Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 12)

— Наверное, — пожимает голыми плечами София. — Я не знаю. Три месяца можно и подождать, — гнет свое.

А мне кажется, если вот сейчас, в ближайшее время не одену ей на палец кольцо, не застолблю, потеряю и во век не найду.

— Иди ко мне, — снова прижимаю Софию к себе. Целую в макушку, зарываюсь носом в волосы и выдыхаю негромко. — Ты — волшебница, Сонечка. Приворожила меня. Влюбила в себя. Как тебе это удалось? Сам не понимаю.

— Я ничего не делала. Честно, — шепчет порывисто. Оправдывается. Маленькая еще. Да разве за свою красоту можно оправдываться? Надо ее нести, гордо подняв голову. Но мне повезло. Урвал золотую девочку. Наивную и неиспорченную.

— Ты очень красивая, — повернувшись, нависаю над Софией. Надышаться ею не могу. Насмотреться бы впрок.

И кажется, последние месяцы в крытке будут самыми тяжелыми и невыносимыми. С ума сойду без девчонки. Скучать буду до одури. Дни считать, как дембель. И сам изведусь от страха потерять и неизвестности.

— Пойдем в душ? — прерываю дурацкий приступ паники. Аж наизнанку выворачивает от тревоги. Никогда ни за одну женщину я не переживал, не изводился в разлуке. А тут… Даже представить тошно.

— Тут есть душ? — изумленно смотрит на меня София.

— Есть, — киваю на серую узкую дверь, за которой прячется санузел. — Горячая вода, все дела. Даже фен.

Глава 19

— В душе на пол босыми ногами лучше не становиться, — подхватывает меня Бобров, как пушинку и несет в санузел.

Ставит себе на ноги. Одной рукой регулирует воду, другой — прижимает к себе.

— Я с тобой с ума сойду. Уже сошел, — шепчет хрипло.

Стою под теплыми струями на широких Жениных ступнях, ни о чем не думаю и сама себе удивляюсь.

Что будет и как все сложится, я не знаю. Но сейчас в этот короткий миг мне хорошо. И не надо ничего больше. Прижимаюсь к накачанному торсу Евгения Николаевича…

Хмм… Жени то есть.

Прикрываю веки и плыву. Не хочу никуда двигаться. Положив голову на крепкое плечо, веду пальцами по сильной мужской спине. Сильный мужчина крепко держит меня. И я выдыхаю.

С ним я точно в полной безопасности.

— Я к тебе приеду… — выдыхаю порывисто.

— Обязательно. Иначе я сдохну, — рычит он. Убирает назад мои волосы. Гладит по лицу и целует жадно. — Ну что, пойдем? Времени мало осталось, — выносит мокрую из душа.

Прохладный воздух камеры мгновенно обволакивает меня, словно скафандр. По телу бегут колкие мурашки. Плотнее прижимаюсь к Жене. Ныряю в его спасительное тепло. Но как же холодно, мамочки!

— П-полотенце тут есть? — спрашиваю, а у самой зуб на зуб не попадает.

— Есть, но тебе им лучше не пользоваться, — мотает головой Бобров. — На вот, — усадив на постель, протягивает мне свою майку. Вытирайся, голову суши. А я пока договоры эти гребаные подпишу. А то с Харитоновым нервный приступ случится. Он у нас припадочный… — хмуро бросает он, натягивая боксеры и робу на мокрое тело. Садится к столу и углубляется в чтение документов.

Отвернувшись, наскоро вытираюсь белой хлопковой майкой. Промакиваю мокрые волосы. Одеваюсь поспешно и уже в ботинках бегу сушить голову, оставляя Боброва один на один с двумя толстыми папками.

Женя внимательно читает каждый лист. Что-то подписывает, что-то перечеркивает. Поднимает взгляд на меня и подмигивает.

— Я быстро.

В санузле мощным феном быстро высушиваю волосы. Гляжу на пушистую макушку и чуть не вою от досады. Если мои непослушные кудри при мытье не умаслить, то тонкие волосы мигом завьются в мелкие кудри, и тогда беда. Буду похожа на одуванчик.

Заплетаю непокорные пряди, но бесполезно! Над макушкой поднимается золотистым нимбом дурацкий пух. Вот что с ним делать?

Уходя, я, конечно, надену шапку. А сейчас как показаться Боброву в таком ужасном виде?

Где-то хлопает дверь, слышны голоса. В душевую доносится запах свежепожаренного мяса, картошки и еще чего-то знакомого и вкусного, родом из детства.

