Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 105)

Лицо у короля было грубое, отталкивающее и жестокое, а у пришельца – красивое и честное; у Грызуна были черные глаза, в которых явно читалось тщеславие, самовлюбленность и лукавство, в то время как у Артура глаза горели воодушевлением и умом. Король был хорошо сложен, но слишком громоздок; он напоминал огромную некрасивую каменную глыбу, зачем-то помещенную посреди прекрасного Осанаканского моря. Его соперник был силен, но вдобавок еще тонок и строен; помимо природной грации и прямой осанки, у него был взгляд, напрочь лишенный каких-либо вышеперечисленных пороков, но, скорее, свидетельствовавший о горячем сердце и благочестивых намерениях.

И так отчетливо обозначилась разница между двумя бойцами, явно говорившая не в пользу короля, что Грызун сразу же, с мучительной остротой, осознал преимущество своего соперника и возненавидел его со всей искренностью, на которую только был способен. Он был сильно уязвлен, ибо человек, постоянно стремившийся к какому-то идеалу, никогда не любит осознавать, насколько он еще от него далек. Наверное, не только Грызун почувствовал разницу между ними. Остальные тоже заметили, даже те, кто не отличался особой проницательностью и наблюдательностью, ибо слишком уж значителен был контраст. Когда видишь перед собой свежую рыбу и тухлую, никогда ведь не сделаешь свой выбор в пользу испортившегося продукта, даже будучи совсем лишенным здравого рассудка. И вот этот самый контраст, небывалая привлекательность чужеземца, красота, скорее не внешняя, но внутренняя, настолько сильная, что невольно влияла и на внешность, взбесила мышиного короля до крайности. И если сперва он хотел просто развлечься и утереть нос зазнавшимся пришельцам, то теперь отбросил эту идею, полагая убить своего соперника, избавившись таким образом от него раз и навсегда. Он хмуро улыбнулся и тут же насупился, решив, что эта жуткая улыбка сама по себе выглядит еще хуже, чем он сам в совокупности всех элементов, составляющих его внешний облик.

Подумав только об этом, он яростно набросился на Артура, который, впрочем, довольно ловко отпрыгнул в сторону. Король вновь метнулся к нему – противнику опять удалось улизнуть. Причем делал он это легко, даже изящно, что еще больше возмутило Грызуна, который по праву считался среди своих если не самым сильным, то, по крайней мере, одним из самых сильных. Предприняв еще несколько безуспешных попыток, король замер, силясь сообразить, что делать дальше. Он вполне осознавал, что их битва со стороны выглядит более чем нелепо. Причем Артур сам первым не нападал. Сначала король недоумевал по этому поводу, а потом догадался, что именно острые длинные когти являются тому причиной, так как препятствуют противнику приблизиться к нему. Чужак осторожничал, не желая рисковать – в этом заключалось все дело. Тогда хитрый король решил пойти по другому пути.

– Зачем тебе девчонка? Ты не подходишь ей. У нее слишком белая кожа, а у тебя такая, словно ты забыл помыться! – прошипел он, намереваясь вызвать ярость соперника.

– Если, глядя на меня, можно сделать вывод, что я не помылся, что же можно сказать о тебе? Наверное, что ты за всю жизнь никогда этого не делал, – невозмутимо парировал юноша, даже не подумав обидеться или прийти в ярость. Действительно, кожа у Грызуна была гораздо темнее, чем у Артура. Король, не добившись желаемой реакции от противника, сам рассвирепел. Сделав резкий выпад вперед, он одной рукой полоснул зазнавшегося чужака по лицу. Стальные когти царапнули кожу, оставив на щеке юноши две глубокие царапины, из которых тут же полилась кровь. Вновь заиграли барабаны, ибо бой ожесточился, а зрители взбудоражились предстоящей расправой.

Артур небрежным движением смахнул кровь с лица; он не мог видеть, как его друзья, в напряжении наблюдавшие за битвой, до боли сжали костяшки пальцев, не знал он также и того, что Диана, вцепившись одной рукой в Тода, вздрогнула всем телом, будто это ее саму полоснул когтями по лицу мышиный король.

Между тем Грызун вдруг догадался, какая тактика может сработать. Пользуясь тем, что стальное оружие на его пальцах напоминает длинные когти, он стал вытягивать руки вперед и беспорядочно размахивать ими. Этот новый метод возымел успех, ибо платформа была не такая большая, и у Артура не получалось вовремя уйти от настигающих его острых когтей противника. Король методично оставлял многочисленные кровавые царапины на теле врага; они были не такими глубокими и не представляли особой опасности для жизни, но, несомненно, причиняли неудобство и боль. В какой-то момент Артуру удалось свалить короля с ног, но это стоило ему длинной рваной раны на животе. Юноша сжал зубы, ибо почувствовал, что силы медленно покидают его вместе с пролитой кровью. Пока он почти не ощущал боли, так как был разгорячен битвой и желанием во что бы то ни стало одержать победу. С неистовым отчаянием он кидался на Грызуна, но перевес все же был на стороне мышиного короля. Его страшное оружие вкупе с физической силой делали свое дело.

