Виола Редж – Код дракона (страница 8)

– Ты поедешь и переоденешься. Там будет мэр, меценаты из Общества исторического наследия, возможно, даже граф Трегалло, и ты не станешь позорить управление неподобающим видом.

– Нет, – я встала и тоже упёрла руки в боки.

– Так, – напрягся Алевано, – хочешь сказать, что у тебя нет коктейльного платья?

– Где вы слов-то таких нахватались? – возмутилась я. – Ещё каблуки прикажите надеть.

Лейтенант схватился за голову, как будто её разрывало изнутри.

– Никуда не уходи, – велел он, – надо найти тебе подходящий костюм.

И выскочил из отдела, будто ни секунды больше не мог находиться рядом со мной.

Я плюхнулась на место и взялась за стопку бумаг, чтобы отыскать свой отчёт о драке, но тут активизировался напарник.

– У тебя правда нет платья? – удивлённо проскрипел он.

– Есть, – тихо сквозь зубы буркнула я. – Но я не доставлю им такого удовольствия.

– А если там действительно будет Трегалло? – рассердился шпионский блокнот. – Мало мне одного Ники, так и ты ещё хочешь опозориться?

Я категорически отказывалась понимать, как можно опозориться в полицейской форме. На шоу почему-то это никого не взволновало, а капитан так, напротив, радовался. Но блокнот, у которого явно были серьёзные претензии к владетельному графу, не сдавался.

– Если наденешь платье, помогу пронести туда пистолет, – пошёл он с козырей.

– Костюм, – возразила я. – Дизайнерский брючный костюм с блестящими лацканами и туфли без каблука.

– А, тот, что выбирал немёртвый? Согласен, – торжественно объявил напарник.

ГЛАВА 4

Костюм, который действительно выбирал Феликс, уже сослужил мне службу. Сначала в тот самый визит в один из ресторанов лучшего повара королевства, когда мы встречались с приятелем вампира из морского корпуса. Поводов было несколько, но главный – история с обменом телами между троллем Пьетро и звукорежиссёром Элайей Пибоди, случившаяся по инициативе некоего Патриса Вердано. Я долго была под впечатлением, но ни словечка не сказала представителю Мистериона. А что, меня не спрашивали и дело маньяка забрали!

У Феликса оказался безупречный вкус, а мне так понравился подарок, что я не смогла его вернуть. Во-первых, он был очень удобным. Двигаться в нём – одно удовольствие, а ткань остужала в жару и согревала в холод. И цвет был глубокий, синий, а в брюках и пиджаке имелись удобные карманы, которые непонятно отчего не топорщились под весом сложенного туда барахла, а были совершенно незаметны.

А ещё в этом костюме я становилась невидимкой для поклонников кулинарного шоу, словно в остальное время меня выдавала только полицейская форма. Но нет, я потом даже эксперимент проводила, в другой одежде – узнавали. В общем, костюм мне идеально подошёл, как и туфли с сумочкой.

Сумочка для блокнота была маловата, но у шпионского артефакта была дополнительная опция уменьшения. Так что он ужался до нужного размера и проскрипел, чтобы я укладывала к нему пистолет.

Я уже давно перестала сомневаться в возможностях напарника, так что просто положила пистолет и пронаблюдала, как в поле артефакта пистолет легко принял вид шикарной самопишущей ручки с золотыми накладками по бокам и золотым же пером на конце.

– Стрелять-то откуда? – уточнила я.

– Достанешь из сумки, он снова станет обычным пистолетом, – объяснил напарник.

– А ты с другими вещами так можешь? – обо всех свойствах шпионско-кулинарного блокнота я пока не знала, но было очень интересно.

– Шпиону не нужно прятать много вещей, – назидательно сообщил он. – Главное оружие – это информация, а пистолет в Ариналии ни разу не понадобился. Мы с Ники эту опцию даже не тестировали.

Воспоминания о Ники – великом Николасе Бельфо – тоже стали для меня привычной темой разговоров. Ведь это для всего мира прошло больше ста лет с момента смерти знаменитого кулинара, шпиона и заслуженного графа, а бедный артефакт пролежал всё это время на складе и не знал, что происходит вокруг. А почесать язык-то хотелось!

Но сейчас мы собирались в музей на открытие мачехиной выставки, так что я с тоской переключилась на другие темы.

– Что скажешь о драконах в культурном наследии предков?

– А тебе зачем? – удивился он.

