Виолетта Орлова – Империя Рыбы Фугу (страница 7)

– У тебя под глазом синяк, выглядит жалко, – мстительно пропела она и прошла от него так близко, что чуть не задела по носу рукой.

– Все вопросы к твоему папаше, – уже беззлобно отвечал Эрик. В конце концов, какой смысл был им сейчас ссориться? Они теперь друг другу чужие люди.

– А что отец? Он и медузы не обидит, – удивленно отозвалась Пикша.

– Да? Только что-то он не очень следит за матросами, когда они обижают мен-ня! – Эрик не смог сдержаться, звенящий голос его жалобно дрогнул и прервался.

– Я поговорю с ним! – легко согласилась Пикша и была такова.

Эрик проводил девчонку удивленным взглядом, а затем почувствовал, как рядом с его ладонью дергается что-то мокрое и вонючее. Это Кара сотрясалась от хохота.

– Я уж думала, ты сейчас распустишь слюни… «Они обижают мен-ня»! Смешно! Ты мужчина или тряпка?

– Заткнись.

– Проблематично. Я могу заткнутького-то, а вот сама себя навряд ли… Слышал про двух крыс, которые попали в ловушку? Одна из них так расстроилась, что рыдала до тех пор, пока не утонула в собственных слезах. А вторая прогрызла себе выход на свободу. Какой крысой тебе хотелось бы стать?

– Я в принципе не хочу быть крысой.

– Напрасно. Они всегда тонко чуют, когда надо убраться с корабля. Смекалки им не занимать, не то что тебе. Почему ты не попросил у девчонки книгу?

– Я же сказал, что сам возьму ее! – упрямо отозвался Эрик, и тут же принялся размышлять, как бы ему осуществить задуманное. Случай тоже не замедлил представиться.

***

Обычно в пять утра капитан должен был совершать обход палуб вместе с боцманом, дабы проверить чистоту, исправность снастей и доклады вахтенных матросов. Раньше в это счастливое время Эрик нежился в парусиновой койке, покуда его отец совершал положенные действия. Теперь мысль о том, чтобы лишний часок отдохнуть, даже не возникала, зато у Эрика мог появиться шанс пробраться в капитанскую каюту за книгой. Потом, конечно, ему следовало бежать в камбуз помогать Крабу, но с ним он еще как-то договорится, не беда, если опоздает минут на десять. Эрик всю ночь не сомкнул глаз, так как ужасно боялся, что проспит.

Когда на горизонте вспыхнуло тонкое лезвие света, разрезающее тьму, уставшие звезды поблекли, а сонное море оживилось перед приходом солнечного дня, Эрик был уже на ногах. Еще раньше, чем прозвенел колокол и раздались злые окрики боцмана, он бесшумно направился в сторону капитанской каюты, сопровождаемый жалобными причитаниями «Аурелии». Ужасно переживая, она кудахтала, как дельфин, и только отвлекала его.

Главное – не попасться никому на глаза, иначе его снова жестоко побьют. В голове бушевал шторм, мысли нервно колыхались, потопляя одна другую, сердце билось в груди как сумасшедшее, ибо Эрик боялся. Книга, которой он не придал ни малейшего значения во время разговора с отцом, теперь представлялась ему центром вселенной. Ему почудилось даже, что лучше быть побитым либо же умереть, чем вернуться с пустыми руками. Поражение казалось ему сейчас почти предательством по отношению к отцу. Однако и предприятие, на которое он отваживался, требовало немалой выдержки, смекалки и ловкости. Ведь он сейчас обитал на баке возле камбуза, который располагался сразу за форштевнем14, а каюта капитана находилась ровно в противоположном конце судна под шканцами, в кормовой надстройке. Эрику следовало пересечь центральную палубу, причем таким образом, чтобы не попасться на глаза никому из матросов.

– Можете, пожалуйста, не скрипеть? – умолял он шумливые доски, предательски выдававшие его присутствие. И палуба безропотно повиновалась, так как в глубине души искренне сочувствовала незадачливому юнге.

Едва дыша, мальчик пробирался к заветной цели; порой его прикрывали мачты, спасая от разоблачения, а в иной раз начинал барахлить компас, чтобы отвлечь на себя внимание матросов. Словом, вещи помогали ему в меру своих способностей, благодаря чему он без приключений добрался до знакомой каюты. Тихонько войдя внутрь, Эрик оробел. Так странно вновь оказаться здесь – в родном доме, где он теперь был всего лишь гостем, да и то нежеланным. С беспредельной тоской Эрик смотрел на большой дубовый стол с выемками для чертежных документов – монолитный, под стать бывшему хозяину, на устрашающе-хрустящий пол, выложенный черными зубами дикул, желтоватые рукописные карты, чернильницу, похожую сейчас на склянку с кровью, высокий кожаный стул, подлокотники которого были испещрены схемами местных течений. И все такое близкое, знакомое, но навсегда потерянное для него. Это дикульски страшно: видеть вещи, принадлежавшие родному человеку, но при этом не видеть его самого – обладателя этих вещей. В каждой детали крылась тень отца, но увы, всего лишь тень, а не он сам. Где же теперь капитан Сазан, куда вероломные течения забросили его маленькую шлюпку?

