Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 21)
– Ты! – она сердито тычет пальчиком в воздух. – Ты не дал нам сегодня поиграть!
– Ты была наказана за то, что сбежала от Лизы. Твой домашний арест закончился, теперь можешь снова играть с Настей, – говорю твёрдо, но стараюсь, чтобы в голосе прозвучала теплота.
Интересно, обрадуется ли она, когда узнает, что Настя – её сестра? Мысль эта не даёт покоя, хочется сказать ей всё прямо сейчас, но я сдерживаюсь. Сейчас не время. Сначала нужно поговорить с Ариной, а уж потом рассказывать малышке.
Сегодня я собирался сделать это, хоть и не был готов ни сердцем, ни разумом. Арина даже слова не дала вставить. Видимо, нужно выбрать момент поспокойнее. Но когда он наступит между нами? Вот в чём вопрос.
– Правда? – в её голосе звучит надежда.
– Правда, – улыбаюсь ей, стараясь. – Придумаем что-нибудь, чтобы взять Настю с собой на прогулку. Согласна?
– По рукам! – она радостно протягивает мне ладошку, и я крепко хлопаю по ней.
Сначала нужно наладить контакт с дочерью, познакомиться с ней по-настоящему. А потом уже разбираться с бывшей женой.
Глава 23. Арина
Арина
Возвращаюсь обратно на работу, ощущая на себе пристальный взгляд Елизаветы Андреевны. Не хочу даже думать, что у неё сейчас в голове, но на её лице и так всё написано, словно на открытой книге.
Она уже устроила разнос своему мужчине? Может, это хоть немного вразумит Августа, чтобы он перестал лезть ко мне?
Как же хочется в это верить… Но душой понимаю: всё не так просто. Я сама вырыла себе яму, в которую и прыгнула, когда всё ему рассказала. Жалеть уже поздно.
Уверена точно в одном — сухой из воды после выходки бывшего мужа мне не выйти. Елизавета Андреевна стремительно идёт в мою сторону, её нервная и недовольная походка выдает раздражение.
Как же не хочется сейчас оправдываться!
Юркаю в сторону, решаю временно спрятаться, сбежав от этой мегеры. Именно так её называют за глаза, и это прозвище ей вполне подходит.
Пойду-ка проверю, как обстоят дела у горничных, в прачечной… Стыдно, что прячусь, но в этой комнате, пахнущей порошком и чистыми полотенцами, так спокойно и уютно.
Здесь нет бывшего мужа, от которого не хватает воздуха, когда он рядом. Нет его новой девушки, нет никаких проблем…
Я откидываю голову назад, прислоняюсь макушкой к прохладной стене. Бешеный день. Когда же он, наконец, закончится?
— А где Арина Михайловна? — раздаётся придирчивый голос «мегеры».
Ах, так всё хорошо начиналось! Встаю со стула, на котором тихонько устроилась, и выглядываю из-за стены. Тут же привлекаю внимание своим мельтешением. К счастью, я уже успела поговорить с главной горничной и теперь делаю вид, что занята делом.
— Вы что, прячетесь от меня? — спрашивает Елизавета Андреевна с вызовом, скрестив руки на груди. — Почему ушли с рабочего места, никому ничего не сказав?
— Нет, не прячусь, — возвращаю голосу уверенность. — Работаю, проверяю, всё ли здесь в порядке, хватает ли полотенец. Чем-то могу вам помочь?
Её требовательный вопрос игнорирую. Это ведь всего лишь повод придраться?
— Людмила, — окликает она женщину, которая тут же выпрямляется по стойке смирно. До чего же все её боятся… Ах да, это ты, Арина, не ценишь своё место, а они — да.
— Да, Елизавета Андреевна?
— Как у вас со штатом горничных? Укомплектован?
— Нет, не хватает двух девочек.
И к чему весь этот разговор? Неспроста явно.
— Отлично, — усмехается мегера. — Арина Михайловна, недавно вы господином Пятницким зачем-то проверяли номер для гостей, что должна делать горничная перед заселением. Кажется, я нашла вам дело по зову вашего сердца. С этого дня вы больше вы горничная. Раз уж вам так нравится рыться в чужом белье.
«Чужое бельё»?.. Это она про Августа. Не зря его упомянула.
