Виолетта Орлова – Империя Рыбы Фугу (страница 1)
Виолетта Орлова
Империя Рыбы Фугу
Глава 1. Дельфины появляются – буря приближается
Эрик гордо восседал на носу новенькой шлюпки: обласканный вниманием добродушных матросов, ободряюще свистевших с палубы, одетый на порядок лучше рядовых моряков, хозяин собственного вельбота1, названного в его честь, бедняга никак не мог вообразить, что уже завтра, давясь собственной кровью и слезами, он будет вести беседы с половой тряпкой. Звучит абсурдно? Да, такое сложно вообразить, особенно когда ты богатый сынок капитана корабля, привеченный судьбой.
На островах он прослыл счастливчиком. Эрику недавно исполнилось четырнадцать, однако уже за такое короткое время он успел сполна насладиться положением баловня фортуны. Храбрый отец – капитан Сазан, – бороздил просторы Мусорного моря в поисках серебряных дельфинов. Глупые злопыхатели прозвали его контрабандистом, а Эрику мнилось, что отец – верх доблести и благородства. Каждую секунду рискуя собой, он добывал для людей самое необходимое и, – что главное! – брал за это разумные деньги, без чрезмерной жадности. Ему беспрекословно подчинялась лучшая команда матросов, которые преданно смотрели ему в рот, ожидая новых приказов. На Эрика, соответственно, смотрели еще более преданно и даже с каким-то внутренним ужасом, словно боялись юного отпрыска капитана. Капризный мальчик частенько пользовался всеобщим благоговением и вел себя, честно говоря, не лучшим образом. Впрочем, о последнем он догадался не сам, ему услужливо подсказала тряпка.
Но сейчас пока еще длилась его маленькая минутка триумфа: слишком короткая, особенно в сравнении со всей остальной его жизнью, полной мучений и тяжелой борьбы. Что же тогда пошло не так?
– Рад, дружок? – весело поинтересовался у Эрика улыбающийся боцман по имени Калкан. Славный друг его отца: обладатель короткой ежистой бородки, маленьких, чуть навыкате глаз и объемного брюшка, которое при ходьбе выталкивалось вперед, словно бочка с ворванью2. Добрее существа было не сыскать на всех островах до самого горизонта. – Сегодня у тебя посвящение. Увидишь настоящую охоту! Вряд ли кому в столь юном возрасте доводилось испытать подобное.
– Поду-умаешь! Чего я там не видел? – небрежно откликнулся Эрик, удачно замаскировывая искренний, почти щенячий восторг. Конечно, он был рад, даже счастлив! Ему уже давно мечталось, как он воочию увидит этих прекрасных животных, о которых слагали легенды и песни. Но показывать истинные эмоции простым матросам ему не хотелось.
– Вот те на! – с наигранным возмущением гаркнул Минтай – костлявый моряк, походивший на обглоданную рыбешку. Из его уха тянулась леска, заканчивающаяся стальным крючком, на который он любил подвешивать спичечный коробок с живыми червями. Во время рыбалки приманка всегда была у него под рукой. – А то, что ты увидишь настоящее,
Эрик неуверенно пожал плечами. Чистое море? Его дед вроде еще застал подобное явление, а он привык лицезреть яркую кислотно-зеленую пену, по цвету напоминавшую яблочную жвачку. Как приятно вдыхать насыщенный бриз, в котором чего только не было намешано: и смрад гниющих останков рыб, и токсичный аромат от производств, и сероводородный душок, какой появляется, когда стухнут яйца! А эти вязкие волны, густые и липкие, точно разведенная в воде краска? Иногда ядовито-зеленые, а в иной раз под цвет самой радуги. Нет, Эрик бы ни за что на свете не променял богатое на запахи и цвета великолепие на какое-то там скучное голубое море, пахнущее одними лишь водорослями. И потом, он немножечко важничал. Но стоило ли искать в этом нечто предосудительное? Разве на нем не дорогущий кожаный плащ с застежкой в виде морской осы, которая светилась в темноте? Разве не у него одного отсутствовала рыбья кличка? Островитяне предпочитали носить рыбные имена, дабы не забыть тех существ, что раньше водились в море. Для этих же целей в библиотеках хранились энциклопедии подводных существ, которые за ненадобностью уже давно обросли толстым слоем пыли.