Шатающейся походкой Эрик подошел к столу. От внезапного прилива сильной скорби он на время позабыл, зачем вообще сюда пришел.

«Ах да, мне нужна книга».

Он, помнится, спрятал ее под наволочку в свою парусиновую кровать-гамак. Подумав только о деле, Эрик принялся судорожно развязывать койку, отчетливо понимая, что времени у него совсем немного. Страх снова закрался в сердце, отодвинув скорбь. Если его сейчас заметят, что с ним сделают? Воздух словно бы сгустился, став непригодным для дыхания, пот скатывался по лбу, но он, забыв обо всем на свете, искал книгу. Увы, здесь ее не оказалось. Скорее всего, Калкан убрал ее в стол! Эрик принялся судорожно выдвигать ящики, когда вдруг к своему совершенному ужасу, ощутил на плече когтистые пальцы, точно гигантский изопод15 вцепился в него! До смерти испуганный мальчик оборачивался нарочито медленно, ибо боялся встретиться с неизбежностью лицом к лицу. Впрочем, еще раньше ноздри его уловили знакомый запах: квашеной капусты и испорченной солонины. От всех матросов смердело подобным образом, но от Кальмара вдвойне сильнее, ибо он страдал какой-то неизвестной желудочной болезнью.

– Мерзкий воришка! – визгливо крикнул Кальмар и без предупреждения ударил его по лицу. Эрик неловко растянулся возле стола, однако жестокий моряк не дал ему передышки. Он сгреб почти не сопротивляющегося мальчишку в охапку и, рывком поставив на ноги, пинками погнал на палубу. Возня и крики привлекли внимание других матросов.

– Что ты взъелся на него, Кальмар? – без малейшего участия к жертве, а скорее из любопытства спрашивали матросы.

– Подлый воришка он! Застукал его, когда наглец шнырял по капитанской каюте!

– А, ну раз так, побить его мало!

– Зачем зря силу тратить, кинуть в море, да и все!

– Тогда мы такого славного работничка лишимся…

Слышалось со всех сторон.

Эрик уже не разбирал, кому принадлежит та или иная реплика, ибо готовился к худшему. Они без жалости отправили отца в открытое море, что им стоит в сущности убить его самого? Звери они и есть. Эрик обреченно склонил голову; тело сотрясалось от озноба, из носа снова полилась кровь.

– Прекратите! – послышался писклявый голос. Эрик без особой надежды поднял взор и увидел Пикшу: она стояла напротив, гневно сверкая глазами. – Я сама попросила его зайти к нам в каюту и помочь мне передвинуть сундук! – придумывала на ходу Пикша. – Он вовсе ничего не собирался воровать, оставьте его в покое.

– Я-то видел, как он рылся в ваших ящиках! – противным голосом возразил Кальмар.

– Я его об этом попросила! – топнула ногой Пикша. – Он теперь мой слуга, когда хочу, тогда и зову.

Неприятное лицо Кальмара незамедлительно скисло. Очевидно, он желал всласть поглумиться над провинившимся мальчишкой, но вступать в пререкания с дочкой капитана ему, видимо, не хотелось.

– Пусть тогда идет отдраивать палубы! Нечего прохлаждаться! – буркнул он, напоследок наподдав Эрику ногой. Матросы разошлись, представление закончилось. А Пикша никуда не ушла. Она вызывающе смотрела на недавнего «преступника», словно чего-то от него требуя.

Эрик медленно распрямился, пытаясь прийти в себя после удара. Ему отчаянно не хотелось показывать слабые стороны перед девчонкой, но она смотрела на него так внимательно и насмешливо, словно поменялась местами с тряпкой.

– Я, вообще-то, спасла тебя, – фыркнула Пикша. – Спасибо не скажешь?

– Спасибо, – без тени улыбки произнес Эрик, вытирая кровь с лица. Он испытывал в этот момент странные чувства: с одной стороны, был искренне благодарен Пикше за спасение, с другой – ощущал, что теперь зависим от нее, зависим от обычной девчонки, которая совсем недавно сама находилась у него в услужении. Благодарность и уязвленная гордость – сомнительный коктейль чувств, но Эрик разумно понимал, что для его же блага выказывать недовольство не стоит. Надо хитрить, как посоветовала ему однажды тряпка.

– Что ты делал в моей каюте? – строго поинтересовалась Пикша. Эрика передернуло от этого «моей», но он снова заставил себя кисло улыбнуться.

– Хотел забрать одну вещь… Мне ее подарил отец…

– Ты про книгу на непонятном языке?

– Откуда ты знаешь?

Пикша фыркнула.

– Очень просто. Ночью она чуть не продырявила мое ухо своим корешком, так и узнала.

– Я хотел спросить… То есть попросить… – Эрик неловко сбился, ощутив, как от неслыханного унижения полыхает его лицо.

– Я принесу ее тебе! – Избавила его от лишних просьб Пикша. – Мог бы и раньше мне сказать.