Виолетта Орлова – Империя Рыбы Фугу (страница 13)

– Возьми, свет очей моих, – почтительно произнесла она, при этом дерзко улыбнувшись. Контраст между невинностью ее слов и порочностью улыбки был столь силен, что Шершах почувствовал, как его охватывает пьянящее возбуждение. Дева с островов оказалась еще более соблазнительной, чем он только мог себе вообразить. Он с трепетом взял дар из ее тонких рук, и сперва тоже провел по губам, как бы продлевая прелюдию. Затем съел кусочек. Желеобразное мясо, такое нежное, что таяло во рту. Надо бы похвалить главного повара – не каждый способен искусно приготовить самую ядовитую рыбу морей.

Жена не торопилась приступать к трапезе. Над головой покачивались бумажные фонари – такие же пурпурно-красные, как и ковры под ними. Император погрузился в приятные размышления. В жизни не перестаешь любить четыре вещи: чистое море в отблесках заката, старых друзей, мудрые книги и красивые цветы18. Перед ним как раз сидел прекраснейший цветок всех островов до самого горизонта, Шершах в этом не сомневался ни секунды. Он не знал, сколько времени прошло в этом молчаливом созерцании. Солнце уже почти утонуло во тьме, на поверхности воды появились силуэты огромных скатов, стало прохладнее. Неожиданно император ощутил, как подозрительно немеет кончик его языка. Странное, неприятное чувство – секунду назад ты вполне контролировал свое сильное тело, и вдруг оно вероломно предает тебя! Мужчина смущенно взглянул на жену – та не шелохнулась, ну точно каменное изваяние в императорском склепе.

– Я… – хрипло начал Шершах и трусливо замолчал. Ему стало трудно дышать, легкие сковало в тиски, что такое? Неприятные ощущения поражали его одно за другим, и он чувствовал себя беспомощнее рыбы, выкинутой на берег. Бедняге почудилось, будто из моря высовываются черные существа, с любопытством наблюдая за его смертельной агонией. Так быстро, на пике наслаждения, неужели, это конец? Отчаянный страх накатил волной и отступил, мысли перекрылись невидимой плотиной. Великий император – полноправный вершитель островных судеб, увы, потерял контроль над собственной жизнью.

Аурелия ласково приобняла мужа за плечи, немного покачала его как младенца, а затем обвела глазами море. Казалось, она высматривает там кого-то из знакомых. Улыбнувшись сама себе, она легко опустила мужчину на днище плота и прикрыла ему глаза полоской из черной ткани, пропахшей жасмином.

– Спи счастливо, свет очей моих, – с наигранной скорбью произнесла она и принялась петь. Это была не совсем обычная песня, а, скорее, воспроизведение звуков природы: бурление воды в шторм, волнующий рокот водопада, стук камней, свист ветра в расщелинах, эхо подземных пещер, голоса серебряных странников. Весь подводный мир был заключен в этой замысловатой песне, и море замерло в восхищении. Приглашенные морские обитатели поднимались со дна, чтобы насладиться печальным голосом новой императрицы. Аккомпанируя, они взбивали воду своими хвостами: узорчатые брызги долетали и до тех, кто сидел на плоту. Впрочем, одному из них было уже все равно, а другой слишком любил море, чтобы на них сердиться.

***

В загадочной смерти владыки островов виновным объявили повара, не сумевшего должным образом приготовить рыбу фугу. Совет мусорщиков – единственный государственный орган, который в настоящий момент ограничивал власть Аурелии, впрочем, настаивал на собственном разбирательстве. Но достойной замены императору пока не находилось, а юная вдова вполне подходила на роль законной владычицы архипелага, так что вялое расследование постепенно сошло на нет.

Новоиспеченная императрица оказалась куда более энергичной, нежели ее почивший муж. Она принимала чиновников почти каждый день; дел было немерено. В первую очередь ее волновали контрабандисты, устраивающие незаконный отлов серебряных дельфинов. Животные и так уже находились на грани исчезновения, а ведь только они могли очищать море. В местах обитания дельфинов водились старые виды рыб, которых уже почти забыли, а вода там была удивительного оттенка, тоже почти забытого – лазурного. Морские разбойники незаконно умерщвляли бедняг и сбывали их туши на туманном рынке. Из дельфинов местные умельцы изготавливали фильтры для очистки воды, очень дорогие, между прочим. Нетрудно догадаться, что их могли позволить себе только весьма зажиточные островитяне, каковых было не так уж и много.

