Виолетта Моисеенко – Шёпот Алетейи (страница 3)

– Я и не думала, что здесь так много… таких как я? – осторожно, с дрожью в голосе спросила я, неловко ступая в шаткую лодку.

– Душ? Да. Много, – поправила меня Брэнгуэн, берясь за вёсла. Её мраморные пальцы уверенно обхватили грубые деревянные рукояти. – У каждой – своя история. У тебя будет время узнать их. Если захочешь.

Мы плыли в полном молчании, и лишь тихое плескание воды о борт нарушало тишину. Лодка бесшумно скользила по чёрной, как чернила, воде, минуя высокие колонны и арочные пролёты, поросшие странными светящимися мхами, которые отбрасывали бирюзовые блики на каменные стены. Вода была настолько прозрачной, что временами, заглянув вглубь, я ощущала головокружение – казалось, будто я лечу над бездной, в которой копошатся те самые тени стражей.

Наконец мы причалили к массивной каменной платформе, увитой живыми цветами неземной красоты. Я вышла на берег, и ледяное дыхание этого мира снова обожгло мне лицо.

«Что теперь?» – прошептала я сама себе, пытаясь согреть побелевшие, почти онемевшие пальцы своим слабым дыханием.

– Их обитель сама чувствует гостя, – Брэнгуэн указала на массивную дверь, высеченную прямо в скале. Она была украшена сложными барельефами, изображавшими звёзды и планеты, неизвестные мне. – Просто подойди. Мне же пора.

Не добавляя больше ни слова, она оттолкнула лодку от берега и растворилась в ночи, как призрак. Я осталась совершенно одна перед громадными, пугающими каменными створками.

«Что если это ловушка? Может, стоит повернуть назад, попытаться найти другую дорогу? Но куда идти? Только в холодную бездну».

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как дрожь пробирается всё глубже, и сделала робкий шаг вперёд. Прежде чем я успела хотя бы подумать о стуке, створки бесшумно отъехали сами, без единого скрипа. В проёме, залитая тёплым светом, стояла девушка. Её осанка, прямая и уверенная, и простое, но безупречно сшитое платье из струящейся ткани сразу выдавали в ней хозяйку. Её смуглая кожа, цвета тёплого заката, отливала в свете факелов золотым мёдом, а тёплые, глубокие карие глаза смотрели на меня не с осуждением, а с живым, неподдельным любопытством.

– Ты новая, – её голос был низким, бархатным и мелодичным, как звук далёкого колокола. – Входи же скорее. Я чувствовала твоё приближение ещё у реки. Я – Глория.

Я лишь молча кивнула, слова застряли комом в горле, и я переступила порог. Волна тепла от нескольких каминов ударила мне в лицо, обжигая онемевшую кожу.

– Боже правый, ты вся дрожишь, как осиновый лист. Холод Эстазии не щадит новичков, – в её голосе прозвучала неподдельная забота. – Идём, не будем терять времени.

Глория повела меня по широкому, высокому коридору, также высеченному в скале. Стены здесь были не голыми – их покрывали сложные, искусные барельефы, изображавшие незнакомые созвездия, мифических существ и сцены из жизни, которой я не знала. Воздух пах дымом, сушёными травами и чем-то сладковатым.

– Тебе нужно хорошенько согреться, иначе ты не отойдёшь от этого озноба до утра, – сказала Глория, поднимаясь со мной по винтовой лестнице, также вырубленной в толще камня.

Мы остановились у двери, украшенной резным изображением цветущего пиона. Глория открыла её и провела меня внутрь.

Комната была круглой, в центре её стояла глубокая купель из белого мрамора, наполненная парящей водой. Воздух был густым и влажным и пах целебными травами.

– Вот, – сказала Глория, указывая на ванну. – Поможет лучше любых слов. Лепестки пиона снимут стресс, а эвкалипт прогонит простуду. Раздевайся, залезай. Я принесу тебе полотенце и что-нибудь из одежды.

Мысль сопротивляться даже не пришла мне в голову. Я была слишком измотана. Я сделала так, как она сказала. Тёплая, ароматная вода оказалась именно тем, что нужно моему измученному телу. Я закрыла глаза, позволяя теплу растапливать лёд внутри меня, и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Спустя время, уже одетая в мягкое бархатное платье цвета ночи с тонкой золотой вышивкой по подолу и рукавам, я смотрела на своё отражение в полированном медном зеркале. Ткань была невесомой и приятно облегала стан, даря непривычное, почти забытое ощущение изысканности и ухода.

Раздался тихий, вежливый стук в дверь. -Можно? – в комнату вошли Глория и другая девушка, чуть помладше, с таким же тёплым карим взглядом и улыбкой до ушей. – Ну как, самочувствие? Отогрелась?

– Намного лучше, спасибо, – ответила я, и это была правда. Тело больше не дрожало, а в голове прояснилось.

– Это Инес, моя младшая сестра, – представила её Глория. – Она поможет тебе освоиться, ответит на все глупые вопросы, которые ты пока боишься задать мне.

