Виола Редж – Код дракона (страница 7)

– Могу пригласить на ужин в ресторан Макса. Сразу после того, как освободишься, – поддел начальник.

Прекрасно понимал, что мне с его двоюродной мадам Магдаленой лишний раз пересекаться не стоило, а как же без неё в день приезда, да ещё в ресторане сыночка?

– Будете должны. И не так, как в прошлый раз с кулинарным шоу.

Капитан понял, что я сломалась под грузом ответственности, обрадовался и начал давать свои ценные указания. Про обязательный вечерний дресс-код (в Светлый Лес его), незаметное наблюдение за господином мэром, у которого тоже не будет охраны (к водяной матери), и про пистолет, который мне пронести на открытие выставки не дадут (мракова бездна!).

Я слушала и мрачнела с каждым новым словом. У Поллака была отличная чуйка, и если уж он таким способом отправлял меня на открытие выставки, ждал чего-то особенного.

– А почему вы решили, что там обязательно что-то произойдёт? – спросила я напоследок, почти открыв дверь из начальнического кабинета.

– Может, ничего и не произойдёт, – неопределённо ответил капитан. – Я на тебя рассчитываю.

Когда я вернулась в отдел, сосисок в тесте на столе не оказалось. Коллег тоже не оказалось, так что я пожелала несварения всем оптом. И Кирьену, и Кассидису, и даже лейтенанту досталось, хотя он-то вряд ли был замешан. Ничего, профилактически.

Пришлось идти на обед в любимый общепит. И по дороге, спустившись на первый этаж, я вдруг натолкнулась на вчерашних задержанных. Медлительный амбал, наглый в кожаной куртке, мужик в пиджаке с разукрашенным лицом и четвёртый, которого вырубил Марти. Чуть поодаль от них нарисовался господин в очень дорогом шёлковом костюме, похоже, что тот самый графский адвокат.

– Эй, это же она! – нехорошо осклабился кожаный. – Господин Лоранс, эта дамочка использовала на мне запрещённое оружие!

Фразочка «Это же она» сама по себе была для меня как красная тряпка. Плюсуйте сюда голодный пожар, сжигавший желудок, и только что порушенный план по неявке в музей. И не удивляйтесь, что я развернулась к говорившему и демонстративно положила руку на кобуру.

– Мадам, я адвокат господина Мано, – представился дорогой костюм. – Позвольте взглянуть на ваше удостоверение.

– Позвольте взглянуть на ваше, – не осталась в долгу я.

– Задержание моих подзащитных было проведено с нарушением процессуальных норм, – громко заявил он, раскрывая свой шикарный кожаный портфель, – и я непременно подам жалобу.

Он покопался в бумагах и достал своё удостоверение. Дежурный выглянул в окошко и вопросительно посмотрел на меня, мол, позвать начальство? Я покачала головой и внимательно прочитала фамилию члена Королевской адвокатской коллегии господина Густава Лоранса.

– От противоправных действий ваших подзащитных, господин Лоранс, пострадал человек, получивший черепно-мозговую травму, – глядя прямо в его переносицу, объявила я. – Вы можете подавать любые жалобы, но за ущерб здоровью потерпевшего придётся ответить.

– Да что там за ущерб, – завёлся кожаный, – при чём тут мы?

– Не здесь, – шикнул на него адвокат. – Мадам, я всё ещё жду ваше удостоверение.

Я вытащила значок и громко продиктовала его номер, присовокупив фамилию.

У Лоранса был какой-то артефакт, куда он всё это записал. Параллельно велел четвёрке выпущенных под подписку графских прихлебал идти на улицу, и они послушались.

– Инспектор Барбелла, если вы хотите продолжить службу в полиции нашего королевства, очень рекомендую сделать всё, чтобы у меня не осталось повода для жалоб, – доверительно сообщил адвокат на прощанье.

– Господин Лоранс, если вы намереваетесь в ближайшее время расстаться с адвокатской практикой, продолжайте угрожать полицейским при исполнении, – ласково улыбнулась я.

Он ничего не ответил, только пристально посмотрел в глаза, развернулся и вышел. Я продолжала улыбаться ему в спину.

– Инспектор, – дежурный с опаской окликнул меня из окошка, – у вас всё в порядке?

– В полном, – заверила я, повернувшись.

Дежурный отпрянул.

– Что? – спросила я удивлённо.

– Н-ничего, – запнулся он. – Улыбка у вас… странная.

Тут я поняла, в чём дело, и расслабила сжатые чуть не до судороги челюсти. Ничего, сейчас я наконец пообедаю и перестану улыбаться на своих так, что люди пугаются.

Через дорогу от управления была та самая забегаловка, где обычно перекусывали все наши. Готовили тут традиционную для всего побережья жареную рыбу, открытые пироги со всякой разной начинкой и густую и сытную «тюремную похлёбку». Раньше меня всё это устраивало, но теперь то ли желудок, то ли вкус испортились.

