Виолетта Орлова – Империя Рыбы Фугу (страница 12)

– Зря ты все-таки ее не съел, – поучительно бросила чистюля перед тем, как уйти. Она наградила его двумя подачками: от одной он отказался, проявив силу воли, а от второй просто не смог.

Эрик тоскливо посмотрел ей вслед. Самое унизительное во всей этой ситуации было то, что девчонка ему ужасно понравилась. Он мечтал предстать перед ней в ином свете: хорошо одетым, причесанным, пахнущим свежей морской солью, а не помойкой. Он бы геройски спас чистюлю от сомнительной компании, а та бы вновь подарила ему солено-сладкий поцелуй со вкусом цитрусовой жвачки. Но увы, все обстояло совсем не так. Далеко не так. И тогда Эрик, сумрачно глядя на полыхающие огни факелов, окончательно принял решение, как будет жить дальше. Он вернет себе то, что у него отняли обманом. Вернет любой ценой, даже если придется хитрить.

Глава 9. Лови рыбу – удочкой, а сирену – дудочкой

Спустя пять лет. Мир надводный.

Свадьба – это, несомненно, хорошо. Особенно когда женится император, ведь после праздничной церемонии каждому островитянину бесплатно выдадут по бочке питьевой воды. Дворец, висевший на уступе черной базальтовой скалы, в столь торжественный день выглядел особенно празднично. Трехъярусная крыша с приподнятыми краями, покрытая синей глазурованной черепицей, представлялась застывшим куском неба. Казалось, прекрасное мгновение остановилось на миг, дабы люди, не успевающие наблюдать красоту, могли насладиться вечным. Солнце ласкало изящный позолоченный шпиль, как пылкий юноша – стан любимой девушки. Освещение, краски, форма делали дворец почти невесомым, чудилось, моргни – и он раскинет крылья и улетит со своего постамента, подобно фениксу. От парадных дверей к самому берегу змеилась сверкающая дорожка из ракушек, упиравшаяся в небольшую корабельную пристань. Фуга поистине считался самым живописным и ухоженным островом архипелага Артокос, однако сегодня гостей мало привлекали его красоты. Их не очаровывали драконовые деревья, похожие на гигантские изумрудные зонтики, белоснежные волнообразные дюны, где песок был таким мягким, что походил больше на муку17. Нет, все это не интересовало пресытившихся людей, ибо они жаждали лицезреть нечто иное. Прелестную жемчужину, что могла своей неземной красотой затмить все вокруг. Юная невеста императора. Со сверкающей диадемой на гордо поднятой голове, облаченная в многослойное платье из золотой парчи, струившееся по ее совершенному телу как жидкий воск, с тонкими запястьями и большими, как у дикой серны, глазами, в которых застыло потаенное лукавство – вот то, что было доступно алчущим взорам. Изящный веер с изображением павлинов скрывал половину лица, не давая увидеть росчерка желанных губ. Император Шершах мечтал рассмотреть избранницу целиком, но следовало сперва соблюсти священные ритуалы – например, распитие рыбного вина из разделенных надвое тыкв-горлянок, что символизировало единение молодых супругов. После этой церемонии следовала другая, не менее важная: плавание на плоту и совместное вкушение ядовитой рыбы фугу, – почти повсеместно запрещенного лакомства, кроме императорского двора. Самый маленький кусочек был способен умертвить, однако на островах умели правильно готовить это блюдо.

Под чарующую музыку бамбуковых флейт император медленно подошел к избраннице, его даже немного знобило от нетерпения. Прекрасную жемчужину привезли с отдаленного острова благочестивых жен: там не ступала нога мужчины, а девушки были невинны и чисты, как родниковый ручей. Только знатные особы имели право срывать эти запретные плоды, чем, конечно, они вовсю пользовались, ибо считали, что прелестниц разводили исключительно для их утех. Когда император подошел к девушке и нетерпеливо отвел в сторону веер, в воздухе запахло розовыми пионами. Любопытные придворные вытянули шеи, пытаясь рассмотреть диковинную жемчужину. На щеке у невесты красовалось имя императора и знак вечности, нарисованные киноварью. Шершах раздвинул полные губы в улыбке, ибо увиденное не разочаровало его. Вот оно, совершенство во плоти!

Однако тут же легкая тень пробежала по лицу высочайшей особы: какой ужас и позор, несоблюдение ритуала! У невесты в руке была зажата раковина каури, однако по традиции она должна была держать зеркало, чтобы отражать злых духов. Густые брови императора сошлись на переносице, он недоуменно смотрел на руки избранницы, совершенно не представляя, как поступить. Что все это означало? Странно, что невеста не слышала о столь значимых традициях, которые были известны даже детям! Неужели на острове невинных дев не учат подобным вещам? Все это невероятно смутило его; придворные, очевидно, тоже почувствовали неловкость. Слава морскому покровителю, к ним в ноги метнулась служанка: упав на колени перед невестой, она протянула ей маленькое зеркальце в перламутровой оправе. Какое счастье, церемонию можно продолжать! Шершах удовлетворенно кивнул. Однако рано было ликовать. Лицо невесты неожиданно покрылось смертельной бледностью. Вместо того чтобы взять предложенную вещь, она с недюжинной силой отпихнула служанку; да так, что бедняжка, закричав от страха, уронила зеркало. Оно разбилось о камень, а невеста без сил осела на мостовую, потеряв сознание.