«Галлюцинации у меня, что ли?» — думаю, приглаживая волосы. Смотрю в зеркало на раскрасневшееся лицо. Хорошо хоть косметичка с собой. В пару взмахов подкрашиваю ресницы, легко наношу румяна на скулам.

«Рисую основные черты лица», — как говорила моя бабушка.

А когда выхожу к Боброву, не могу сдержать вздоха изумления.

Стол накрыт. Женя прячет папки в портфель.

— Все. Я поработал, — поворачивается ко мне и присвистывает восхищенно. — Какая же ты у меня красивая, Сонечка.

Неловко переминаюсь с ноги на ногу и не знаю, куда деть руки. Даже не верится, что влюбила в себя большого и всесильного мужика. Нет, я на это неспособна. Они все так говорят. А потом бросают.

«Не накручивай себя, — шепчет мне внутренний голос. — Лови момент, Соня!»

— Иди сюда. Сейчас я тебя кормить буду, — отставив в сторону портфель, подходит ко мне Бобров. Целует в макушку.

А меня словно током ударяет. Там же пух этот дурацкий! Хоть сразу шапку надевай, честное слово!

— Проголодалась, Сонь? — утыкается носом в мои волосы Женя.

— Немножко, — киваю я. А сама кошусь на накрытый стол. Мясо, пюрешечка, соленые огурчики и помидоры. Тонко нарезанное сало.

— Давай поедим. Времени мало, — накладывает мне полную тарелку всякой снеди.

— Ой, я столько не съем, — охаю в ужасе.

— Тогда сделаем так, — ставит он мою тарелку себе, а мне подает свою. — Шведский стол, мадам. Отель «Все включено».

— Точно все? — усмехаюсь невесело. Кладу себе немного мяса, ложку пюре и огурчик.

— Ешь как птичка, — вздыхает Женя и, прожевав, велит строго. — Завтра заявление подашь через Госуслуги. У Петьки моя электронная подпись и пароль от аккаунта. Сразу пусть подтвердит. Через месяц в здешнем ЗАГСе распишемся.

Глава 20

«Вот это напор!» — сглатываю нервно. А Бобров продолжает. Ест, взмахивает вилкой, словно дирижирует. И командует.

— По поводу местожительства. Хочешь, живите в Дашкином доме, а хочешь, перебирайся к моим. Второй вариант предпочтительнее. Мне так спокойнее будет.

— Хорошо, я подам, — киваю задумчиво. — А жить мы с Дашей хотим отдельно.

— Так тебе же с моими веселее будет. Дом большой. Быт налажен. До работы близко, — уверяет он меня.

— Я подумаю, — мямлю, не в силах противостоять напору. Но и быть приживалкой в чужом доме тоже не хочу. Но если Женя настаивает… Он же хочет как лучше для нас с Дашей.

Если честно, он мне сразу понравился. За таким мужчиной как за каменной стеной. Никакой Слава не страшен. Да он и близко не подойдет. Побоится отца.

«Представляю, как он взъестся, когда узнает», — улыбаюсь мысленно.

— Подумай, — вытирает Бобров рот салфеткой. — Я выйду отсюда, заберу вас к себе на Истру. У меня там дом большой. Тебе понравится, роднулик… — наклоняется ко мне. Целует медленно и нежно.

И мне опять хочется. Да что же это такое? Почему этот мужчина так на меня действует? Прямо генератор оргазмов…

Бобров пересаживает меня к себе на руки, прижимает покрепче. Вторгается языком в мой рот, заставляя забыть о реальности.

— Капец, как время бежит, — мотает головой. Кошусь на часы, висящие на стене, и сама не верю. Я тут всего четыре часа. А кажется, вечность пришла.

«Там же Харитонов ждет», — легким коготком царапают угрызения совести.

Пытаюсь встать, но Женя удерживает меня.

— Еще побудь со мной, — просит хрипло. И как только минутная стрелка приближается к двенадцати, подскакивает.

— Все. Пора, роднуль.

Сграбастав в охапку, наскоро целует в губы. Подает пуховик.

— Завтра созвонимся. Петька тебе мой телефон даст. Вечером наберу, поболтаем.

— Хорошо, — утыкаюсь в широкую грудь. И только сейчас понимаю, что на Жене только роба на голое тело, а мокрая майка так и осталась на постели. — Ой, — целую куда-то в ключицу. Ты теперь в мокрой майке пойдешь… Прости, я ее намочила…