Виолетта Орлова – Империя Рыбы Фугу (страница 10)
Глава 7. Что в море попало, то пропало
Оказавшись в воде, Эрик принялся громко кричать и махать руками. Сейчас его спасут, должны спасти! Тягучие волны с примесью нефти душили его в смертельных объятиях, несчастный трепыхался в них, подобно беспомощному мальку. Сознание стало таким же тяжелым, тягучим и медленным, а спасатели отнюдь не торопились. Мимо него лихо пронеслась корма «Аурелии». Они удалялись! Эрик снова попытался закричать, но из горла теперь выходили только жалкие хрипы и бульканья. Он хотел взять свои обвинения назад, снова унижаться перед матросами, что угодно, только не смерть! Умирать он был совсем не готов.
Но надежда его таяла по мере исчезновения в дымке родного клипера. Вот и все. Его предпочли бросить. Калкан по имени только назывался другом, а на самом деле представлял собой дикулу в человеческом обличье. Сейчас Эрик последует за отцом.
Мучительная мысль по-медузьи ужалила его сознание: дорогая сердцу книга – последнее напоминание о прежней, счастливой жизни, осталась на борту «Аурелии», а он скоро пойдет ко дну. Удивительное дело, но именно это рассуждение, впрочем, никак напрямую не относящееся к его спасению, тем не менее здорово помогло ему. Губительная паника отступила, Эрик перестал бестолково барахтаться и глотать грязную воду, мутным взором он попытался даже осмотреться. Вокруг, насколько хватало взгляда и много дальше – безбрежные маслянисто-радужные воды. От сильного запаха мусора сводило внутренности. Знакомый остров гнилым огрызком маячил на поверхности моря, доплыть бы туда. Но Эрик точно знал, что не справится, у него попросту не хватит сил. Нет, попытаться, конечно, стоило, Эрику дикульски хотелось жить, хоть он и понимал, что жизнь его в глазах других людей перестала иметь ценность. Будучи сыном всемогущего капитана Сазана, он стоил миллионы фугархамов16, а теперь превратился в бесплатный мешок с отходами. Стиснув зубы, незадачливый пловец всеми силами устремился к знакомому берегу, стараясь не заглатывать ртом тухлую воду. Неизвестно, сколько времени прошло в этой неравной борьбе со стихией, но мышцы уже начало сводить от напряжения. Только злополучный остров все не приближался, и, отчаявшись, Эрик заплакал, еще больше смазав желаемую картинку спасения. Впрочем, он рано сдался. Чаще всего человек льет слезы по совершенно необоснованным причинам, словно не знает: всегда может стать
Со дна повеяло чем-то ледяным, мрачным, словно течения поменялись. Но Эрик догадывался, что дело не в течениях. Каким-то шестым чувством он уловил приближение смерти. Теперь уже наверняка. Вода уродливо булькнула, на поверхность выпрыгнул крупный углеводородный пузырь. Еще один, и еще. Водяные торпеды со дна моря. Эрик замер на месте, поддавшись движению волн; он пристально наблюдал за таинственными пузырями, словно в них крылось объяснение его беспричинного страха. Они ведь неспроста здесь. Ничто не происходит случайно.
Страх сковал мышцы, притупил работу мысли. Если он сейчас ничего не предпримет, то умрет, как трус. Очередная волна выплюнула в воздух склизкое щупальце, усеянное жалящими пробками. Эрик знал, что зловещая тень под его ногами – это гигантская пасть, уже готовая заглотить его. Около трехсот острых зубов в несколько рядов. Люди, которых поражал яд дикулы, умирали поистине мучительной смертью.
В этот печальный для себя момент, Эрику вдруг стало смешно. Он мысленно представил свое холеное тело, которое постепенно превращается в кровавый кусок мяса. Как забавно получилось. Совсем недавно его нежной кожи не касался луч солнца, все его баловали и засыпали комплиментами, и в будущем он обещал стать капризным себялюбцем, который трясется за шмотки больше, чем за собственную жизнь. Но своевольный мир решил резко поменять отношение к баловню судьбы; не от того ли, что по-настоящему возлюбил его?
– Дикулы! Там дикулы! – Раздалось испуганное в воздухе. Эрик очнулся от полуобморочного состояния и покрутил головой. Чуть правее от него на волнах покачивалась лодка с бронированным корпусом, как же он ничего не заметил? В ней сгрудились рыбаки – мальчишки с острова, немногим старше его самого. В руках одного поблескивал пугач.
По виду парни не трусили, но им ничего и не угрожало: дикула ни за что не пробьет дно лодки. Впрочем, она легко могла перевернуть ее и выковырять добычу как консервы. Эрик сделал несколько жалких гребков в сторону спасительной лодки.
