Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 6)

– Успокойся, я уже и так собиралась уходить.

– Ты что устраиваешь?? – шипит Лев в лицо, – Ты с первого раза не поняла?? Проблем хочешь? Ну так я тебе их устрою!

Муж дергается ко мне, до хруста сжав кулак. Он… ударить меня собрался?

Я тут же ощетинилась:

– Только тронь!

Лев скрипит зубами, озирается по сторонам. Понимает, что и свидетелей слишком много, и при разводе побои не в плюс ему пойдут.

– Убирайся отсюда, – выплевывает он, – и чтобы возле Агаты я тебя больше не видел. Манатки собирай и чтобы сегодня духу твоего в доме не было.

Он скрывается в палате, а я еще несколько секунд отхожу от вывода, который меня как удар молнии поразил.

Лев только что чуть не ударил меня. Никогда! Никогда муж себе даже замахнуться на меня не позволял. А если бы сейчас не было посторонних глаз? Что тогда? Внутренний голос подсказывает, что совсем не пожалел бы.

Нервно тру шею. Как же плохо я, оказывается, знаю своего мужа… точнее не так. Как же он изменился, когда у него появилась другая любимая женщина… А я теперь, выходит, пустое место? Со мной теперь нельзя по-человечески?

Я бреду к кофейному автомату, который заметила у входа в отделение. С утра во рту не было ни крошки, я бегала в мыле, готовилась к гендер-пати, к долгожданному празднику, на котором узнала бы, кто родится у сына – внук или внучка.

А ведь, не пойди я тогда чуть раньше наверх, не застала бы той сцены и ведь сидела бы сейчас на празднике, пока Агата смеялась бы надо мной, оставив круглой дурой. С разочарованием выключаю диктофон. Пока никого на чистую воду вывести не удалось, но это только начало.

Ароматный кофейный запах бодрит и я успеваю сделать глоток, когда кто-то внезапно пихает меня в бок.

Чуть не подавившись, я оборачиваюсь и хочу уже отчитать неуклюжего незнакомца, но застываю, когда вижу перед собой Агату.

– Что, думаете я не поняла, что вы не просто так ко мне пришли? У вас наверняка диктофон или камера были запрятаны, а может и все вместе.

Агата подступает ближе, чтобы никто посторонний нас не услышал, и говорит:

– Только попробуй подойти ко мне снова, старушенция, и я такой скандал устрою, что Лев тебя точно в какую-нибудь психушку упечет. Лучше не лезь не в свое дело и Захар все узнает, когда надо будет. А сейчас сделай всем милость – просто исчезни и никому не мешай.

Сейчас невестка даже не скрывает неприязни и это почему-то удивляет меня больше всего.

– Почему? Почему ты такое говоришь? Я же сказала, что можешь забирать своего Льва со всеми потрохами! Как ты вообще так можешь? Я же к тебе как к родной дочери относилась!

– Да мне твоя забота поперек горла вместе с твоими дурацкими домашними пирожками, – шипит Агата, – я тебя на дух не переношу с самого начала. Но забавно было смотреть, как ты блинчики мне жаришь после того, как я тайком с твоим мужем в кладовке обжималась.

Она ухмыляется, бесстыже глядя мне прямо в глаза. А мне будто кулак под дых всаживают.

Еще оставалась хоть какая-то слабая надежда, что все это гадство происходило не под крышей нашего дома, а где-нибудь в отеле. Не там, где я с любовью подбирала каждую деталь: заказывала у мастеров стол, мебель, пошив штор, да что угодно! По крупице создавала уютное семейное гнездышко, куда хотелось возвращаться после работы, где приятно было коротать вечера. А его вот так просто взяли и осквернили…

Я стискиваю свободную руку в кулак, чтобы не влепить потаскухе пощечину, и едва сдерживаюсь, чтобы не плеснуть ей в лицо горячий кофе. В любом случае я останусь в проигрыше – и этого Агата как будто ждет, подначивая меня:

– С тобой-то Лев не особо супружеский долг исполнял, да? Неудивительно, старухи никого не привлекают.

Усмехаюсь.

