Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 20)
С моей сестрой у него ничего не вышло. Это… Не может не радовать?
На часы снова приходит сообщение, но я уже не могу оторваться от происходящего, чтобы посмотреть.
Пятницкий буквально прижимает меня собой к двери, не давая вздохнуть свежего воздуха, не пропитавшегося его одеколоном. Подниму руку – коснусь его. А я и так вжимаюсь в деревянное полотно, лишь бы отдалиться.
— Она… — шепчет он, но я тут же перебиваю, каждую секунду думая о Насте:
— Давай проясним всё сразу. Моей дочери не нужен отец. Поэтому не мелькай на горизонте, я тебя к ней не подпущу.
Я знаю, как больно отдаются эти слова в его голове. Но я не смогу видеть его рядом. Каждый раз буду думать о его дочери. О женщине, с которой он переспал. О предательстве. Об этой Лизе…
Больно. И не понимаю, откуда взялась эта боль. Проснулась от долгой спячки?.. Она будто разливается по телу, тяжелым грузом оседает в груди, не давая вдохнуть.
– А будешь навязываться нам и искать встречи… Мы уедем сегодня же.
– Ты и так собиралась уехать.
– Передумала, – цежу сквозь зубы, стараясь выглядеть спокойной. – Мы задержимся здесь на некоторое время. И давай сделаем это время максимально комфортным для нас двоих. Только сугубо рабочие отношения.
– Ничерта, Арина, так не получится, – он смотрит на меня с упрямством, в голосе слышится сдерживаемая злость. – Я буду с ней видеться. И…
Вдруг чувствую спиной чьё-то присутствие за дверью. Кто-то вставляет ключ в замок, поворачивает его. Август, кажется, тоже это слышит – он резко делает шаг назад, хватает меня за запястье и тянет за собой, чтобы меня не задела открывающаяся дверь.
И я тут же вырываю ладонь из его руки, в напряжении смотрю на распахнувшуюся дверь.
В груди поднимается ком волнения – на пороге стоит знакомая фигура. Елизавета Андреевна, новая женщина моего бывшего мужа, появляется в дверях. Она хлопает длинными ресницами, переводит взгляд то на меня, то на Пятницкого, и в её глазах читается недоумение, смешанное с подозрением.
– А что здесь происходит? – её голос звучит громко, с ноткой раздражения.
– Лиза, не лезь, – неожиданно грубо обрывает её Август. Только сейчас замечаю напряжённую челюсть, стиснутые кулаки.
– Август Викторович, – говорю с нажимом, стараясь держать себя в руках. – Проблема с номером решена. Он полностью готов к приёму гостей. За чистоту отвечаю не я, а департамент горничных. Простите, мне нужно работать.
Разворачиваюсь на каблуках, пулей вылетаю из номера, бросая короткое приветствие его лисице. Ну и разнос она ему устроит… Елизавета ведь прекрасно знает, кто мы друг другу. Увидев бывших в одной комнате, она точно не поверит, что мы просто считали полотенца в ванной. Но это уже не мои проблемы.
Проверяю сообщение на часах и ускоряю шаг, каблуки громко стучат по полу. В какой-то момент снимаю их и, оказавшись на улице, перехожу на бег. Влетаю в нашу с Настей комнату, сердце выскакивает из груди – на кровати сидит моя девочка, в руках планшет, она тихонько всхлипывает.
Увидев меня, Настя поднимает заплаканные глаза и тут же соскакивает с кровати.
– Мамочка, прости! Я не хотела, но, но…
Она показывает на лоб, где содрана кожа, из ранки чуть выступает кровь. Сердце сжимается от страха и облегчения одновременно.
Я тихо выдыхаю, опускаясь рядом с ней на пол. В голове проносится тысяча страшных картин – материнское сердце уже успело представить здесь всё в крови. Хотя, если бы всё было так плохо, дочка не смогла бы даже сообщение отправить. Но испугалась я по-настоящему…
– Всё хорошо, малыш, – обнимаю её, успокаивая её. – Не плачь. Сильно больно?
Она кивает, шмыгая носом. Осторожно осматриваю лоб – шишки нет, только ссадина. Видимо, не сильно ударилась.
– Как ты так умудрилась? – спрашиваю устало, но с теплотой.
– О кроватку, – показывает на нашу полуторку, виновато опуская глаза.
– Растяпа, – улыбаюсь, отбрасываю с её лица прилипшие волосики и встаю с пола. – Сейчас обработаем. Медсестра как чувствовала, что ты у меня та ещё любительница пораниться, выделила нам бутылку хлоргексидина.
– Хлор… чего? – удивлённо переспрашивает Настя, морща носик.
– Неважно, – смеюсь, быстро обрабатываю ранку. Долго задерживаться не могу – надо бежать на работу. Я и так сорвалась, никого не предупредив, даже Наталью.
И пусть я не боюсь выговоров, и тем более увольнения, здесь пока нужно задержаться. Осталось только пережить всё это, когда на пятки наступает бывший муж, а при входе в отель меня сразу встречает холодный, пропитанный ненавистью взгляд Елизаветы…
Глава 22. Август
Август
Призналась. Думал, будет юлить, врать, отрицать правду, но… созналась. Несмотря на то, что прекрасно понимает: теперь я не отступлю.
В голове всплывает образ Насти — маленькой, неуверенной, скромной девочки, почти копия моей дочери. Нет, не так. Она не копия. Она — моя кровь. Теперь сомнений не осталось.
Перед глазами встают сразу две маленькие девочки. Любимый ураган Маша — с озорной улыбкой и хитрым взглядом манипулятора, и одновременно родная и чужая Настя, скромно опускающая глаза в пол.
Вспоминаю её слова, и на губах появляется невольная улыбка. «Он такой большой и высокий!»
Ничего, скоро ты перестанешь бояться таких, как я. Дам тебе время привыкнуть ко мне. И никакие угрозы твоей матери мне не помешают.
— Август, — недовольно начинает Лиза, скрестив руки на груди. Взгляд острый, в голосе подозрение и раздражение. — А что вы здесь делали?
— Номер проверяли перед заселением, — коротко бросаю, прохожу мимо неё. Почему вообще должен оправдываться?
— А закрываться обязательно было? — летит в спину с упрёком. Шагаю дальше, бросая взгляд на часы. Дочь сегодня на домашнем аресте. Но ненадолго. Вчера я был категорически против того, чтобы она вообще выходила из дома, но теперь… Благодаря одной дочери я доберусь до второй. Через бывшую жену — не вариант. Она колючая, как ёж.
— Я рефлекторно, — отвечаю, захожу в лифт. Лиза семенит за мной, едва успевает в закрывающиеся двери. И тут до меня доходит: — А ты чего вообще в этом номере забыла?
— Я? — вскидывает брови, поправляет волосы, прижимает к себе папку. — То же, что и вы. Проверяла готовность номера.
— Это не твои обязанности.
— И не твои, Август, — парирует она.
— Ты чего с утра такая взъерошенная?
— Ничего, — бурчит себе под нос, отворачиваясь. Я улыбаюсь, забавляясь её реакцией, но на контакт не иду. Сейчас мне не до этого. И не знаю, когда будет время. Поиск матери для Маши откладывается на неопределённый срок. Может, навсегда. Сейчас мне нужно найти общий язык с Настей и Ариной. Со второй — сложнее всего. Особенно когда жена уверена, что я её предал.
А я сам не знаю, чёрт возьми. Помню, как пил с её сестрой, пока жена была в командировке в другом городе. Переживал за неё, решил расслабиться.
Расслабился, мать его. Утром проснулся в одной постели с Леной, но ничего не помнил. Уверен, что в здравом уме никогда бы не притронулся к другой женщине. У меня была любимая жена, с которой я хотел прожить всю жизнь. Но каждый раз, когда вспоминаю тот день и начинаю сомневаться в себе.
Переспали мы или нет? Знает только Лена, которая поджала хвост и сбежала после того случая. Впрочем, мне только лучше — не пришлось смотреть в глаза этой змее. Наворотили дел, теперь расхлёбываем.
— О чём задумался? — помощница касается моей руки, тянет на выход из лифта. Я даже не заметил, как мы приехали. Не скажу же, что думал о нас. И что будущего у нас, скорее всего, не будет. Надо бы разорвать эту связь прямо сейчас. Но вместо этого молча иду по коридору. Пропускаю Лизу в наши апартаменты и взглядом ловлю недовольную Машу.
Сидит за столом, уплетает шоколадную пасту ложкой, щеки в шоколаде, глаза сияют упрямством. Я запрещаю ей есть это в таких количествах, и, похоже, кто-то решил показать характер.
– Бунт? – я медленно подхожу к столу, забираю банку и ставлю её на самую верхнюю полку, куда она даже со стула не дотянется. Смотрю на дочь строго, но в глазах у меня мелькает тень улыбки.
– Папа! – возмущённо восклицает она и с силой бьёт ложкой по столу. – Так нельзя! Ты меня не любишь!
– Это почему же? Потому что я забочусь о твоих зубах? – голос мой звучит жёстко, но в глубине души я переживаю за неё.
– Нет! Ты не даёшь мне гулять! С Настей играть нельзя! Вкусности нельзя! Что вообще можно? – она разводит руками, её маленькое лицо искажает негодование.
– Стоп, – резко останавливаю её, сажусь напротив и смотрю прямо в глаза-бусинки. В этот момент звонит телефон Лизы. Она быстро отвечает, бросает мне что-то на ходу и выходит из комнаты.
– Кто тебе сказал, что я запрещаю тебе общаться с Настей? – спрашиваю, не сводя с неё взгляда.