Виолетта Моисеенко – Шёпот Алетейи (страница 1)
Виолетта Моисеенко
Шёпот Алетейи
Пролог
Существуют миры, где любовь – не чувство, а проклятие. Наследственный дар, вплетенный в саму нить души. Не благословение, а долг. Не выбор, а судьба.
Те, кто отмечен этим даром, обречены вечно искать. В каждом новом перерождении, сквозь туман чужих жизней и чужих лиц, их взгляд неизменно выхватывает одно-единственное, знакомое до боли существо. Они находят потерянную частицу себя, и в миг встречи тысячелетнее одиночество обрушивается на них с новой силой.
Но могут ли они стать единым целым? Или этот дар – всего лишь изощренная ловушка, растянутая на тысячелетия? Цикл, в котором две половинки вечно тянутся друг к другу, но в момент слияния обречены вспомнить – их единство рождает не силу, а уязвимость. Оно привлекает тех, кто питается светом, оставляя после себя лишь пепел и память о том, что могло бы быть.
Их история – это не роман. Это охота. Где любовь – это приманка, душа – цель, а вечность – цена за несколько мигов настоящего чувства.
Глава 1
Пылинки лениво танцевали в луче настольной лампы, выхватывая из полумрака стопки конспектов и чашку с давно остывшим чаем. За окном давно стемнело, а я всё сидела, уткнувшись в монитор, пытаясь допилить презентацию к завтрашнему дню. Ещё один вечер, ничем не отличавшийся от предыдущих.
Дождь, не утихавший всю неделю, монотонно стучал по подоконнику. Багровый свет неона из окна напротив отражался в стекающих каплях, а уличные фонари мерцали в лужах далеко внизу. Моя квартира была на седьмом этаже старой, потрескавшейся хрущёвки, серой, как и весь город, погрязший в ноябрьской слякоти. Это место навевало лишь одно желание – не выходить отсюда никогда.
Тяжёлый, сладковатый запах пачули из каменной курильницы в форме чёрного лотоса на столе смешивался с горьковатым дымом сигареты, создавая густую, почти осязаемую атмосферу. Приглушённый бит из наушников сливался с гулом ночного города за окном. «Меланхолично… нужно что-то позабористей», – мелькнула мысль, и я переключила трек. Взгляд зацепился за сползший край плаката на стене. Я не торопилась его поправлять, даже привыкла к этой не идеальности.
Навязчивое тиканье часов медленно продвигало стрелку к полуночи. И вот наконец – работа закончена. Шершавая ткань старого свитера слабо грела тело. «Неужели снова отключили отопление?» – мелькнула тревожная мысль, которую подтвердил леденящий холод паркета под босыми ногами.
С тяжёлым вздохом я почувствовала облегчение. Свет от экрана выхватывал из темноты прядь моих светлых волос, и каждый завиток, казалось, был соткан из самого лунного света. Глаза слипались от усталости, спина онемела и ныла, шея затекла. Казалось, ещё немного – и я рассыплюсь. А мне всего двадцать семь.
Я затушила сигарету, размазав пепел по пепельнице, и, собрав остатки сил, стала снимать тёплую домашнюю одежду. Подойдя к зеркалу, я с неожиданным интересом разглядывала своё отражение, на которое давно не обращала внимания.
Моя бледная кожа, казалось, светилась в темноте. «Большие глаза… какого они цвета? – с лёгким удивлением подумала я. – Цвета утренней лесной зари? Как бы я сама их описала? А нос… Слишком длинный? Он портит всё?» Пальцы сами наткнулись на острые скулы. «Ими можно порезаться», – промелькнула привычная самокритичная шутка. Было забавно, но сил на самоанализ уже не оставалось. Взгляд упёрся в поток. Полуоткрытые, почти не соприкасающиеся губы беззвучно напевали заевшую в голове мелодию.
Закрыв глаза, я провалилась в сон мгновенно, сражённая тяжёлым, суетливым днём.
Мои сны всегда были полны загадочности. Меня никогда не покидало ощущение, что именно здесь – мой настоящий дом, а привычный мир – лишь чужая, неудобная реальность. И вот я снова здесь, в знакомом месте, вряд ли существующем наяву. Словно телепортировалась к себе, на родину.
Длинная, как тоннель, галерея с маленькими лавками, где продавались диковинные вещи для магических ритуалов – не тех, что принято представлять. Сушёные цветы, пучки диковинных трав, перья неведомых птиц, мерцающие в полумраке. Всё это выглядело пугающе аутентично.
Окрас галереи идеально соответствовал атмосфере таинства: серо-чёрные бетонные стены, холодные круглые колонны, узорчатый отшлифованный пол, уводящий вглубь, к новым загадкам. Люди в чёрных плащах с капюшонами, скрывающими лица, сновали туда-сюда. Лишь их глаза, неземного оттенка, выдавали в них не простых торгашей. Их тени вели себя странно, неестественно изгибаясь. Звуки доносились с опозданием, пространство не сходилось: сделав несколько шагов вперёд, я неожиданно возвращалась на исходную точку.
«Я снова здесь? – риторически спросила я себя, чувствуя нарастающую панику. – Страх от осознания, что это повторяется вновь и вновь, не давал покоя. Всё стало намного реальнее».
– Осторожно! – раздался тонкий голосок у меня за спиной.
Я резко обернулась и едва не столкнулась с маленькой девочкой. – Ох, прости… – я автоматически отшатнулась, судорожно сжав похолодевшие пальцы.