Словом, Эрик отличался от других во многом, и не только именем: например, лишь он являлся гордым обладателем густой лиловой шевелюры, в то время как жиденькие волосы островитян по цвету походили больше на водоросли. Чужие мамочки так и горели желанием приласкать благообразного сына капитана или одарить засахаренными морскими коньками на палочке, словно им недоставало собственных детей. Эрик нравился решительно всем: каждый восхищался его экзотичной внешностью, задорным взглядом, манерой держаться и смотреть на мир: с живым любопытством, затененным чувством превосходства юного мужчины. А когда он весело скалился, обнажая в улыбке белые, как вымытое морем стекло, зубы, ему даже хлопали в ладоши. Его никогда не наказывали, не ругали, и Эрик довольно смутно понимал значение слова «нет». А если отец начинал бранить его за какую-нибудь шалость, то за Эрика дружно вступалась вся команда матросов, включая Пикшу – дочку Калкана и его лучшую подругу. Ужасно жаль, что Пикша осталась на шхуне, в то время как он сам сидит по правую сторону от рулевого, готовый к встрече с таинственными существами.
Матросы активно работали веслами. Чем дальше они уходили в кислотное безбрежье, тем чище становилось вокруг: и если сперва маленькая шлюпка с переменным успехом лавировала между мусорными островами, то здесь уже не было никаких ящиков, заброшенных лодок, бутылок, банок, одежды и протухшей еды. Даже дышать стало непривычно. Эрик с удивлением втянул в легкие свежий йодированный воздух, лишенный инородных оттенков, и с беспокойством оглянулся: вдалеке доброй тенью маячил великолепный клипер3 отца под названием «Аурелия». Трехмачтовый красавец, изящный и быстрый, как рыба-меч, с носовой фигурой в виде золоченого дельфина, он поистине бросал вызов морской стихии и олицетворял бунтующий дух своего хозяина – прославленного капитана Сазана. Наверное, отец сейчас стоял на баке и нервно вглядывался в подзорную трубу. Он не хотел отпускать горячо любимого сына на охоту, но Эрик слезно умолял, а Калкан поддержал его. Теперь добряк-боцман лукаво и немного заискивающе поглядывал на мальчика, словно намекая на то, что без его помощи не видать ему серебряных дельфинов и чистого моря как собственных ушей.
Эрик растерянно оглядывался по сторонам. Странные размышления одолевали его; сперва радостные эмоции притупляли работу мысли, затем, вместе с прохладным бризом пришло смутное волнение, переливавшееся в беспричинную тревогу. Море вдруг из привычного неоново-зеленого сделалось враждебно синим: на поверхности оно ворожило лицемерно-голубым, а на глубине – коварно-черным, как смертоносная пасть дикулы4. Впрочем, Эрик знал очень хорошо, что в местах обитания дельфинов не водится никаких дикул. Наверное, здесь даже можно было плавать без водолазного снаряжения и не бояться, что какое-нибудь агрессивное существо откусит половину ноги. Но именно это и пугало. Неизвестность. Пустота. Эрик привык к тому, что море обычно чем-нибудь заполнено, как, впрочем, и его желудок.
– Прекрасно! – воскликнул Минтай, резко прерывая ход его тревожных мыслей. Матрос с неприкрытым восхищением обозревал вокруг себя лазурные воды. А Эрику почудилось, будто само небо сверглось в море и поменялось с ним местами: к добру ли?
– Чего притих, малыш? – ласково подзадорил Эрика рулевой, нарочито преуменьшая его возраст. – Неужто дрожишь, как морская собака5?
Эрик своими обостренными тревогой чувствами уловил издевку и сумрачно мотнул головой: еще чего! Сын капитана ни при каких обстоятельствах не станет бояться! По крайней мере, во всех книгах, что ему доводилось читать, подобные герои всегда отличались завидным бесстрашием и доблестью. Таковым же воображал себя и Эрик, у него только слегка подрагивала жилка на шее, выдавая его с головой, а предательский лоб вдруг покрылся испариной.
Голубое море притворялось обманчиво-спокойным, шлюпка без труда скользила по морской глади, и вот они оказались в странной заводи, блестевшей на солнце, как тысячи звезд над головой. Чудилось, будто поверхность воды полили жидким серебром, и она так и застыла, ослепляя непрошеных гостей. Впрочем, в этом явлении не крылось чего-то необъяснимого; Эрик прекрасно знал, что подобный цвет морю придают рачки. Здесь были целые плантации ракообразных; ими же так любили лакомиться дельфины.
Все шесть матросов замерли, перестав работать веслами: их беспокойные взгляды принялись бороздить серебристую морскую гладь. Тишь стояла необыкновенная: ни дуновения ветерка, ни плеска воды.
«Сговорились они все, что ли?» – суеверно подумалось Эрику, который вдруг настолько испугался, что ему отчаянно захотелось броситься в воду и плыть в сторону спасительной шхуны – теперь такой маленькой точки посреди бескрайнего морского простора.