал исправить ошибку и добиться прощения от друзей, но более всего – от Дианы. Нельзя было догадаться, о чем думал Инк и сам Артур, поскольку лица их внешне были спокойными и не выдавали никаких признаков волнения. Артур, впрочем, уже давно научился хладнокровию. Однако, приблизившись к Диане, он вдруг не на шутку испугался, что нечаянно выдаст себя и свои эмоции.

– Я хотел сказать тебе… – начал он хриплым голосом, с досадой чувствуя, что язык его совершенно одеревенел и едва шевелится во рту. Диана подняла на него свои красивые глаза. – Грызун вряд ли сделает нам что-нибудь… Действительно плохое. Я думаю, его слова являются пустыми угрозами. Поэтому я хотел тебя попросить, что даже если… Если вдруг тебе покажется, что мы проигрываем бой… Не нужно прерывать игру. Дождись ее завершения.

Диана помолчала какое-то время. Лицо ее было грустным.

– Как думаешь, если я поплыву с ним на лодке, что он может мне сделать? – вдруг спросила она каким-то отстраненным голосом.

– Ничего, потому что этого не будет! – отрезал Артур. От одной мысли об этом его охватывало такое бешенство, что он с трудом себя контролировал.

– Я хочу сказать, – криво усмехнулась Диана, – что вряд ли он посмеет сделать мне что-нибудь действительно серьезное, как ты выразился.

Артур сильно вздрогнул и подошел ближе к девушке.

– Пообещай, что не будешь прерывать бой, – проникновенным голосом попросил он ее. Юноша вдруг вспомнил свой разговор с Тэнкой в тот момент, когда он просил ее победить в Потешных играх. Как это все было похоже, и в то же время как отличалось! Тогда на кону стояла его жизнь, сейчас… Он не знал, что сейчас. Однако одно руководитель понимал очень хорошо. Он лучше умрет, чем позволит Диане плыть с мышиным королем.

Девушка с грустью улыбнулась. Ее лицо, удивительно нежное и красивое, приобрело какие-то нехарактерные для нее суровые черточки. И тогда Артур вдруг со всей остротой ощутил, что безмятежное счастье его от пребывания с дорогими ему людьми подвергается угрозе. Он, подобно многим животным и птицам, всем своим существом почувствовал грозу, которая должна была вот-вот разразиться. Что-то изменится, начиная с сегодняшнего дня, с этого самого момента, и, увы, он не в силах ничего сделать, чтобы этому воспрепятствовать. Юноша хотел было сказать еще что-то, какие-то слова утешения, но они застряли у него в горле, так и не выйдя на свободу.

– Пойдем поближе к сцене, – раздался вдруг голос Тода. – Надо посмотреть, что представляют собой эти бои.

Артур медленно кивнул, с трудом заставив себя отойти от Дианы. Они приблизились к помосту, рядом с которым уже вовсю кипели приготовления. Здесь же находился король; он с важностью восседал на одном из ящиков, как на троне, хищно поблескивая своими темными глазами. Его место являлось очень выгодным в стратегическом смысле, ибо оттуда был наилучший обзор. Рядом с ним примостился Клок, а также и Киль, удостоенный чести находиться рядом со своим господином. Лицо юнги выглядело излишне восторженным, однако когда он скосил свои маленькие хитрые глазки на Артура, в них промелькнуло нечто жесткое и даже ироничное. Удивительным казалось отношение этого человека к тому, кто однажды вступился за него перед капитаном. Впрочем, сейчас не время было решать эту загадку. Начинались бои.

