Виола Редж – Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице (страница 18)

Для начала я связалась со старшим помощником «Симфонии» Ксавьерсом. Отправила сообщение через блокнот, чтобы получить ещё одно мнение о конфликте и его причинах. Ну и чтобы выяснить, можно ли ненадолго оторвать двух матросов от работы.

Господина Ксавьерса лично я не знала, он пришёл на «Симфонию» уже после моей стажировки. Зато он был предупреждён о моей задаче, поэтому ответил быстро и разрешение на беседу с Финчем и Сурсунгом дал.

«Мисс Валь, командование заинтересовано в скорейшем разрешении ситуации, Финч и Сурсунг в настоящий момент вахту не несут, так что беседуйте сколько угодно».

Из двух матросов решила начать со старшего по возрасту и не прогадала. Ояке Сурсунг был немногословен, зато разложил ситуацию по полочкам.

– У нас, мисс Валь, традиция такая: после тяжелой швартовки посидеть с товарищами, выпить по кружке чая, выдохнуть после вахты.

– В той самой кладовке? – уточнила я.

– Да, – подтвердил он, – стюардам она вообще не нужна была, а мы там и кружки хранили, и чайник, и всё было хорошо, пока

– Пока не явился старший стюард Бульвер-Стоун?

– Вы про шторм у Монтевидерчи слыхали, мисс? В порт «Симфонию» сам капитан завёл, еле в фарватер попали.

Я подтвердила: про шторм и сложную швартовку в курсе.

– Ну вот, мы с Финчем после вахты пришли, как обычно, в кормовую, а там Жюстин – это горничная – по полкам коробки с бельём расставляет. И ни кружек наших, ни чайника. Так, говорит, старший стюард велел.

– И вы не получили никаких объяснений? – уточнила я.

– Как же, получили, – странным тоном ответил Сурсунг. – Полдня бегали, чтобы с Бульвер-Стоуном поговорить.

Он замолчал, и мне даже пришлось влезть в паузу с вопросом «Поговорили?»

– Старший стюард сообщил, что мы своими жестянками можем осквернить чистоту элитного белья, – ответил Сурсунг спокойным тоном. – Нарушаем порядок во вверенном ему хозяйстве. А чай палубным следует пить на камбузе в строго установленные для этого часы.

В целом всё верно, я бы и сама могла сказать то же самое и про порядок, и про камбуз, случись такое на «Принцессе морей». Но почему-то на душе было гадостно. Колин ещё, наверное, и фразу свою любимую ввернул: про то, что «Симфония» – не рыбацкая шхуна, а пятизвёздочный отель

– У меня два вопроса, – сказала я в замолкший бормотунчик, – во-первых, кружки и чайник вам вернули?

– Вернули, – ответил матрос.

– И второе: вы видели прежде в этом служебном помещении коробки с элитным бельём или какие-то другие единицы хранения?

– Кладовка всегда пустовала, кроме нас, там никто и не появлялся, – его уверенностью можно было забивать гвозди. – Потому и решили закут обустроить.

– Тогда в чём, по-вашему, мистер Сурсунг, суть конфликта?

– Это вы, мисс, у старшего стюарда спрашивайте, – хмыкнул Сурсунг. – Он на нас жалобу накатал, а не мы на него.

Я поблагодарила матроса палубной команды, предупредила, что если появятся дополнительные вопросы, могу снова с ним связаться, и попрощалась.

Разговор с Томом Финчем оказался более содержательным и эмоциональным. После того, как я представилась, первым делом услышала:

– Ну ясно, кого разбираться поставили, вы-то, конечно, своего заботливого Бульвер-Стоуна поддержите, и к ведьме не ходи.

На судах холдинга «Золотой круиз» действительно существовало деление персонала на палубную команду, отвечавшую за техническую часть лайнеров, и службу заботы, чья работа состояла в обеспечении пассажирам всех тех удобств, ради которых они и платили свои деньги. А ещё на каждом лайнере были бухгалтеры, повара, судоводители и ещё куча народа, обеспечивавшие досуг и безопасность гостей. И все понимали, что делают одно общее дело.

Но Финч явно делил команду «Симфонии» на «палубных» (своих) и «заботливых» (чужих).

– Том, давайте поговорим конструктивно, – предложила я. – Мне бы хотелось понять, почему старший стюард подал на вас жалобу?

– Да потому что он матросов за людей не считает, – рявкнул Финч. – Мы уж и чай попить прав не имеем! Кружки наши жестянками обозвал, ну я и не сдержался. А какое ему дело, из чего я чай пью? Так и сказал, что, пока он салфетки по столам раскладывает, мы со стихией боремся. Не понравилось ему, правда-то глаза колет. Вот и представил всё как дебош матросни, сразу жаловаться старпому побежал.

– И это всё, что вы сказали? – уточнила я. – Прямого оскорбления не было?

– Хотел сказать, – чуть тише ответил Финч, – да Ояке удержал. Мол, не связывайся, Том, пусть чайник с кружками вернёт, и довольно.

И тут мне показалось, что дело вообще не в чайнике и кружках.

