Виолетта Моисеенко – Шёпот Алетейи (страница 2)

В конце рабочего дня мне неохотно было возвращаться в пустую холодную квартиру, где меня ожидали усталость и вновь до боли реалистичный сон. Утомляющий вечер. Смотря в окно на первом этаже здания, мне хотелось пройтись по улице, освежить голову. Мои же мысли меня плавно съедали, я не давала себе возможности как можно меньше думать о снах. «Как раз сигареты закончились», – подумала я.

Рабочий день окончен. На часах ровно девять. Мне не пришлось обременять себя, я выбежала к магазину, что был открыт, через дорогу от работы. Ночь втянула в себя последние краски дня, и улица опустела, залитая мертвенным светом одиноких фонарей.

Влажный асфальт блестел, как чёрное стекло, отражая размытые блики неона. В ушах всё еще стоял навязчивый шум города, но он словно приглушился, уступив место звенящей, неестественной тишине. Я чувствовала себя героиней плохого сюрреалистичного фильма – единственным живым человеком в застывшей декорации.

Я не побежала через дорогу сразу. Замерла на краю тротуара, закуривая последнюю сигарету. Дым смешался с морозным паром от дыхания, и я на секунду закрыла глаза, пытаясь прогнать тревогу.

И в этот миг тишину разрезал натужный рев мотора где-то сбоку. Я резко обернулась.

Ослепительный свет. Слепящий, белый, разрастающийся до размеров всего мира. Он не просто бил в глаза – он прожигал сознание.

Глухой, короткий, влажный звук. Не грохот, а именно что-то мягкое и ужасающее. Как удар тяжёлой подушки по телу.

И потом… Ничего. Ни боли. Ни страха. Ни падения. Просто мгновенный, абсолютный разрыв в ткани реальности. Ощущение, будто кто-то выдернул вилку из розетки, и всё мироздание разом отключилось.

Последнее, что успел зафиксировать мозг, – это резкий, едкий запах палёной резины и мокрого асфальта. И чувство стремительного, невесомого падения в абсолютную, непроглядную тьму.

А потом я очнулась. Но не в своей кровати. Не от собственного крика. Я очнулась там. В Эстазии.

Я провалилась в слепую, густую темноту. Всё произошло слишком быстро и резко. Очнулась я в абсолютно другом месте, пытаясь встать на ноги и одновременно оглядеться. Меня окутала давящая тревога, ком подступил к горлу, дышать становилось всё тяжелее.

Спустя несколько минут глаза начали привыкать к мраку. С огромным трудом я смогла разглядеть высокий силуэт в десяти шагах от себя.

Оглушающая тишина стала отступать, уступая место тонким, похожим на церковный хор, голосам. Силуэт начал двигаться, и от него исходил переливающийся свет. «Что это? Оно вдвое больше меня! – мелькнула паническая мысль. – Я не видела людей такого роста. Если это вообще человек».

Мощный взмах огромных крыльев поднял клубки пыли. «Что это за место? Пещера? – мне было трудно сориентироваться. – Каждый шаг существа убеждал меня – передо мной нечто, не поддающееся привычной логике». Его тело изнутри подсвечивалось переливающимися всполохами, похожими на узоры молний, расходящиеся от потрескавшейся грудины. Я пятясь отступала.

– Тебе не стоит меня бояться. Здесь безопасно, – прозвучал странный голос, казалось, говорят двое одновременно.

– Кто ты? – мой собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко. Я боялась ответа.

– Узнаешь, когда придёт время. Главное – не я, а он… – Существо медленно повернуло голову вглубь пещеры, а затем перевело на меня пронзительный взгляд.

Оно медленно обошло меня вокруг и сделало шаг навстречу, но замерло на месте. Я дрожала – не только от страха, но и от пронизывающего холода. «Это совсем другое место. Я ожидала вернуться в галерею. Надо было бороться со сном!»

Я изо всех сил пыталась не поддаваться панике и хоть как-то поддерживать диалог в надежде получить ответы. И вдруг перед моим лицом возникло её лицо. Женщины. Она внимательно, почти физически осязаемо изучала меня, словно решая, достойна ли я находиться здесь. В её глазах читался нескрываемый интерес, будто она давно обо мне наслышана.

– Произошло то, чего ты не ожидала, но всегда предчувствовала. Голос, что звал тебя… он ждал очень долго. Тебе нужно принять это. Пути назад нет. В твоей жизни нет тех, кто мог бы вызволить тебя отсюда. Ты и сама это знаешь, – её слова звучали твёрдо и безапелляционно.

Её облик напоминал демона, рождённого из древней статуи. Тело прикрывали лишь толстые шёлковые ленты, обвивающие его. Кожа местами мерцала и переливалась, и, приглядевшись, я поняла, что светится её сердце. Оно не было похоже на человеческое – скорее, на необычный, пульсирующий самоцвет.

– Твои мысли меня не удивляют. Я знаю, о чём ты думаешь. Но сейчас не время. Тебе предстоит пройти многое. Нужно дать знать о твоём прибытии тому, кто ждал тебя вечность, – её голос был спокоен, но в нём слышалась сталь.