Прохожие в плащах проводили меня тяжёлыми, прожигающими взглядами. Их глаза запоминались – неземного, необъяснимого цвета. Были ли это линзы? Я боялась вглядываться. «Это всего лишь сон, – шептала я себе, пытаясь взять себя в руки. – Всё это не по-настоящему… Мне нужно проснуться».
Неразборчивые голоса вокруг слились в один гул, а затем и вовсе стихли, уступив место чёткому, проникающему прямо в сознание шёпоту: – Аглаида… Аглаида…
Кто-то повторял моё имя. Казалось, голос рождался из самой темноты, из сверкающей пыли, витающей в воздухе. Я замерла, словно потерявшийся ребёнок в толпе, немым взглядом умоляя о помощи, но все вокруг были поглощены своей таинственной суетой.
– Тебе ведь не в первый раз снится это место? – раздался спокойный, слишком взрослый для своего возраста голосок.
Маленькая девочка, та самая, прислонилась к бетонной стене, скрестив руки за спиной и не глядя на меня.
– Откуда ты знаешь? – выдохнула я. – Ты знаешь, как мне отсюда уйти? Я хочу проснуться!
– Просто знаю. Тебя звал его голос… А это значит, ты ещё не раз окажешься здесь. А может, и останешься насовсем. С нами.
Она говорила с леденящей уверенностью, игнорируя мои вопросы.
– Я не понимаю, о ком ты! Но ты же слышала его! Ты можешь помочь мне вернуться?
Ноги подкашивались, тело слабело, напряжение сдавливало виски. Я чувствовала себя загнанной в угол.
– Он запрещает помогать новым, – девочка сделала паузу, – но, думаю, он простит мне одну такую шалость. Всё равно ты ненадолго.
– Скажи, как тебя зовут? – судорожно выпалила я.
– У нас много имён. Есть общества, о которых тебе рано знать, – она приподняла бровь, бросив на меня оценивающий взгляд. – Но ты можешь звать меня Карелия.
Она плавно вздохнула, и её улыбка внезапно показалась мне недетской – знающей и пугающе взрослой. Она протянула руку.
– Ты… поможешь? – я поняла, что выдавливаю из себя, но не могла остановиться. Страх нарастал, как нарыв, воздух сгущался, мешая дышать. – Извини, я… всё это…
– Ничего, – перебила она. – У тебя будет время всё обдумать. Всё равно тебе не удастся забыть это как простой сон.
Она взяла меня за руку и подвела к стене, по которой струилась вода, похожая на бесконечный дождь.
– Всё, что нужно – встать под этот поток. Затаи дыхание и подумай о месте, где ты заснула.
Я не раздумывая сделала, как она сказала. Холодная вода обожгла кожу, а следующее мгновение меня сжала и выплюнула чёрная пустота.
Я проснулась от собственного хрипа, жадно хватая ртом воздух. Казалось, что эта вода была в моих лёгких. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. «Сонный паралич? Со мной ещё такого не было… Эти сны когда-нибудь сведут меня с ума».
За окном занимался алый рассвет. Скоро нужно будет собираться на учёбу. Снова день сурка. «Главное – забыть эту ужасную ночь», – прошептала я, вглядываясь в багровую полосу за горизонтом.
Ноябрь выдался на редкость холодным и пасмурным. «Многообещающее начало», – пробормотала я, нервно закуривая на остановке в тщетной надежде, что автобус вот-вот приедет. Я считала минуты опоздания, предвкушая неминуемый выговор. Злость разливалась по телу горячей волной.
Хмурый вид был как никогда оправдан: прошлой ночью мне так и не удалось по-настоящему выспаться. Мысль о том, вернусь ли я в то место снова, крутилась в голове, как навязчивая мелодия. Я помнила слова той девочки, но отчаянно не хотела в них верить.
Размышляя об этом, я не сразу поняла, что оказалась посреди безлюдной улицы. Это было странно – здесь всегда было полно людей. Воздух вокруг внезапно застыл, а затем сгустился, став плотным и тёплым, как объятие. Он обвил меня, и шёпот прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, отдаваясь эхом в костях: – Скоро…
В груди защемило – то ли от ужаса, то ли от щемящего, незнакомого чувства, похожего на тоску по дому, которое меня всегда преследовало. Эти слова засели в голове на весь день, как клубок едкого дыма.
Меня мучительно тянуло к этому голосу. «Реален ли он? – я пыталась найти логичное объяснение весь вечер. – День выдался невероятно насыщенным. Я пыталась отвлечься, засесть за работу. Пальцы нервно постукивали по столу, руки дрожали. Сделав перерыв, я уставилась в одну точку, снова погружаясь в размышления. – Может, я больна? Это какое-то психическое расстройство. Просто стресс. Этому же не может быть другого объяснения». Я вцепилась пальцами в волосы. «Если бы можно было рассказать кому-то… – эти мысли вызывали лишь дрожь. – Страх быть непонятой и осмеянной был сильнее любого желания выговориться. – Три чашки кофе… – я опустила взгляд на грязную посуду на краю стола. – Выдохнув, я поняла, что меня ждёт ещё одна тяжёлая ночь. Я пыталась встретить её с отвагой, но страх был сильнее. Эти сны снились мне всегда, но тот, прошлый, перешёл все границы. Проще было поверить в собственную неадекватность, чем в необъяснимое».