– Да вы поймите, мисс, для нас чайку попить после тяжёлой вахты – это уже как ритуал, не первый же год на «Симфонии» ходим, – горячо продолжил матрос, – а Бульвер-Стоун просто нашёл к чему придраться!

– То есть вы точно знаете, из-за чего на самом деле возник конфликт? – осторожно спросила я. – И кладовка только повод?

– Конечно знаю, – убеждённо ответил Финч, – из-за того, что старший стюард – сноб и непроходимый дурак. Так ему и передайте.

– Думаю, нам не стоит ещё больше обострять ситуацию, – возразила я и попрощалась.

Том Финч был серьёзно зол на Колина, и мне пока было неясно за что. И как именно строить теперь разговор с бывшим наставником? Я взяла небольшую паузу, и мы с Негодяем немножко покидали мячик. Совсем немножко, потому что я слегка не рассчитала и чуть не угодила броском в настенное зеркало, а шпиц скакал по номеру так, будто снова оказался в ветеринарной клинике.

Тут поневоле задумаешься, не пора ли переезжать в доставшийся дом. Тем более что ремонт там, как оказалось, можно провести в течение неполного дня. Надо будет только вынести всю старую мебель и купить новую. На первое время мне хватит дивана, стола и шкафа. И это, пожалуй, я могу себе позволить, раз уж расплатилась с долгами из дядиной заначки.

Надежды на то, что мастерская вдруг начнёт приносить прибыль, у меня не осталось. Тут бы хоть концы с концами свести и вовремя оплатить коммуналку. С другой стороны, я ведь собиралась кое-что предпринять, но из-за всех событий последних дней отодвинула визит к Хуаните на задний план. Ну ничего, вот закончу разбираться с ситуацией на «Симфонии» и снова вернусь к проблемам мастерской.

Короткий перерыв помог собрать мысли в кучку. Чтобы решить, в каком ключе говорить с Колином, мне не хватает информации? Так я знаю, где её получить.

– Ирма, дорогая! – с приятным чувством расслабленности прощебетала я в бормотунчик, выбрав нужный контакт. – Как дела? Слышала про шторм у Монтевидерчи, вот и решила – надо обязательно узнать, как ты?

– Дора, ты не представляешь, – тут же включилась главная болтушка «Симфонии», по совместительству старший офицер бухгалтерии, с которой мы сдружились ещё со времен моей стажировки, – это был ужас! Просто ужас! Капитан еле-еле провёл лайнер в порт, а волны были такие, что пришлось закрыть ресторан на верхней палубе!

– Да что ты говоришь, – с соответствующей интонацией выдала я, – и как же вы там теперь? Никто не пострадал?

– К счастью, нет, – сказала Ирма, – и лайнер в порядке, но – что-то зашелестело, она быстро шепнула, что перезвонит, и бормотунчик отключился.

Я посмотрела на часы. Стоянку в Монтевидерчи продлили из-за погодных условий, но это не значило, что кто-то на «Симфонии» отдыхал. Пока на лайнере есть пассажиры, работа не заканчивается ни на секунду, что у палубной команды, что у службы заботы, что у бухгалтерии. У Ирмы рабочий день в разгаре, это я в отпуске.

А в самом деле, я ведь в отпуске. А отпускного настроения нет как нет. Я обвела взглядом номер, наткнулась на дисциплинированно грызущего мячик Негодяя и упёрлась в шкаф, куда не заглядывала чуть ли не с самого момента заселения. Надо бы достать платье посимпатичнее, ведь сегодня у меня обед с Анри. Заодно и настроение должно появиться.

Но пока я шла к шкафу, бормотунчик снова ожил.

– Прости, это старпом заходил, – быстро объяснила Ирма, – так вот, у нас тут такое! Такое! Колин Бульвер-Стоун подал жалобу на двух матросов, и теперь вся палубная команда воюет со службой заботы, представляешь?

– С ума сойти, – ответила я, – и что? Что случилось-то?

На самом деле с ума сойти, если только Ирма не преувеличивает по своему обыкновению. Куда смотрят старпом с капитаном и начальником круиза?! Если команда переругается, как им плыть дальше? Пострадает не только отдых пассажиров, но и репутация всего холдинга.

– Колин обвинил матросов в нецелевом использовании служебных помещений, спустил за борт их барахло и в ответ чуть не получил по самолюбию, – с азартом сообщила Ирма.

– Каких помещений? Что спустил?

– Ну, знаешь, крошечная кладовка в корме пустовала, они там чай после вахт пили, а Колин – Ирма сделала драматичную паузу, и я поторопила:

– Что?

– Колин твой в последнее время вообще стал странный, – выдала подружка, – вот с тех пор, как Лиззи взяли горничной, как с катушек слетел.

– Какую Лиззи? – переспросила я, почувствовав, что нащупала что-то горячее.

– А ты что, не знала, что у Бульвер-Стоуна есть дочь? – удивилась в свою очередь Ирма. – Ну вот он возражал, чтобы Лиззи нанималась в команду, но она подала заявление через главный офис – и прошла по конкурсу. Теперь работает под отцовским присмотром, но Колин всё равно как сам не свой.