– Помогите! – хотел было взмолиться он, но получилось издать лишь слабый всхлип. В ответ безжалостное щупальце мазнуло его по плечу, и вот тогда Эрик взвыл, ибо ничего ужаснее в жизни еще не испытывал. Боль кипятком расползлась по руке, которая отказывалась ему подчиняться, в открытый рот хлынула вода, отчего внутренности вывернуло наизнанку.
– Смотрите! Человек! – наконец-то воскликнул один из рыбаков.
Его заметили, какое счастье! Но видимо удача надолго покинула своего бывшего фаворита. Эрик ожидал всего, но только не того, что ему довелось услышать: мальчишки злобно засмеялись, тыча в него пальцами. – Сейчас его сожрут! Посмотрим представление и свалим.
Эрик застонал от отчаяния: под его болтавшимися ногами находилось голодное враждебное существо, жаждущее расправы, равно как в лодке – точно такие, и желали они того же. Имелась ли между ними хоть какая-то разница? Бедняга обреченно закрыл глаза, ожидая скорой развязки. Но дикула повела себя нестандартно. Она не стала его есть, ограничившись малой кровью – ожогом на плече. Прошла ужасающая минута, которая показалась Эрику целой вечностью. И все же как порой относительно время! А потом раздались разочарованные выкрики: жестокие твари с лодки так и не насладились кровавым зрелищем.
– Ладно, поплыли отсюда, смысл смотреть на труп! – с ужасающим равнодушием произнес татуированный парень, сидевший на корме.
– Зачем ты так, Палтус? А если его карманы набиты золотом, как наши унитазы – дерьмом?
– Не смеши меня. Это такой же мусор, как и все вокруг.
Эрику показалось, что рубиновый дракон с кожи татуированного парня смотрит не менее холодно, нежели его обладатель. Значит, Палтус? Поистине некоторые люди недостойны имен.
Можно было, конечно, еще раз попытаться попросить о помощи, переступив собственную гордость – жизнь ведь стоила того? Эрик уже открыл рот, чтобы произнести умоляющие слова, но взор его уперся в преграду – обычное дело, у берегов Каракатицы хлама, хоть отбавляй. Но это был не просто мусор, а большая пузатая бочка с заклепками, вполне неплохо державшаяся на плаву. Последним усилием воли Эрик занырнул в нее, чувствуя, как она чуть притапливается под его весом.
– Помоги мне хоть ты, – слабо пролепетал он и отключился.
***
Потом началась непрекращающаяся борьба с лихорадкой. Исходов ожидалось всего два: либо он умрет, либо выживет, иного не дано. Место ожога болело так, что хотелось выть – однако Эрик вспоминал насмешливую улыбку тряпки и ожесточенно стискивал зубы. Какой прок лить слезы, если всем на тебя наплевать? Это отцу он мог показать характер, чтобы добиться желаемого, а здесь кому зубоскалить – бочке? Та, впрочем, оказалась весьма понимающей и заботливой.
– Я буду защищать тебя, человеческий детеныш, до последней щепки, – с забавной преданностью повторяла она ему, покуда Эрик метался в болезни. Ему все казалось, что вода зальется внутрь, и они пойдут на дно. Но, вопреки всем его ожиданиям, ничего плохого не случилось.
Прошло не так уж и много времени (хотя, так, может, показалось ему в бреду), когда бочка, наконец, уперлась в твердый, замусоленный грязным морем берег.
– Бригантина доставила молодого господина со всеми удобствами, – весело провозгласила она, ибо была той еще шутницей.
С трудом Эрик выполз на маслянистый песок – его тут же вырвало. – Советую поскорее найти покровителя, если не хочешь, чтобы твое днище оказалось в шакальей глотке! – Таковым было последнее напутствие от добродушной бочки.
– Спасибо, – прохрипел Эрик. Совет казался разумным, но сил ему следовать не осталось совсем. Дрожа от мучительного холода, Эрик медленно пополз по черному берегу, стараясь не врезаться в коварные рифы в виде грубо сколоченных ящиков, встававших у него на пути. Ладони его были изрезаны в кровь осколками разбитых бутылок, но Эрик почти не чувствовал боли. Он знал лишь, что если остановится – умрет. Остановка всегда грозит гибелью, ибо жизнь – это непрерывное движение. Эрик полз все то время, что находился в сознании. Подняться он не мог, ноги не держали его. В один момент ему все же пришлось остановиться: перед черным полиэтиленовым пакетом, от которого многообещающе пахло сладковатым душком. Превозмогая отвращение, Эрик почти целиком залез в утробу пакета в поисках долгожданного обеда. Какая удача – кусок еще не успевшего заплесневеть хлеба! Эрик с жадностью дикулы вонзился в него зубами: наверное, со стороны могло показаться, что в его худеньком тельце и повадках не осталось ничего человеческого. Совсем ничего. Только безумная воля к жизни. Он съел лишь половину, хоть голод зверски терзал его. В нынешних условиях не следовало проявлять расточительность. В ближайшей луже Эрик смог напиться: вода была такой грязной, что песок скрипел на зубах.