Пока еще Артур не знал, что проиграет. Но в какой-то момент король ловко сделал ему подсечку, и он упал, растянувшись на сетке. Тогда Грызун прыгнул на него и начал, подобно дикому зверю, рвать ему спину когтями. Полилась кровь, послышались чьи-то удивленные возгласы, ибо даже раторбержцы, привыкшие к подобным зрелищам, не были готовы к такому повороту событий. Наверное, жестокий король так бы и прикончил свою жертву, если бы Кирим, Тин и Тод почти одновременно не вскочили на помост и не отпихнули его в сторону. Грызун оказался на земле, что немного отрезвило его и привело в чувство. Он перевел свои налитые кровью глаза на пленников.

– Он проиграл, – угрожающе тихим голосом проговорил Грызун. – И я хочу убить его.

– Убить? – заволновались раторбержцы. Далеко не все из них были так же жестоки, как мышиный король. Тот, однако, пожал плечами.

– Почему бы и нет? Разве он честно со мной дрался?

Все молчали, но при этом каждому было ясно, что Артур-то как раз дрался максимально честно, чего нельзя было сказать об их предводителе.

– Я поплыву с тобой на лодке, – ужасающе спокойным голосом проговорила Диана.

Артур, все это время лежавший на сетке, вздрогнул и приподнял голову. На окровавленном лице его была написана такая мука, которую король никогда не смог бы ему причинить одними только своими когтями. Но Диана не смотрела в его сторону. Она с вызовом обращалась к королю, и тот с удовольствием улыбнулся, ибо добился желаемого. Ему ужасно не хотелось возиться со строптивой девчонкой, поэтому очень важно было непременно получить ее добровольное согласие.

– Отлично, я так и думал. Мы идем, так как уже все готово для плавания. Отправляться будем ночью, так безопаснее, – отдав эти короткие распоряжения и придя в отличное расположение духа, Грызун осторожно взял Диану за руку и повел куда-то, полагая, что остальные гости также проследуют за ними.

– Ты как, приятель? – морщась от сострадания к другу, спросил Тин.

– Нормально, – тихо ответил Артур, медленно поднимаясь. Царапины на животе и на груди были пустяковыми, но вот спина болела очень сильно. Скривившись от боли, проигравший натянул на себя рубашку; на темном фоне кровь не так бросалась в глаза, однако было видно, что ткань тут же намокла и почернела.

– Надо помазать нашими лекарствами, – нерешительно произнес Тин, но Артур только с досадой махнул рукой. Юноша и думать ни о чем не мог, кроме как о Диане и Грызуне, идущих впереди рука об руку. Ему все казалось, что мышиный король одним только своим прикосновением оскорбляет и унижает Диану; эта мысль была настолько мучительной для него, что в какой-то момент ему даже показалось, что она буквально материализовалась и сокращается у него в голове, подобно сердечной мышце.

Кирим и Тод помогли ему встать; впрочем, он сделал бы это и без их помощи. Сильное отчаяние и страх за Диану руководили им в данный момент, и он не чувствовал ни боли, ни усталости. Вместе они поплелись за мышиным королем, так как им не оставалось ничего другого. Артур, разумеется, вовсе не собирался плыть с Дианой на разных лодках, и он знал, что сделает все возможное, чтобы не дать этому случиться. Пусть бы даже ему пришлось вновь драться с Грызуном. Ребята молча шли рядом, совершенно подавленные и расстроенные. В какой-то момент с ними поравнялся Киль.

– Лучше иди отсюда, пока не прибили! – угрожающе воскликнул Инк, с раздражением взглянув на молодого юнгу. Тот только передернул плечами и с наигранной обидой заметил:

– А раньше вроде были друзьями…

– Послушай, Киль, – вдруг дрогнувшим голосом произнес Артур. Тот с наглой улыбкой уставился на юношу. Казалось, он чего-то ждет. – Ты приближен к королю. Попроси его, чтобы я плыл вместе с ним в лодке.

Юнга понимающе подмигнул ему янтарным глазом.

– Я бы и сам хотел плыть с королем, но, боюсь, ему сейчас не до нас…

В этой издевательской фразе прозвучал явный намек на то, что Грызун хочет уединиться с Дианой. Конечно же, Артур отчетливо это понял и одним только усилием воли сдержал прилив неконтролируемого бешенства, который накатил на него, подобно морской волне.

– Что я тебе сделал? – горько спросил он, когда справился с собой. – Разве мы с Киримом не вступились за тебя тогда на корабле? Разве ты не говорил, что мой должник? Почему же сейчас ведешь себя хуже врага? Неужели я заслужил такое отношение?