Архипелаг Артокос включал в себя четыре острова, Аурелию же беспокоил самый отдаленный и грязный клок земли под названием Черная Каракатица. Туманный рынок браконьеров разросся до невиданных размеров; там грабили на каждом шагу. Любой плут мог стать богатейшим человеком за один день, равно как за такой же срок потерять все свое состояние. На Каракатице процветали рынки рабов, мошенники продавали подделки, выдавая их за произведения искусства, незаконно изготавливались фильтры. Остров воплощал в себе столь желанную вседозволенность: давал приют мошенникам и при этом с легкостью избегал имперского гнета. Шершах попускал подобную ситуацию, ибо корабли контрабандистов составляли весомую часть военного флота. Но у Аурелии было другое видение: она хотела уничтожить их всех, иначе зачем еще она так долго шла к власти, училась, столько лет провела на скучном острове невест, мечтая о Тертре. Но при этом Аурелия никогда не забывала о главной цели: став владычицей островов, она решила посвятить себя ей.

Сейчас императрица восседала на нефритовом троне, облаченная в желтые шелка. Стройные ноги ее были опущены в небольшой фарфоровый тазик с морской водой. В воздухе витал запах жженого мусора и сандала – первое было данью традициям, а второе – ее собственное новшество. Аурелия ненавидела запах отбросов; протухшее море приводило ее в искреннее негодование, она всем сердцем скорбела по минувшим временам.

Вошли безликие чиновники, совершив традиционное тройное коленопреклонение с девятью ударами лбом о холодный мрамор. Малейшая ошибка могла стоить им карьеры или даже жизни.

Сегодня Аурелия принимала долгожданную гостью: дочь известного контрабандиста с Черной Каракатицы, иными словами, «мусор», место которому на свалке, но никак не во дворце. Но у императрицы имелся план, который ей не терпелось воплотить в жизнь.

Прибывшая гостья прошла сквозь ряды безмолвных чиновников: широким мужским шагом, уверенно. Подойдя к трону, она совершила необходимый ритуал, но с куда меньшей долей почтения, нежели преданные служащие несколько минут назад. Слуги, по обеим сторонам от трона, отложили опахала и взяли в руки гусиные перья и пергамент, дабы записать разговор.

– Великая госпожа островов, видимых и невидимых, пыль замерла у ваших ног, – низким голосом начала свою высокопарную речь нахальная человеческая особь; выражение дерзкого лица прямо противоречило сказанным словам.

Аурелия впилась в нее испытующим взглядом: на первый заплыв, гостья выглядела посредственно. Излишне загорелое обветренное лицо, пока еще молодое, было покрыто паутиной мелких морщин от прищура на солнце – обычная проблема моряков, едко-зеленые волосы с черными заколками из дикульих зубов напоминали щупальца спрутов, подбородок казался слишком жестким и упрямым: он по-мужски выдавался вперед. Но глаза девушки были прекрасны; это Аурелия признала не без доли женской ревности. Они казались глубокими, вдумчивыми и отчаянными, на лазурном дне их сияли настоящие жемчужины: отвага, благородство, доброта. Но стоило ли обманываться на сей счет; не фальшивые ли это сокровища для контрабандистки? Тем более для той, что решилась на предательство? Красный кожаный корсет отлично подчеркивал идеальную, крепко сбитую фигуру, а ожерелье из рыбьих скелетов на груди добавляло образу первобытной дикости. От одного только вида этого сомнительного украшения Аурелию бросило в дрожь, но она, разумеется, превосходно умела собой владеть.

– Великая госпожа островов слушает пыль, – вкрадчивым голосом отозвалась Аурелия, наконец, оторвавшись от созерцания жалкой контрабандистки.

– Пыль говорит, что отдает себя и вверенное ей судно в полное распоряжение госпожи, так как тоже считает отлов дельфинов преступлением.

Аурелия весело усмехнулась. Девчонка вряд ли осмелилась бы пожаловать к ней раньше, однако теперь, после того как вышел ее последний указ, появились и смельчаки. А дело было в щедром обещании императрицы: охотник за дельфинами с Каракатицы, который придет к ней во дворец с повинной, получит безграничную власть над преступным островом и вдобавок мешок фугархамов. Кто лучше самих контрабандистов будет разбираться в том, что творится на острове? Впрочем, далеко не всякий охотник заинтересовал бы Аурелию, но эта девчонка былатой самой.

– Пыль оказалась смелой и решительной, за что ей будет дарована бамбуковая грамота. Отныне нарекаю пыль безраздельной властительницей острова Черной Каракатицы; документ позволит ей беспрепятственный проход в общественные места и частные владения, проведение допросов, постепенное искоренение туманного рынка, а также организацию ежегодной гонки кораблей. Пыль будет сообщать нам обо всех подозреваемых в преступных действиях посредством бутылочной почты. Мы даруем ей воина-телохранителя, дабы жизнь пыли была в безопасности. Он всегда будет следовать за пылью. Обо всех преступниках следует доносить нам, разбираться с ними – не забота пыли. Но первоочередное задание – гонка.