***

Открыв глаза, Аурелия сперва не поняла, где находится. Мысли были подернуты мутной рябью, воздух казался отвратительно едким и душным. По привычке она принялась открывать рот, чтобы заглотить его и вытолкать через отверстия по бокам глотки – но ничего не получалось! Он словно застревал в ней, отчего возникло скверное чувство переполненности. Нервным движением Аурелия схватилась за грудь – красный бархатный мешочек на веревке никуда не делся. Отдышавшись, Аурелия увидела перед собой перепуганное лицо целительницы – согнутой в три погибели старушки, напоминающей морскую каракатицу.

– Ах, госпожа! С вами все в порядке? – прошамкала она беззубым ртом. – Церемонию пришлось перенести на вечер… Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, – легко соврала Аурелия. С ней часто случались приступы на суше, но еще больше мешали резкие перепады настроения. – Мне бы только подышать морским воздухом, – поспешно добавила она.

– Конечно, детка. Император сейчас с гостями, они празднуют. Но ты вполне можешь немного передохнуть.

– Он сильно переживал за меня?

Старушка неловко качнула головой. Аурелия про себя усмехнулась. Скорее всего, он трясся за общественное мнение, но никак не за нее. Лю-юди, чего еще от них ждать?

– Передай господину, что я скоро присоединюсь к торжеству. Прогулка по пляжу приведет меня в чувство.

Целительница кивнула, но не тронулась с места. В ее чернильном взгляде застыла неуверенность.

– Детка… Подскажи, ты ведь упала в обморок, потому что волнуешься, да?

– Да… Свадьба – это очень волнительно, – застенчиво отозвалась Аурелия. – Особенно когда ты в первый раз видишь мужчину так близко.

Целительница с пониманием улыбнулась и вышла из шатра; старуха весьма удивилась бы, если бы узнала, сколько мужских особей она уже пересмотрела за свою жизнь, причем гораздо ближе, чем императора. Впрочем, никто из них не сравнится с любимым Тертром, но это совсем другое.

Когда старушка вышла, Аурелия легко поднялась на ноги, затем поискала сумку из рыболовных сетей, наполненную бутылками, и тайной тропкой спустилась на пляж. Ее ласково поприветствовала белоснежная лагуна. Море здесь было теплым и удивительно чистым: таким, каким ему надлежало быть. Вокруг императорского острова всегда отлично очищалась вода, чего не скажешь об островах победнее, где люди и мусор плавали по соседству. Но скоро все изменится. С задумчивым видом Аурелия прошлась по песку, ощущая странное покалывание в ступнях. Никак она не может привыкнуть к ногам – этим двум уродливым отросткам. Вроде прошло столько лет, а они все еще кажутся ей чужими. Подойдя к воде, Аурелия с тоской посмотрела на родные волны, лизавшие белый берег. Ей хотелось потрепать их по гребням, объяснить, что все будет хорошо, она обязательно исправит свою ошибку. Однако вместо этого сделала другое: принялась поочередно доставать бутыли из сумки и кидать их в море. С дурашливым плеском пронзали они толщу воды – чем больше пригласительных она отправит, тем лучше. Кто успеет – получит место в первом ряду. Так всегда интереснее наблюдать представление, можно даже прочувствовать мельчайшие детали: шелест ветра, запах пота, разглядеть приветливую гримасу смерти.

***

Закат на островах – это нечто особенное. Даже местные жители, уже давно привыкшие к этому явлению, выходили на берег, провожая старый день. Небо полыхает огнем: пожар, который прекратится, лишь когда янтарное солнце совсем уйдет в темноту. Волны перешептываются друг с другом, рассказывая последние сплетни, темные силуэты хищных рыб угрожающе зависают на дне. Но сегодня закат был другим – кровавым.

Изящный плот из бамбука с загнутыми носами, устланный пурпурными коврами из шелка, лениво дрейфовал недалеко от берега. На нем горделиво восседали новобрачные, только что закончившие необходимые ритуалы. Император задумчиво смотрел на избранницу: дева сидела с невероятно прямой спиной, точно ей вбили между лопатками палубные доски. Нежный овал лица, подкрашенный закатом, нефритовые глаза и излишне длинные ресницы, добавлявшие юному образу толику трагизма и мрачности. Это лицо поражало, ибо, с одной стороны, казалось трогательно юным, а с другой – словно носило отпечаток вековой скорби. Влюбленных разделял фарфоровый поднос с двумя пиалами и блюдом побольше, на котором лежали тонко-нарезанные кусочки рыбы фугу, выложенные в виде птицы феникс – их совместная трапеза. Последний штрих, и двое станут одной плотью. Красавица развернулась к господину и, макнув кусочек рыбы в уксусный соус, поднесла к своим сахарным устам. Затем, словно передумав, протянула императору.