Виолетта Моисеенко – Шёпот Алетейи (страница 4)

Перед сном, перебирая вещи, приготовленные Глорией, я нашла на столе небольшую серебряную коробочку с искусной гравировкой. Внутри лежали тонкие, аккуратно скрученные сигареты, пахнущие полынью, мёдом и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Я не удержалась, взяла одну, подошла к оконному проёму и, пользуясь горящей свечой, прикурила. Густой, ароматный дым мягко обволок меня, согревая изнутри гораздо лучше вина. Я стояла, опершись о прохладный камень, и курила, смотря на очертания спящей Эстазии в ночи, и ощущала странное, зыбкое спокойствие.

«Что ждёт меня здесь? Стоит ли доверять этим людям? Что скрывается за их гостеприимством?»

Закончив, я раздавила окурок о камень и повернулась к комнате. И замерла.

В глубине помещения, в уголке, куда не доставал свет свечи, что-то шевельнулось. Тень. Высокая, неестественно худая, промелькнула и застыла, сливаясь с темнотой. Воздух стал густым, тяжелым, как перед грозой.

«Мне показалось? Нет… Нет, кто-то здесь».

Я застыла на месте, сердце заколотилось где-то в горле. Я медленно, стараясь не дышать, сделала шаг вперед, вглядываясь в темноту. Ничего. Только игра теней от свечи.

«Паранойя. Это всего лишь усталость».

Но прежде чем я успела успокоить себя, тень снова двинулась. Плавно, бесшумно, как дым, она поплыла вдоль стены, и на мгновение мне почудился в ее очертаниях высокий силуэт с слишком длинными руками и пустыми глазницами.

Холодный пот выступил на спине. Я отступила к двери, рука сама потянулась к ручке.

– Кто здесь? – прошептала я, и голос сорвался на хрип.

В ответ – тишина. Густая, звенящая, будто комната затаила дыхание.

И тогда я почувствовала это – легкое, едва уловимое прикосновение у себя за спиной. Холодное, как лед, скользнуло по моей шее и исчезло.

Я резко обернулась, вскрикнув от ужаса.

Никого.

Только свеча на столе треснула, и пламя погасло, окутав комнату кромешной тьмой.

Я стояла, прислонившись к двери, и слышала лишь бешеный, гулкий стук собственного сердца в абсолютной тишине. Где-то там, в темноте, что-то было. И оно наблюдало. Но ничего не происходило. Скорее, это была сильная усталость, и это место ощущалось по-другому, оно не было мне знакомо. Я не знала, кто мог здесь обитать. И тогда я постаралась отдохнуть, закрыв глаза, тело словно размякло от усталости.

Глава 3

Густой, молочно-белый туман нехотя расступался перед плоскодонной лодкой, медленно плывущей по тёмным, словно чернила, водам подземной реки. Я сидела на грубых деревянных скамьях, кутаясь в тёплый плащ, который дала мне Глория, но пронизывающая сырость этого места цеплялась за кости упрямым холодом, от которого невозможно было скрыться.

«Куда они меня везут? Что за человек этот Винсент, к которому все здесь относятся с таким почтением, граничащим с благоговением? И почему я должна следовать за ними, не понимая ничего?»

Тишина в подземном ходе была абсолютной, гнетущей, если не считать мерного, гипнотизирующего плеска воды о борта лодки и тихого скрипа вёсел. Светильник на носу, заполненный светящимися грибами, отбрасывал на стены пещеры, поросшие фосфоресцирующими мхами, тревожные, пляшущие тени, которые складывались в странные, незнакомые узоры.

– Скажите… как долго нам ещё плыть? – наконец не выдержала я, вглядываясь в непроглядную, сгущающуюся впереди тьму. Мой голос прозвучал громко и неестественно в этой давящей тишине.

– Дорога к Винсенту не бывает быстрой, – прозвучал спокойный, ровный ответ гребца, чьё лицо скрывал капюшон. – Она даёт время подготовиться. Но вам не о чем тревожиться. Вы в безопасности.

Я ощущала странную, щемящую тоску. Всю свою жизнь, какую я помнила, я полагалась только на себя, и теперь эта привычная скорлупа одиночества давала о себе знать, заставляя настороженно относиться к любой предложенной помощи.

«Почему я должна доверять этим незнакомцам? Что если это лишь иллюзия, красивая ловушка, чтобы усыпить мою бдительность?»

Вскоре течение подхватило нашу лодку, и она понеслась быстрее, выплывая из узкого тоннеля в обширное подземное озеро, поражающее своими размерами. Воздух здесь был другим – он вибрировал от скрытой энергии. И в центре озера, на естественном скальном острове, стоял замок. Это было не строение в привычном понимании, а будто сама пещера росла, образуя эти башни и арки. Его стены, казалось, были вырезаны из цельного гигантского кристалла и мягко светились изнутри загадочным сиреневатым светом, который переливался и отражался в абсолютно чёрной, неподвижной воде.