Вслед за ними в комнату влилась небольшая группа девушек разного возраста и внешности. Они разглядывали меня с открытым, ненавязчивым любопытством, но без тени осуждения или неприязни.

– Так это та самая новая душа? Та, что снаружи? – нарушила молчание высокая рыжеволосая красавица с глазами цвета морской волны.

– Виктория, умерь своё любопытство, ты же видишь, человек ещё не отошёл от дороги, – мягко, но твёрдо остановила её Глория, а затем обернулась ко мне. – Прошу, не пугайся. Для нас появление нового человека – всегда большое событие. Добро пожаловать в наш дом. Чувствуй себя как дома.

Я попыталась улыбнуться и кивнуть, смущённо опуская глаза, чувствуя себя как диковинный экспонат на всеобщем обозрении.

«Почему они все так на меня смотрят? Что особенного они во мне видят? Чего они от меня хотят?»

– Эй, не пугайся нашего внимания, – улыбнулась Инес, будто угадав мои мысли. – Мы все когда-то были на твоём месте. Я вот, когда появилась, три дня от двери ни на шаг не отходила, думала, что всё это мне мерещится. Новые души в Эстазии – это всегда праздник. Значит, жизнь продолжается.

– Я… я до сих пор плохо понимаю… где я и зачем я здесь, – наконец выдохнула я, решившись задать главный вопрос, который жёг мне изнутри.

Глория и Инес переглянулись. Казалось, они без слов решали, кто будет говорить и с чего начать.

– Эстазия… – начала Глория, подбирая слова. – Это не рай и не ад. Это мир между мирами. Убежище. Пристанище для тех, чьи истории в других мирах оборвались, но чьё путешествие ещё не закончено. Здесь нет избранных или проклятых. Есть только мы, община таких же потерянных душ, и… Винсент.

– Он был первым, – тихо, почти благоговейно добавила Инес. – Первой человеческой душой, которая ступила сюда. Его не боятся – ему доверяют. Его уважают.

– Но… зачем? – не унималась я, чувствуя, как в груди поднимается новая волна смятения. – Почему именно я здесь? Что от меня нужно? Что я должна делать?

– Никто никому здесь ничего не должен, – пояснила Глория, и её голос звучал успокаивающе. – У каждой души здесь своя роль, своё предназначение, но оно открывается не сразу. Кто-то находит здесь покой, кто-то – силы двигаться дальше. Твоя роль откроется тебе со временем. Начиная с завтрашнего дня.

Она говорила загадками, но в её словах не было лукавства. Я чувствовала это.

Мы спустились в просторную трапезную, где длинный дубовый стол ломился от яств. Воздух был наполнен ароматами свежеиспеченного хлеба, трав и чего-то сладкого, что щекотало ноздри. Девушки рассаживались вокруг, и я заняла место между Глорией и Инес.

– Попробуй это, – Инес пододвинула ко мне миску с дымящимся рагу. – Глория готовит лучше всех в Эстазии.

Я взяла ложку, чувствуя на себе десятки взглядов. Они не были враждебными, скорее – заинтересованными, будто я была редкой птицей, залетевшей в их сад.

– Спасибо, – пробормотала я, заставляя себя есть. Еда была невероятно вкусной, но комок в горле мешал глотать. – А… а Горм? Тот, кто проводил меня? Он тоже… душа?

Глория улыбнулась, но в ее глазах мелькнула тень печали. – Горм – особенный. Он не совсем душа. Он – проводник. Когда-то он был человеком, но теперь он – часть Эстазии. Его тело стало камнем, но сердце… сердце все еще помнит. Он помогает таким, как ты, найти дорогу.

– Он застрял здесь? – спросила я, и в голове промелькнул образ его усталых глаз.

– В каком-то смысле, да, – кивнула Глория. – Но он выбрал этот путь сам. Чтобы другие не потерялись.

– А почему он не говорит?

– Он может, – вмешалась Инес. – Но слова даются ему тяжело. Камень не любит спешки. Он говорит действиями, молчанием. Ты привыкнешь.

Я кивнула, переваривая информацию. Значит, он не просто бездушный страж. Он – пленник, добровольный хранитель. Сколько же он здесь?

– А что… что происходит с теми, кто не находит своего места здесь? – спросила я, глядя на свои руки.

Глория вздохнула. – Они уходят. В иные миры. Или… растворяются. Эстазия не держит никого против воли. Но она дает шанс.

– Шанс на что?

– На то, чтобы понять себя, – сказала Глория просто. – Чтобы найти то, что было утеряно.

Ужин продолжился в более легкой атмосфере. Девушки делились историями, смеялись, и я понемногу начала расслабляться. Они были разными – кто-то веселый и болтливый, кто-то тихий и задумчивый, но все они казались… семьей. Чем-то целым, что приняло и меня в свой круг.

После ужина я наконец оказалась в своей комнате. Усталость, физическая и моральная, накрыла меня тяжёлой, мягкой волной. Комната была небольшой, но уютной: кровать с грубым шерстяным покрывалом, простой деревянный стул, медный умывальник и арочное окно, вырубленное в скале, за которым простиралась тёмная бездна Эстазии.