– Вдруг кто-нибудь что-нибудь спросит про картину или что там у них ещё? – я уже стояла у двери и прислушивалась, нет ли кого на площадке.

Не хотелось бы внезапно столкнуться с мадам Магдаленой.

– Если тебя кто-нибудь что-нибудь спросит, говори два слова: «Концептуально» и «Экстатично», – посоветовал напарник. – Ники они ни разу не подводили.

– А не про экспонаты? – развеселилась я.

На площадке, да и на лестнице в целом, было пусто, обошлось без ненужных встреч. Даже напротив, у ресторана Макса не было привычной толчеи.

– И не про них тоже, – подтвердил артефакт.

Мы сели в машину, и только я почувствовала себя в своей тарелке, как затренькал связной артефакт.

– Ритта, почему тебя до сих пор нет? – холодно уточнил отец.

Я на всякий случай взглянула на часы. Они показывали без четверти пять.

– Вообще-то я уже выезжаю, – так же как он, пропустив приветствие, ответила я. – Разве начало не в шесть?

– В шесть прибудут гости, а ты должна уже быть на месте, – сердито сказал он и отключился.

Работа в полиции закаляет нервную систему. Но стартанула я так, что на дорожном покрытии остались вмятины.

– И что, ты это так и оставишь? – вкрадчиво прошипел напарник.

– Это мой отец, – вздохнула я. – К старшим нужно относиться с уважением.

– Даже если они относятся без уважения к тебе? – возмутился блокнот.

– Мне параллельно, – отмахнулась я. – Видишь ли, в своё время я могла бы остаться с ним, но выбрала деда. Так что он имеет полное право обижаться.

Блокнот посочувствовал, но больше ничего не спросил, за что я была ему очень благодарна. А ведь мог бы полюбопытствовать, почему я выбирала между отцом и дедом при наличии живой матери…

Но воспоминания пришлось отложить, потому что музей Альвалены располагался в историческом центре, неподалёку от особняка первого генерал-губернатора, на центральных улицах уже образовались вечерние пробки, а мне, как выяснилось, нужно было «уже быть» на месте. Дворами и в объезд я добралась к музею через двадцать минут.

Ещё минут пять парковалась, а потом меня ещё не хотели впускать внутрь, мол, до открытия почти час. Но тут выбежала Рори, поругалась с охраной (охрана была наша, музейная) и чуть не за руку провела меня через красную ленточку между двух бронзовых столбиков и большой стационарный сканер.

– Как хорошо, что ты приехала, – трещала она, – отец такой нервный, может, хоть теперь успокоится.

Я успокоилась, едва прошла через рамку. Всё-таки во времена Бельфо ещё не было стационарных сканеров, и полной уверенности, что пистолет не обнаружат, не было тоже. Но всё обошлось.

– А где Клодетт?

– Даёт последние указания, – пожала плечиком сестра. – А Марти придёт?

Я сделала вид, что совершенно не удивлена. Если и можно представить человека, более далёкого от искусства и драконьего наследия, чем я, так это он. К тому же сегодня большая игра, и вряд ли брат вернётся из Себасьи раньше ночи.

Рори в свою очередь сделала вид, что не расстроилась.

– А ты его пригласила? – всё же спросила я.

– Конечно, ведь тут такой удобный момент, чтобы…

Она не договорила, потому что музейный коридор закончился высокой двустворчатой дверью, которая как раз распахнулась во всю ширь, пропуская сервировочный столик на колесиках и мужчину в кителе и белоснежном поварском колпаке, вид у которого был несколько напряжённым.

– Это кто? – тут же спросила я.

– Это то ли повар, то ли официант, я не уточняла, – отмахнулась Рори, – будет фуршет.

– Что ещё тут будет? – я тоже напряглась.

– Игристое, музыка, – стала перечислять она, а я тут же достроила цепочку.

– Приватные танцы? Файер-шоу?

– Поэтическая декламация при свечах, – укоризненно поправила Рори.

Вот и огонь. Надо проверить пожарную сигнализацию и боеготовность артефактов-огнетушителей.

В обширном зале суетились ещё несколько парней в белых кителях, снуя вокруг длинного узкого стола вдоль одной из стен. На ней в простенке между высоченными окнами, красиво задрапированными жемчужно-серым бархатом, висел герб Альвалены. Ровнёхонько над двумя скрещёнными пиками, закреплёнными на декоративных крючьях.