Стискиваю от злости кулаки. Не потому, что меня буквально обвинили в том, что я лезу к чужому мужчине, а потому, что со мной обращаются так унизительно. Понизь меня кто-то другой — я бы, наверное, отреагировала спокойнее, но не тогда, когда это делает нынешняя женщина моего бывшего мужа.
— Не вы меня нанимали, и не вам решать, — отвечаю, прекрасно зная, что вряд ли она имеет здесь такую власть, чтобы понижать и увольнять кого угодно. Больше всех кичится своим великолепием павлин, хотя, кроме хвоста, у него нет ни таланта, ни пользы.
— Не переживай, я улажу этот вопрос. А теперь приступайте к своим обязанностям. Людмила, дайте горничной Архиповой ключи от нашего с Августом номера, пусть уберётся там через…
Она смотрит на наручные часы, а я чувствую, как внутри всё сжимается от злости.
Идти к ним?..
– Через полчаса.
– Но у неё даже униформы нет… – вступается за меня Людмила Сергеевна, тревожно глядя на начальницу.
– Ничего страшного, Арина и так хорошо уберётся, правда? – с мерзкой улыбкой тянет Елизавета, вызывая внутри вспышку гнева. Хочется ей вмазать, но я лишь стискиваю зубы. Она хлопает в ладоши, оглядываясь по сторонам. – Как тут тихо! Точно рабочих рук не хватало.
Взмахнув своим хвостом, она с удовлетворённой миной направляется к выходу.
Как только за ней хлопает дверь, я не выдерживаю и шепчу сквозь зубы:
– Выдра.
– Хуже, – мрачно соглашается глава департамента, устало потирая переносицу. – Эх, форма и правда будет только завтра. Сегодня надо найти подходящий размер и подшить.
– Ничего, – отмахиваюсь. Форма не самое главное сейчас. – Какая разница, в чём унижаться?
– Унижаться? – женщина удивленно поднимает брови, отчего-то подумав о камне в её огород.
– Простите, не хотела обидеть, – спешу оправдаться, чувствуя себя неловко. – Это только про меня. Мы с Елизаветой Андреевной не поладили.
– Да кто ж с ней поладит, – Людмила вздыхает, немного успокаиваясь, и возвращается к своему столу. – Ладно, Арина Михайловна, сейчас проведу короткий инструктаж, раз уж вы мой новый сотрудник. Только перед этим позвоните Наталье, уточните у неё детали – правда ли вас понизили.
Что там уточнять спустя несколько минут?
Я плюхаюсь за стол, но не могу найти себе места – мысли не дают покоя. Беспокойство барабанит по всему телу.
Август так и оставит эту королевишну творить здесь всё, что вздумается? Или, узнав о моём понижении, заступится?..
И почему я вообще об этом думаю? Разве он обязан?
Сейчас я для него просто работница… и мать его ребёнка. С которым я ему не даю ему видеться. Чёрт знает, как он себя поведёт. Будь, что будет.
После инструктажа сразу звоню Наталье, и она не радует новостями – меня действительно понизили, приказ уже поступил.
Выбора не остаётся – по истечении получаса приходится взять свой инвентарь и идти на злополучный хозяйский этаж.
Перед дверью, с тряпкой в руках, борюсь сама с собой.
Да и чёрт с ней, с этой работой… Почему я должна мыть за ними полы? И как мне это делать перед этой дрянью?
Хочется бросить всё, развернуться и уйти.
Но голос в голове останавливает.
Нет, пока нельзя отсюда уезжать. Придётся немного поработать горничной. Благо много умений не надо, в природе заложено.
Стучу и, собравшись, произношу дежурную фразу, чтобы потешить Елизавету Андреевну:
– Уборка номеров.
Тишина. Проходит минута, две. Я должна дождаться ведь?
Наконец дверь распахивается, и на пороге появляется маленькая Маша. Я вздрагиваю – на мгновение мне кажется, что это Настёна и я не понимаю, что она здесь делаю. Но опомнившись, тут же успокаиваюсь. Дочка дома, а передо мной ребёнок бывшего мужа...
– Тётя Арина! – радостно восклицает малышка, тут же хватает меня за руку и тянет в комнату. Я даже не успеваю схватить тележку – она так и остаётся за дверью.