– О ком вы всё говорите? – не выдержала я, меня начала захлёстывать ярость от происходящего. – Кто лезет ко мне в голову? Я хочу уйти отсюда!

Кто-то пытался управлять моей жизнью, и это бесило больше, чем сам страх. Адреналин ударил в голову, но тело знобило от холода. Существо не торопилось с ответом, лишь растянуло губы в неспешной, несущей обещание улыбке.

Глава 2

Ледяные пальцы ветра гуляли по каменным уступам, бесцеремонно забираясь под мою тонкую, промокшую одежду и цепляясь за кожу колючим холодом. Я шла, сгорбившись, за незнакомкой по узкой, едва заметной тропе, вьющейся вдоль отвесной скалы. Каждый шаг давался с трудом – ноги затекали от напряжения, а в груди колотилось сердце, отстукивая ритм страха и любопытства.

«Интересно, куда она меня ведет? И что это за место? Воздух здесь пахнет не то древностью, не то вечностью, и каждый глоток его кажется чужим, не моим. Я как будто вдыхаю время, и оно обжигает изнутри».

Где-то далеко внизу, в туманной, скрытой от глаз бездне, слышался глухой, непрерывный рокот невидимой реки, словно великан ворочался во сне.

Моя проводница – высокая женщина, чья кожа на свету факелов отливала, как отполированный дождями мрамор, – не оглядывалась. Она двигалась с неестественной, плавной уверенностью, и мне чудился тихий скрип камня о камень, будто её суставы были древними валунами. Чуть поодаль, в глубокой тени скального выступа, двигалась ещё одна фигура.

«Кто это? Еще один страж? Или такой же пленник, как я?»

Существо, напоминающее статую, но менее монументальное, более… потрёпанное. Его каменная кожа была испещрена трещинами, как пересохшая глина, а в угловатых, но точных движениях угадывалось нечто почти человеческое. Он казался молодым, застывшим в самом расцвете сил, но вечность уже успела оставить на нем свои следы. В его глазах, глубоких и темных, как трещины в скале, читалась невероятная усталость, будто он был вечным проводником, обреченным вести других по дорогам, которые сам уже ненавидел.

Я наконец не выдержала, остановившись и судорожно обхватив себя за плечи, пытаясь сохранить последние крупицы тепла. -Я… я больше не могу. Просто не могу. Куда мы идём? Этот холод… он сводит меня с ума.

Женщина обернулась. Её глаза – живые, яркие, невероятно глубокие для каменного лица – внимательно, почти с сочувствием осмотрели меня. -Виновата. Моя забывчивость граничит с жестокостью. Я забываю, как быстро ваша хрупкая плоть сдаётся перед стихиями. Мы идём к обители. Месту, где находят приют такие же, как ты. Души, что прибыли в Эстазию. – Она кивнула в сторону тени. – А это – Горм. Он редко говорит, но его помощь бесценна. Он видит те дороги, что скрыты от других.

«Горм. Странное имя. Но подходит ему. Он выглядит как гром, застывший в человеческой форме».

Мы двинулись дальше, начав спуск по зигзагообразной, скользкой тропе вниз, к самому подножию каньона. Горм шёл рядом, и я ловила себя на мысли, что его молчаливое присутствие не пугало, а, наоборот, вызывало странное доверие. Его каменные черты были непроницаемы, но в глубине глазниц, мне почудилось, теплился крошечный огонёк – не злой, просто очень старый и уставший.

«Он смотрит на меня не как на пленницу, а как на очередную ношу, которую приходится нести. Сколько их уже было до меня?»

Вскоре из вечного тумана, как мираж, начали проступать очертания высоких стен и остроконечных шпилей, встроенных прямо в тело скал. Это была не просто крепость – это было продолжение горы, её естественная часть. Тяжёлые облака цеплялись за зубчатые башни, а у подножия, в тёмных, почти чёрных водах подземной реки, мелькали огромные, плавные тени.

– Не бойся их, – голос проводницы прозвучал приглушённо, заглушаемый шумом воды. – Это древние стражи вод. Они не питаются плотью, они очищают реки Эстазии. Горм, помоги нашей гостье.

Каменный помощник молча, без лишних движений, принял мою руку. Его прикосновение было твёрдым и шершавым, как песчаник, но не грубым. Он уверенно повёл меня по скользким, отполированным водой ступеням к самой реке, где покачивалась небольшая, выдолбленная из тёмного, почти чёрного дерева лодка.

– Брэнгуэн, – вдруг сказала она, и в её голосе впервые прозвучала какая-то теплота. – Вот имя, которое мне всего дороже. Знаю, ты пребываешь в смятении. Ответы ты получишь. От него.

Она легко, почти невесомо спрыгнула в лодку. Горм остался на берегу, его фигура мгновенно слилась с тёмным камнем набережной, превратившись в ещё одну статую.

«От него? Кого она имеет в виду? Правителя? Тюремщика? И почему я, сломленная и замёрзшая, должна просто довериться? И кому?»