«Боже правый… Это место… Оно одновременно пугает своей нереальностью и завораживает, как самая прекрасная из сказок».

Ворота в виде высокой арки из сросшихся сталактитов и сталагмитов бесшумно раздвинулись перед нашей лодкой, пропуская нас внутрь. Нас ждала просторная, круглая пещера с естественной гаванью. Воздух здесь пах не сыростью, а озоном после грозы и ароматами ночных цветов, растущих в каменных вазонах вдоль причала.

Молчаливые слуги в простых одеждах помогли мне выйти на отполированную до зеркального блеска каменную пристань. Я почувствовала на себе чей-то пристальный, изучающий взгляд, но обернуться не решилась.

– Прошу, следуйте за мной, – указал на арочный проход один из слуг, склонив голову.

Я постаралась идти неспешно, осматривая всё вокруг, не упуская ни одной детали. Внутри замок был ещё прекраснее. Стены естественных пещер были отполированы до зеркального блеска и покрыты фресками, изображавшими историю Эстазии – рождение звёзд, падение камней, появление первых ростков жизни в каменной пустоши.

Наконец, тяжёлая дверь из слоистой слюды и тёмного, почти чёрного дерева отворилась. Мы вошли в просторный зал с высоким сводчатым потолком, с которого свисали диковинные светящиеся растения, заменяющие люстры. Среди нескольких слуг у большого камина я увидела его.

У меня перехватило дыхание. От него исходила невероятная, почти осязаемая сила – не агрессивная и подавляющая, а спокойная, глубокая, как океан. Это был не страх – скорее, благоговейный трепет перед чем-то невероятно древним, мудрым и бесконечно одиноким.

«Так вот он, тот самый Винсент… Первый».

– Могу ли я на некоторое время отвлечь вас от размышлений? – раздался приятный, бархатный, негромкий голос. Он звучал так, будто возникал прямо у меня в голове.

Я вздрогнула и подняла на него взгляд, не в силах отвести глаз. Он был высоким, одетым в простые одежды, но в нём чувствовалась не королевская надменность, а тихая, уверенная сила. Его лицо было молодым и в то же время невероятно старым, а глаза… в них светились целые галактики.

– Я… я к вашим услугам, – с трудом выдавила я, чувствуя, как предательски дрожат мои колени.

– Здесь нет нужды в формальностях, Аглаида, – он сделал мягкий шаг ко мне, и его движение было подобно течению воды. – Меня зовут Винсент. Только Винсент.

«Почему он кажется таким… знакомым? Будто я знала его всегда, но не могу вспомнить?»

Я медленно, почти неосознанно протянула ему руку. Его пальцы были удивительно тёплыми, живыми, и это тепло по контрасту с холодом Эстазии было почти шокирующим. Он мягко, нежно поднёс мою руку к губам, и его поцелуй обжёг кожу, послав по всему телу странную, смущающую волну мурашек.

– Ваше сердце бьётся так, будто пытается вырваться из груди, – заметил он, и в уголках его глаз заплясали лучики мягкой, незлой усмешки.

– События последних дней… они далеки от того, что я могла бы назвать обыденностью, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. – И у меня пока что гораздо больше вопросов, чем ответов.

Винсент мягко улыбнулся, и его улыбка озарила всё вокруг. – Времени у нас достаточно. Все ответы придут, когда вы будете готовы их принять. А сейчас… вы, должно быть, голодны? – Его голос был на удивление располагающим, домашним, в нём не было и тени приказа.

Я лишь кивнула, всё ещё не в силах полностью осознать происходящее и эту странную смесь страха, интереса и необъяснимого влечения.

Обеденный зал поражал своим убранством не богатством, а какой-то одушевлённой, естественной красотой. Стол ломился от яств – свежие фрукты, дичь, тёплый хлеб, сыры, – но всё выглядело не вычурно, а удивительно правильно, как будто так и должно быть. Винсент подал мне руку и пригласил к столу, усадив рядом с собой.

– Курите? – спросил он, предлагая мне тонкую сигарету из сушёных трав, точно такую же, как в моей комнате.

– Они… не такие, как в моём мире, – заметила я, принимая её.

– Это всего лишь травы, – ответил он, прикуривая свою от свечи. – Они не вредят, а успокаивают ум и помогают сердцу говорить правду. Я могу рассказать вам о нашем мире, когда вы будете готовы. Не сегодня. Сегодня просто ужин.

После трапезы, которая прошла в лёгкой, непринуждённой беседе о пустяках, он предложил прогуляться по внутреннему саду замка. Под высоким куполом пещеры, куда с поверхности пробивался лунный свет, росли удивительные растения, светящиеся мягким светом – синим, зелёным, белым. Воздух был напоён густыми, пьянящими ароматами ночных цветов.

– Вам нравится? – спросил Винсент, его голос сливался с шёпотом листьев.

– Это необыкновенно… красиво, – призналась я, и слова показались мне слишком убогими, чтобы описать это зрелище. – Но я всё ещё не могу поверить, что всё это реально. Кажется, я вот-вот проснусь.