С новой силой зазвучала ошалелая дробь деревянных барабанов, обтянутых кожей. И вдруг на помост почти одновременно вскочили два подростка. Артур с удивлением обнаружил, что сетка сильно пружинит. Поэтому, когда бойцы подпрыгивали, то оказывались гораздо выше, чем они могли бы это сделать в естественных условиях, то есть находясь на твердой земле. Зрелище это было удивительным, ибо казалось, что двое дерутся прямо в воздухе, как сцепившиеся в смертельной схватке орлы. Оголенные по пояс, мокрые и блестящие от пота, совершенно черные, словно закоптившиеся на костре, с ожесточенными лицами, на которых пляшут отблески огня, с белыми блестящими зубами, которыми они щеголяют друг перед другом, с этим диким утробным рычанием – о, на эту картину действительно стоило посмотреть. У них не было никакого оружия, только собственные руки, ногти и зубы, которыми, впрочем, они пользовались так искусно, словно и впрямь на какой-то момент превратились в диких зверей. Бойцы неутомимо прыгали из одного конца сцены в другой, стараясь двигаться в такт барабанной дроби; капли пота с их тел попадали на зрителей, которые, ничуть не смущаясь этого факта, старались тесниться ближе к крысятнику.

В какой-то момент один парень с такой силой ударил ногой противника, что тот вылетел со сцены и упал на землю, при этом, по всей видимости, неудачно ударившись спиной. Лицо его искривила гримаса боли, однако никто и не подумал жалеть несчастного. Напротив, суровые раторбержцы смеялись над проигравшим, показывали на него пальцами, улюлюкали и даже презрительно плевались в его сторону.

Между боями не было ни малейшей передышки. Вот уже выбежала следующая пара, и опять завязалась битва. От оглушительной музыки, блеска факелов и костров, отвратительных запахов и мелькания крыс нестерпимо кружилась голова. Но пленники вынуждены были смотреть на это малоприятное зрелище до конца.

– Прости меня, Артур, – вдруг тихо проговорил Тод на ухо приятелю. Артур удивленно поднял брови. Руководитель не мог думать сейчас ни о чем другом, кроме как о предстоящем испытании, поэтому его немало удивила неожиданная фраза Тода.

– Только не смейся надо мной, – смущенно попросил беруанец, понизив голос. Эта его реплика и впрямь выглядела бы смешной, если бы их положение на данный момент не было так серьезно.

– Мне вовсе не за что прощать тебя, – рассеянно ответил Артур, думая о своем.

– Во-первых, я не послушал тебя и подставил нас всех, когда полез помогать Хвостику. Во-вторых, это я надоумил первокурсников раскидывать мусорные баки в Троссард-Холле и распускал о тебе ложные слухи.

– Что? – переспросил Артур, не совсем понимая.

– То, что я сказал.

– Это какая-то глупость, Тод.

– Да, наверное. Вернее, сейчас я так и думаю. Но тогда…

– Зачем ты это сделал?

– Ах, не знаю, ребячество. Я был немного зол на тебя. Посуди сам, ты неожиданно заявляешься на древо тогда, когда я уже начинаю верить во взаимность чувств сам знаешь кого. Конечно, твое появление разом рушит все мои планы. Но я еще не теряю надежды, так как думаю, что ты, вероятно, вовсе не любишь ее. Я пытаюсь привлечь ее внимание, но все безуспешно. Любой разговор с ней превращался в разговор о тебе. Меня это ужасно бесило, правда. И эта дерзкая и глупая выходка в школе…. Мне так хотелось испортить тебе жизнь, чтобы поскорее выпроводить из Троссард-Холла! С одной стороны, я гадил тебе, с другой – воображал перед Дианой, якобы всячески защищая тебя. Я специально все свалил на Инка. Мне хотелось показать ей, что именно я нашел злостного зачинщика, равно как именно я выступаю первым твоим защитником. Короче, вел себя, как последний дурак. Даже Дан не знает об этом, и я прошу, не говори ему. Пусть думает обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Ты ведь не скажешь? – Тод говорил все это тихо и очень-очень торопливо, постоянно озираясь по сторонам, будто боясь, что в этом ужасном гомоне его кто-то и впрямь может услышать.