Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 14)

— Супруга?

Наблюдаю, как расторопная Люба разливает чай по чашкам, кладет мне на тарелку булочку, придвигает поближе вазочку с конфетками и причитает.

— Ешь, девонька, ешь. Тяжелый день у тебя сегодня. Не место молодым и красивым в колонии. Надо было взять с собой кого, что ли…

— Да такое впервые, — выдыхает порывисто Проскурин. — Все к Жеке ходим… Ни на кого не нападали ни разу. Вопиющий случай.

— Ага, на тебя нападешь, Петр Николаевич, — подает голос Стас. Все смеются, и даже я улыбаюсь.

— Даже не представляю, как жить тут без вас всех буду. За три года привыкла, как к родным… — причитает Люба, усаживаясь рядом со мной. Наливает себе чай покрепче, берет булочку. — Угощайтесь. Тесто воздушное получилось.

— А давай мы тебя с собой заберем, — с прищуром предлагает Проскурин.

— Да как же? Да куда же? — словно наседка крыльями, хлопает руками Люба.

— Подумай, время еще есть, — отхлебывает чай Петя и окидывает серьезным взглядом нотариуса. — Давай, Харитон. Поработай хоть пять минут.

Всем своим видом показывает, что чаепитие и шутки кончились, и пора приступать к делу. — Соня, коротко изложи факты. Харитон, завтра по доверенности, как представитель Евгения Николаевича, подашь жалобу.

— Так у меня доверенности нет. Меня никто даже слушать не захочет, — пыхтит нотариус.

— Бланк доверенности есть? Свободные строки в книге? — насмешливо бросает Проскурин.

Не понимаю, о чем они говорят. Сосредотачиваюсь на чашке с чаем. Грею ее руки и вздрагиваю, стоит только подумать о злосчастном коридоре в колонии.

«Думай о Жене. Тебе же было с ним хорошо!» — убеждаю саму себя. А перед глазами вновь маячит жуткая харя Тарани, и у меня от страха волосы встают на затылке.

— Он сказал, что найдет меня, — сжимаю в ладошках чашку.

— Ему сидеть лет десять, не меньше, — морщится Проскурин. Успокаивает. Но мне все равно тревожно. Точно десять? Откуда он знает?

Харитонов записывает мои показания мелким убористым почерком. Разглядывает меня, словно зверушку в зоопарке, и кивает солидно.

— Да, вопиющий случай. Нарушены сразу несколько статей Уголовного кодекса, УПК и УИК, — сыплет понятиями. — Это дело нельзя оставлять без ответа. Виновные должны понести наказания.

— Вот и занимайся. А мы поедем, — подводит итог Проскурин, тяжело поднимаясь с дивана.

— Сонечка, может, тебе валерьянки накапать? — участливо спрашивает меня Люба.

— Нет, нет, спасибо, — торопливо поднимаюсь с места. — Мне домой хочется. Там дочка ждет, — поясняю, выходя в коридор.

Надев пуховик и шапку, поворачиваюсь к хозяйке дома и тут же попадаю в ее объятия.

— Береги себя, девочка! Такая ты хорошая, светлая. Повезло нашему Евгению Николаевичу.

— Спасибо, спасибо! — шепчу, на короткий миг прижимаясь щекой к пухлой щеке.

Бабулька накидывает на плечи пальто, выходит нас провожать, осеняет на дорожку крестным знамением.

— Хорошая женщина, — бурчит Проскурин, открывая мне заднюю дверцу. Сам усаживается рядом и заявляет равнодушно.

— Жека сказал, тебе пока лучше пожить у нас, Соня. Ситуация очень тревожная.

— Но я…

— Его приказы не обсуждаются. Привыкай.

Глава 22

Соня выходит, а я не могу сдвинуться с места. Прислоняюсь спиной к стене около двери, засовываю руки в карманы и пытаюсь, будто стеклянные пазлы мозаики, собрать воедино все детали нашего с Соней свидания.

«Вот она вошла. С дурацким портфелем в руках. Оглянулась растерянно», — вспоминаю каждый ее вздох, каждый поворот головы и реакцию собственного тела.

Я же не собирался…

Хотя кому я вру? Харитонова не пустили по моей просьбе, и встречу организовали в комнате для семейных.

Вспоминаю первую реакцию Сони на поцелуй, улыбаюсь блаженно. Хорошо, не видит никто. И вздрагиваю от Сониного крика.

Это же она кричала? Она!

Подскочив к двери, колочу изо всех сил.

— Открой, сука! Открой! — ору в исступлении. В отчаянии бью ладонью по двери и, упершись лбом в дверь, прислушиваюсь. Тихо. Где-то невдалеке слышны разговоры охраны, смех. Лязгает дверь.

— Ты что творишь? Катран тебя уроет, — слышу отчетливо. И медленно оседаю на пол.

Соня моя! Что случилось? Какого хрена?

В два шага оказываюсь около стола, хватаю смартфон. Трясущимися руками набираю Харитонова. Благо его номер есть у меня в контактах.

«Возьми трубку, баклан», — умоляю, прикрыв глаза. И как только мой личный нотариус отвечает, рявкаю нетерпеливо.

— Соня где?

Знаю, что хамлю. Но мне сейчас точно не до вежливости. Харитон что-то говорит, но я его не слышу, требую передать трубку Соне. И выдыхаю с облегчением, услышав ее голос.

— Что случилось? Ты почему так кричала? — спрашиваю требовательно. И сердце колотится, пи*дец. Готово из груди выскочить.

— Все уже хорошо. Я на улице, — слышу знакомый голосок. И никак не пойму, почему в один момент эта женщина стала роднее всех. Самой дорогой и единственной?

Секс тут вообще ни при чем. Да и не секс это был. Любовь! Теперь я отчетливо понимаю разницу. Когда не просто получаешь удовольствие от близости с женщиной, а с ума сходишь от каждого ее вздоха, когда прижимаешь к себе, и не намерен отпускать обратно.

— Погоди, не говори сейчас, — останавливаю любимую. — Петьке все сообщи. Меры сегодня примем, — стараюсь говорить спокойно.

А когда, уже в камере, узнаю детали, меня подрывает.

Сука! Охранота развлекается. Девочку мою перепугали насмерть. Нет, я этого так не оставлю. За каждую слезинку Сонину отомщу. Урою любого, кто посмел издеваться над моей женщиной. И если до Мартынова я могу дотянуться только официально, то Тарань я найду и поквитаюсь. Благо Соня в деталях описала этого урода.

Лишь поздно вечером, когда Петька привозит мою женщину в дом моей матери, я выдыхаю. Все. София моя в безопасности.

— Ты как? — звоню ей.

— Уже с Дашей. Соскучилась по ней страшно.

— А по мне скучать будешь? — спрашиваю торопливо и сам себя ругаю последними слова. Ну как пацан веду, честное слово.

— Уже скучаю, Женя, — тихо признается Сонечка.

— Я тоже, — выдыхаю порывисто. — Думаю, как три месяца прожить без тебя.

— А как же свадьба? — охает София, и я представляю, как она растерянно хлопает глазами.

— Я выйду, и распишемся, Сонь, — признаюсь виновато. — Тебе сюда лучше не приезжать. Опасно очень, — выговариваю. И даже понятия не имею, кому приглянулась моя любимая. Но я разберусь.

— Вот как, — бросает она коротко. — Я думала…

— Сонь, все будет у нас. Верь мне, — заклинаю роднулю и добавляю серьезно. — Без охраны пока не ходи никуда. Я Петьку предупрежу. И жить тебе лучше пока с моими, — добавляю торопливо.

Через пять минут отбой, а я тут девочку свою уговариваю.

— Мы так не договаривались, Женя, — заявляет она.

— Да я не думал, что ты на подставу нарвешься, — сохраняя остатки спокойствия, выдыхаю в трубку.

— Ладно, — нехотя соглашается София. — Я сделаю все, как ты скажешь.

— Спасибо, роднуль. Люблю тебя, — шепчу в трубку.