Но есть хотелось, и чуть не бегом я припустила внутрь. Блокнот бурчал что-то нелицеприятное на пределе слышимости, а я пристроилась в хвост небольшой очереди и стала читать меню, написанное мелом на черной грифельной доске в полстены.

– Похлёбку и пирог с курицей и овощами, – объявила я приятной женщине у кассы. – И погрейте, пожалуйста.

– А я вас знаю, – улыбнулась она в ответ. – Вы Ритта Барбелла, мы с подругами теперь по вашему рецепту груши с сыром готовим.

– И как? – уточнила я, потому что блокноту всегда было приятно, когда его рецепты хвалят.

– Вкусно, – снова улыбнулась она. – Иначе бы не готовили.

Логично. Правда, напарник любил более эмоциональную и цветистую похвалу, но, как по мне, просто «вкусно» – это признание, а вот «легендаре» – уже желание выпендриться.

Я забрала свои подогретые похлёбку и пирог и отошла к свободному столику в дальнем углу.

– Ты бы тоже могла расспросить её подробнее, – буркнул шпионско-кулинарный артефакт. – «И как», – передразнил он меня, – каков вопрос, таков и ответ.

Я даже не стала отвечать, потому что рот был занят. Торопливо заглатывала ложку за ложкой, пока миска не показала дно, а по животу не разлилось приятное тепло. Тогда уже пришла очередь пирога, а мышцы на лице расслабились сами собой.

И когда на тарелке остался совсем маленький кусочек, на соседний стул пристроился Алекс Санчес из спецотдела.

– Рит, тебе дежурный записку передал.

Я завистливо оглядела довольную физиономию коллеги и протянула руку за бумажкой. Оказалось, что поступил звонок из лекарни, и сержант Отс красивым почерком расписал от кого и кому был вызов.

«Лекарь Трево – инспектору Барбелле. Глубокое сканирование М. Фаву пришлось отменить из-за ухудшения состояния пациента».

От сытой расслабленности не осталось и следа. Человеку стало хуже настолько, что сканирование отменили, а мы только что выпустили тех, кто в этом виноват!

– Ну, что? – с любопытством спросил Санчес. – Я думал, тебе срочно, а ты сидишь.

Сам он тоже сидел и с удовольствием трескал жареную рыбу.

– Мне срочно, – кивнула я и доела последние крошки. – Ты слышал когда-нибудь, чтоб человеку после черепно-мозговой травмы стало хуже настолько, что отменили глубокое сканирование?

Коллега пожал плечами.

– Вот и я не слышала, – кивнула я, вставая из-за стола. – Это же вроде такая процедура, когда состояние вообще неважно. Живот ли скрутило или головой долбанулся, перелом ноги или радикулит – всегда для точности делают глубокое сканирование, так?

Санчес неуверенно кивнул.

– Не повезло моему потерпевшему, – вздохнула я и двинулась на выход.

Было искушение снова съездить в лекарню, но для начала я решила посоветоваться с доком Онери. Поднявшись в отдел, где снова никого не оказалось, я взялась за служебный артефакт связи и набрала номер прозекторской.

Мне повезло, док ответил сразу.

– Прости, дорогушечка, я по живым-то не спец, – ласково сказал он, когда я объяснила причину своего вызова. – Но если рассуждать теоретически, то ты права – сканирование навредить не может.

– Может, вы знаете случаи, когда от сканирования отказывались из-за других причин? – въедливо уточнила я.

– А ты права, вроде крутится в голове что-то… но что, не соображу, – расстроено выдал Онери. – Память уже не та.

Я представила, как он сокрушённо качает той самой головой, снимает очки, чтобы протереть их толстые стёкла, и приговаривает, что пора, мол, ему с такой памятью на покой.

Прибеднялся. Док был лучшим судебным экспертом на всем побережье, и уж если что-то где-то у него крутилось, я точно знала, он найдёт способ достать оттуда информацию.

– Если что-то вспомните, пожалуйста, свяжитесь со мной, – попросила я напоследок и отключилась.

Почти решила ехать в лекарню, когда вернулся лейтенант Алевано.

– Во сколько тебе в музей? – сразу спросил он.

Поскольку туда я до последнего не собиралась, то и не знала, когда начинается вечеринка. Связываться с Клодетт не хотелось, и я позвонила по музейному номеру. Открытие выставки планировалось на шесть вечера.

Алевано всё это время стоял рядом, а когда я закончила разговор, сказал, что мне надо уехать домой пораньше, чтобы успеть переодеться.

– Ну нет, – буркнула я. – Хотели видеть инспектора Барбеллу, пусть терпят полицейскую форму.

Лейтенант упёр руки в боки и ровным тоном приказал: