Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 8)

Сердце колотится, ладони потеют, а голова кружится, пока лифт везет меня на верхний этаж нового бизнес-центра, который Глеб Наумов построил для своей фирмы. Лев страшно бесился, когда узнал об этом. Ведь у его врага появилась новая игрушка, которую хотел бы Лев, да вот незачем.

Глеб Наумов появился в нашем городе лет десять назад, но довольно быстро выстроил собственную империю, в которую входила не только сеть автосалонов, но и строительный бизнес, и ювелирный.

Играючи он не просто стал фигурой значимой величины в городе, но и стал конкурентом Льва, за короткие сроки достигнув таких высот в продаже автомобилей, каких Лев достигал более двух десятилетий.

Целый холдинг, которым управляет холостяк на пять лет младше Льва. Это особенно сильно выводило мужа из себя, так как к пятидесяти годам у него появился кризис среднего возраста. Он стал больше времени проводить у зеркала, сел на диету, стал усиленно заниматься спортом и следить за собой. Иногда мне даже казалось, что подсчитывает седые волоски.

И как я не заметила, что Лев настолько боится своего реального возраста, что завел себе молодуху? Неужели решил, что так помолодеет сам?

Встряхнув головой, выбрасываю эти мысли. Не собираюсь больше заниматься самобичеванием. Пора действовать, чтобы не просто утереть Льву и его крале нос, оставив ни с чем, но и преподать предателю-мужу урок, который он никогда не забудет.

– Вероника Дмитриевна, рад вас видеть. Как узнал, что вы хотите почтить мой офис своим присутствием, отменил все дела, – улыбается при виде меня Наумов и наглым взглядом рассматривает меня с головы до пят.

Мне всегда казался его взгляд чересчур откровенным. Едва ли не раздевает, отчего сердце всегда бешено колотится, ускоряя пульс и поднимая давление. Будто его глаза – рентген, которым он видит меня насквозь.

– Благодарю, что согласились на встречу сегодня, Глеб Анатольевич. Дело и правда не терпит отлагательств.

Я удивлена, что он отодвинул свои дела, чтобы встретиться со мной, но вида не подаю. Незачем ему знать, в каком отчаянном я положении. Пусть я и хочу продать акции компании, но не желаю продешевить. В конце концов, в дело был вложен мой немалый труд, который я высоко ценю.

Наумов опирается бедром о стол, но даже в такой позе выглядит огромным, словно медведь. Широкоплечий. С длинными ногами и узкими бедрами, он совсем не походит на почти моего ровесника.

Лицо у него квадратное, с жесткими чертами, а на скулах видны небольшие шрамы, которые его совсем не беспокоят. Невольно сравниваю с Львом, который вывел несколько шрамов лазером, приговаривая, что лицо бизнесмена должно быть безупречным, ведь он – лицо компании, и это лицо должно быть идеальным.

– Ирочка, сделай нам кофейку, как ты умеешь, будь добра.

Наумов улыбается секретарше, и та краснеет, и мне становится вдруг неловко от этой сцены. Неужели он спит с ней? Разве это профессионально?

Прикусываю язык, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Не мое это дело.

– Какой вы предпочитаете, Ве-ро-ни-ка, – певуче тянет мое имя по слогам Наумов, перекатывает его на языке и лукаво дергает губой. – Я ведь могу к вам так обращаться? Вашего цербера-мужа на горизонте не видно, так что я могу позволить себе подобную вольность к красивой женщине.

Он со мной флиртует. Черт-черт-черт.

На всех значимых раутах города мы со Львом часто пересекались с Наумовым, я замечала на себе его порой уж слишком откровенные и горячие взгляды, но он никогда не позволял себе лишнее. Был предельно вежлив и учтив, когда подходил к нам, но Лев никогда не давал мне слова, чуть ли не затыкал. Словно ревновал, вдруг осознаю я, но этот факт меня больше не трогает.

– Вероника Дмитриевна, – поправляю я Наумова, не собираясь потакать его флирту. – И кофе я не пью. Зеленый чай, полезен для фигуры.

Не знаю, зачем это сказала, и надеюсь, что не краснею, выдавая себя с головой.

Вот что на меня нашло? Какое ему дело до моей фигуры?

– Уверяю вас, вам это совершенно не нужно, – подмигивает мне Наумов. – В нашем возрасте нужно баловать себя и доставлять удовольствие. Когда, если не сейчас?

Сглатываю, слыша в его голосе какой-то намек. Про какое это такое удовольствие он говорит?

– Неприлично делать акцент на возрасте дамы, Глеб Анатольевич, и со своим удовольствием я разберусь сама! – едва ли не шиплю я, так как он переходит всякую грань в общении.

Запоздало осознаю, как двусмысленно звучат мои слова, но поздно брать их назад. Они произнесены и прекрасно услышаны. Мужчина не смеется, хорошо владеет собой, но вот взгляд выдает его с головой.

– Джентльмен из меня не ахти, Вероника Дмитриевна, не серчайте, – кается он и качает головой. – Я вырос в глуши, где возраст женщины считался ее главным достоинством. И вы им несомненно обладаете.

И почему мне кажется, что любой разговор он переворачивает в свою пользу? Снова намек, но такой завуалированный, что мне даже ответить нечем. Боюсь снова сказать что-то не то.

– Сделаю вид, что этого не слышала, Глеб Анатольевич. Для человека вашего возраста вы совершенно не обладаете чувством такта.

Я, конечно, пришла сюда предложить ему сделку, но не намерена молчать, если его обращение со мной мне не по душе.

– Старые привычки с возрастом не меняются, но правду говорят: старый конь борозды не испортит.

Он снова это делает. Вздергивает даже игриво брови, заставляя меня в очередной раз нервничать, да так, что мне становится жарко.

Машинально касаюсь горла, чувствуя себя уязвимой, но поджимаю губы, стараясь придать себе серьезный вид. Я здесь ради дела, а не для того, чтобы, как многие знакомые жены бизнесменов средней руки, флиртовать с привлекательным миллиардером, владельцем газет, заводов и пароходов, чтобы урвать себе мужика побогаче.

В конце концов, я и сама приложила руку к основанию сети автосалонов. Я не какая-то охотница за богатствами, желающая подцепить папика.

Ловлю на себе равнодушный взгляд секретарши и едва не морщусь. Мне ведь пятьдесят, я уже давно в этой сфере неликвид, так что несмотря на мою привлекательность, даже красотка из приемной Наумова не рассматривает меня, как искательницу богача.

Когда мы остаемся в его кабинете одни, и секретарша уходит, оставив нам чай и кофе, я сразу беру быка за рога.

– Глеб Анатольевич, вы человек занятой, и я бы не хотела отнимать у вас много времени. Хотела бы сразу перейти к делу, которое, как я уже сказала, не терпит отлагательств.

– Хотите продать мне свою долю в компании?

Я замолкаю и удивленно смотрю на Наумова, который буквально читает мои мысли. Я ведь никому не говорила о своих планах. Что еще удивляет, так это резкая перемена в нем. Как только речь заходит о делах, он преображается, сбрасывая маску дамского угодника. Словно передо мной два разных человека.

– Откуда…

– У меня свои источники, Вероника Дмитриевна, – пожимает Наумов плечами. – Ваш муж…

– Почти бывший! – рычу я, не контролируя себя, и сжимаю сумочку на коленях с такой силой, что у меня аж пальцы болят.

– Лев Андреевич, – добавляет как ни в чем не бывало Глеб, будто уже обо всем в курсе, – подсуетился, так что акции вашей компании рухнули час назад. Неужели вы не в курсе?

Я судорожно хватаю телефон, но уже знаю, что слова Наумова подтвердятся. Неужели Лев затеял какую-то игру, чтобы точно выбить меня с шахматной доски?

– Я могу купить у вас все ваши акции по полной прежней стоимости, Вероника, – вдруг говорит снова Наумов, и я прищуриваюсь, чуя подвох. – Но с одним условием.

Не сказать, что у меня есть иной выбор, ведь я по-прежнему могу насолить Льву и продать акции конкуренту, пусть и за бесценок, но что-то во мне противится такому простому исходу мести.

И что-то мне подсказывает, что Глеб Наумов после многочисленных подножек, которые делал ему в свое время Лев, чтобы выжить его со своей территории, воспользуется возможностью отомстить врагу. Ведь тот не гнушался даже грязными методами.

– Что за условие?

– Мне поступило еще три предложения от акционеров вашей компании, и с вашими акциями я стану мажоритарным акционером, – говорит он и вдруг прищуривается, рассматривая меня с каким-то плотоядным интересом. – Я выкуплю ваши акции с условием, что вы станете моим представителем и займете должность генерального директора вместо вашего мужа. Но и это еще не все. Скажите, Вероника Дмитриевна, вы хотите отомстить своему мужу? Или предпочтете подставить другую щеку?

Глава 11

Я медлю с ответом, но не потому что раздумываю над тем, хочу ли я отомстить мужу. О, этого я хочу больше всего на свете – отплатить Льву по полной за всё то унижение, что я пережила за каких-то два коротких дня.

Меня интересует другое: почему вдруг Глеб Наумов решил помочь? Как ни крути, мы с ним все-таки были конкурентами, и я даже у него крупного поставщика практически из-под носа увела, заключив выгодный контракт. Лев тогда, помню, радовался больше меня, что удалось Наумова обставить.

Ладно, пусть даже это дело прошлое, но с чего вдруг ему вообще мне предлагать мстить и делать меня вдобавок генеральным директором? Любой бы на его месте выкупил акции за бесценок, воспользовавшись ситуацией и на этом бы мы распрощались.

Видя, что я медлю с ответом, Наумов улыбается: