Виктория Ветрова – Выкрутасы (страница 4)

– Я люблю Вас… – прошептал я, сам не зная, почему я говорю это, но осознавая, что в данную минуту ничуть не лукавлю и моя королева чмокнула меня в нос, совсем как это делала моя мама, когда я был еще совсем крошечным, но уже достаточно понимающим, чтобы запомнить эти мгновения.

– Я тоже люблю тебя, Гас. – Моя гостья улыбнулась и вдруг отпустила свои объятия и присела передо мной на корточки, так что ее лицо стало ниже моего, но все же сделалось таким неожиданно близким, что я чуть не ахнул. – Разве можно не любить такого красивого и умного мальчика, как ты? Нет, нельзя. Никто не устоит перед твоими чарами, мой дорогой, точно так же, как сегодня не устояла и я. – Она протянула руку к моему лицу и снова погладила меня по щеке. – Сделаешь для меня кое-что?

– Все что угодно! – выпалил я горячо и женщина засмеялась.

– Нет, что угодно не надо! Нужна сущая безделица. В вашем баре найдется парочка пустых конвертов с марками и два листка чистой бумаги?

– Думаю, да… Отец часто рассылает всевозможные письма… Своим армейским друзьям, своим женщинам, бабушке и дедушке в Детройт и всем остальным, так что у него просто целый ящик всяческих конвертов и прочего барахла… – я мог продолжать говорить до бесконечности, но моя королева приложила свой палец к моим губам, призывая меня замолчать.

– Принеси, пожалуйста, конверты, бумагу и ручку, Гас. И знай, сделав это, ты совершишь еще один подвиг.

– Спасу еще чью-нибудь жизнь? – спросил я и женщина кивнула.

– Мою, во второй раз.

– Хорошо, я сейчас принесу. – Улыбнулся я. – Я мигом!

Сорвавшись с места, я бросился прочь из зала в коморку отца, где перерыл все бумажки, чеки, счета и документы в ящике его стола, но все же отыскал два конверта, два чистых конверта с марками и большой блокнот с отрывными листами, и, прихватив с собой пару ручек, не зная, которая из них пишет, вернулся обратно в зал. Моя королева уже ожидала меня, сидя за своим столиком. Лицо ее больше не хранило отпечатка былых слез и скорби, напротив, облик ее приобрел некоторую подлинную завершенность, если не сказать решимость. Она курила очередную сигарету, которую тотчас затушила, стоило мне только подойти ближе, и молча приняла из моих рук канцелярские сокровища, при помощи коих я намеревался спасти ей жизнь окончательно, тем самым обессмертив свое имя в ее сердце.

Чтобы не мешать моей королеве совершать свой тайный, полный чего-то значительного и важного ритуал, я отошел на два шага от столика и, остановившись на этом почтительном расстоянии, пребывал на нем все те несколько минут, пока она набрасывала свои письма. Она наносила на листки бумаги неровные строчки, как мне показалось со стороны, в обоих случаях совершенно идентичные, а я стоял в стороне, как верный паж и наслаждался своим служением и своей ничтожной пользой, будто бы речь шла о самом большом удовольствии в жизни.

Закончив свои недлинные послания, моя королева отложила в сторону ручку, сложила листки вчетверо, запечатала их в разные конверты и быстро набросала на них адреса и имена получателей, после чего сделала мне знак, чтобы я подошел и, встретившись со мной взглядом, заговорила:

– Я хочу, чтобы ты понял, Гас, как для меня это важно. Я никогда не попросила бы тебя ни о чем подобном, если бы не доверяла тебе и не знала, что ты так же в полной мере доверяешь мне. – Она взяла мою руку и сжала ее в своей. – Я хочу, Гас, чтобы ты оправил эти письма. Сделай это для меня. При чем сейчас же. Немедленно.

– Сейчас? Но почта уже давно закрыта, да и потом… – промямлил я.

– Я понимаю, что ты не можешь оставить бар без присмотра, но обещаю тебе покараулить здесь все, пока ты сбегаешь до ближайшего почтового ящика. Он далеко?

– Нет. На соседней улице.

– Вот и хорошо, мой мальчик… Сбегай на соседнюю улицу и брось письма в ящик. От того, как быстро я получу ответы на свои послания, будет зависеть моя судьба, поэтому-то я так и спешу с отправлением. Через день, через два, это уже не будет иметь никакого смысла, но сейчас… Сегодня… Мне очень нужно, чтобы эти люди как можно скорее получили мои письма…Помоги мне, Гас… Пожалуйста… Прояви милосердие… Это очень важно… – с этими словами королева Вселенной протянула мне два голубых конверта и я взял их в руки.

На одном из них было написано «Уильяму», на другом «Томасу», без фамилий и прочей ерунды и только тогда, именно в тот момент, я понял все, о чем она так горячо говорила раньше, так, словно с этими письмами в моих руках оказались вся ее тоска, вся ее печаль, все ее страхи и даже чувство любви, с которым она в ту ночь смотрела на меня. Скорее всего, в моих глазах, в моем лице, во всех моих чертах она видела других людей или даже какого-то одного конкретного человека, но мне тогда очень хотелось верить, что этот глубокий и полный искреннего чувства взгляд, предназначался мне, только мне и никому больше.

– Хорошо. – Кивнул я. – Я сбегаю к ящику прямо сейчас. Только Вы не уходите, умоляю… И дело вовсе ни в баре и не в кассе, просто мне очень хочется побыть с Вами еще немного…

– Я понимаю. – Моя королева снова улыбнулась, а потом, отпустив мою руку, потянулась к своей груди и, сняв с себя золотую цепочку с кулоном в форме латинской буквы «V», повесила его мне на шею. – Вот, мой мальчик, это тебе на счастье. Чтобы путь до соседней улицы в столь поздний час прошел гладко и спокойно и чтобы ты всегда помнил, что у тебя есть друг, который тебя любит, и в трудную минуту эта мысль согревала бы твое такое маленькое, но в то же время такое большое сердце.

– А разве мы больше не увидимся? Никогда-никогда? – я поймал ее руку и крепко стиснул ее в своей, но она только приблизила свое лицо к моему и нежно поцеловала меня в лоб.

– Я обещаю, что буду приходить к тебе. Я всегда буду с тобой, мой дорогой, но даже если я и не смогу когда-либо тебя навестить, помни, я постоянно буду думать о тебе, как о самом честном, самом добром, самом искреннем и самом лучшем мужчине в своей жизни.

– Не уходите… – прошептал я почти слезно и моя королева сомкнула веки и медленно высвободила свою руку из моей.

– Я никуда не ухожу, мой милый… Я здесь… – она открыла глаза и я снова увидел в них печальный отблеск. – Беги в почтовому ящику, Гас… Поторопись, мой мальчик… Спаси меня еще раз…

Где-то в глубине души я понимал, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни, оставив эту прекрасную незнакомку одну в своем баре, но я вовсе не боялся ограбления, поджога или чего-то в этом роде. Я всем сердцем страшился утратить то огромное чувство любви, которое вдруг так неожиданно вспыхнуло во мне подобно огню в газовой горелке и обожгло всего меня изнутри, так что я ощущал это пламенеющее жжение в области солнечного сплетения, даже когда покинул свою королеву Вселенной и, оставив свой бар, помчался вдоль пустынной, темной и холодной улицы, обтекаемый ночным ветром и обдуваемый ледяной опасностью оказаться избитым, изнасилованным, распоротым и навсегда лишенным своей новой огромной, как небо, любви.

Я мчался по скользкому асфальту в сторону ближайшего почтового ящика и мое сердце колотилось в такт с моими пружинистыми шагами по черному и мокрому антрациту дороги. Я бежал против своей воли, против здравого смысла, безумный и окрыленный, как все влюбленные и молил Бога только об одном, чтобы, когда я вернусь, моя женщина, моя королева Вселенной, моя мечта, моя первая в жизни партнерша по танцу, оказалась на месте, сидящей за своим столиком и курящей очередную сигарету.

Мне не жалко было даже умереть во имя ее воли и желания, но оказаться еще раз рядом и еще раз вдохнуть запах ее теплой кожи, виделось мне столь волшебной и сладостной перспективой, что я, наверное, сумел бы противостоять даже самой смерти, появись она на моем пути. Но в ту ночь меня ожидала не смерть, а просто огромная, величиной с бесконечный космос неудача.

Когда я вылетел на соседнюю улицу и подбежал к тому месту, где всегда находился почтовый ящик, меня встретила только пустая потертая стена с торчащими из нее железяками, к которым ящик некогда крепился. На месте вожделенного предмета красовалась новехонькая записка, гласившая, что производится замена старого ящика на новый, современный, установка которого будет завершена уже завтра утром и когда я это прочел у меня опустились руки.

– О, нет! – воскликнул я, понимая, что, не отправив письма сейчас, я очень подведу свою королеву, что нанесу ее судьбе непоправимый урон, что за это она больше никогда не станет доверять мне, и от этих мыслей меня даже зазнобило от ужаса.

Решив, что необходимо исправлять ситуацию немедленно, я рванул обратно в бар, чтобы сообщить неприятную новость о пропаже почтового ящика своей прекрасной возлюбленной и спросить, не может ли отправка писем подождать до завтра, возможно ли послать телеграммы или вызвать курьера из службы перевозки корреспонденции, но когда я вернулся, случилось то, что и должно было случиться.

– Они отвинтили почтовый ящик! – крикнул я, вбежав в бар, но тот ответил мне только печальными и одинокими тишиной и пустотой, которые впились мне в сердце словно торчащие из этой проклятой стены железяки.

Нет, моя королева не оказалась воровкой. Из кассы не пропало ни цента, да и на столике, где в пепельнице все еще дымилась недокуренная сигарета, лежали деньги за водку, курево и даже за мою самоотверженность, но разве дело было в этом? Она все-таки ушла, оставив меня наедине с моей большой любовью, растворилась, будто табачный дым в воздухе, пропала, словно ее и вовсе не было, и от осознания, что ее нет и возможно больше никогда в моей жизни не будет, я заплакал.