– К твоему сведению, Лев старше меня на три года. И это сейчас он хорохорится и скачет как молодой сайгак, перед тобой выделываясь. Но пройдет пару десятков лет и рядом с тобой останется дряхлый старик, из-под которого ты будешь выносить утки. Но это неудивительно, что он тебя привлек, крыс всегда на тухлятинку тянет. Кстати, на вот, допей, – впихиваю в руки Агате свой стаканчик с кофе, – это ведь по твоей части за другими остатки подбирать.

Секунду наслаждаюсь ошалевшим от такой отповеди лицом любовницы мужа и, развернувшись на невысоких каблуках, направляюсь к выходу. Агата что-то вопит вслед, но я уже не обращаю внимания. Мысли заняты совсем другим.

Раз все вытирают об меня ноги, значит пора переходить к другому плану – самой изощренной и лютой мести за все унижения, что я пережила.

Глава 8

Когда я выхожу на улицу, жадно хватаю ртом воздух и опираюсь спиной к стене, так как от шока и слабости кружится голова. Несмотря на ту уверенность, что я демонстрировала Агате, внутри меня всё дрожит, не каждый ведь день на тебя вываливаются такие неприятные новости.

Мало того, что муж изменил и заделал ребенка на стороне, так еще и не признается, выставляя меня перед гостями ненормальной дурой, которая на фоне ревности сына к невестке выдала такое, во что не каждый поверит. Так и сын встает на сторону своей любимой, в ней он уверен на все сто.

Я зажмуриваюсь, пытаясь понять, для чего Лев затеял всё это. Ну разве не мог, как нормальный мужик, просто признаться, что предал, изменил, потребовать развода, чтобы мы расстались, как цивилизованные люди. Так нет же…

Он ломает трагикомедию, пудрит мозги сыну и преследует какие-то свои меркантильные цели. Не сомневаюсь даже, что его игра связана с деньгами и бизнесом, который давно вскружил ему голову.

Вспоминаю в этот момент, каким он был в молодости. Босоногим мечтателем, который хотел помогать ближним, жертвовать оставшиеся от зарплаты крохи в детские дома и приюты для животных. Осуждал богачей, которые сидели на своем злате и лишь копили деньги, не помогая нуждающимся. А спустя годы, когда сам стал одним из богачей…

И как я не заметила, что с возрастом он изменился, и не в самую лучшую сторону?

Неужели настолько была ослеплена любовью, что не замечала очевидного?

Не виню себя, стараюсь внять разуму, который твердит, что всё ведь происходило незаметно. Он ведь не сразу стал таким черствым мудаком, а лишь со временем. Постепенно, шаг за шагом отдалялся от того мужчины, в которого я когда-то влюбилась.

– Ника? Ты как? Поговорила с этой дрянью? Что она сказала? – доносится до меня вопросительная интонация Лиды.

Она всё это время ждет меня снаружи, хоть я и пыталась убедить ее, что обратно доеду сама. Когда она хватает меня за руки, слегка сжимая мои пальцы в поддержке, я благодарно улыбаюсь. Обычно предпочитаю переживать свое горе наедине, когда рядом никого нет, но в этот раз всё иначе. Рада ее присутствию, ведь ее тепло дает мне понять, что я в своей беде не одна.

Всю жизнь полагалась на мужа, а затем и на сына, считала их самыми близкими людьми, которые никогда не предадут и будут рядом, поддержат, когда мне больше всего нужна будет помощь. Но когда в мой дом приходит истинная беда, их не оказывается рядом. Именно они оба и становятся причиной моих слез. Защитниками Агаты, которая становится для меня той самой роковой бедой.

– Поговорила, – отвечаю я Лиде. – Она оказалась гораздо хитрее меня. Подстроила всё и выставила меня злодейкой в глазах сына. Захар теперь считает, что я хотела выкидыша у Агаты.

К концу речи мой голос затихает, и я всхлипываю, больше не в силах держать боль и обиду в себе. Утыкаюсь в плечо Лиды и ненадолго позволяю себе слабость в виде слез. Она обнимает меня крепко и не отходит ни на шаг. Но молчит, чему я радуюсь, так как слова сожалений мне сейчас не помогут. Молчаливое утешение как нельзя кстати.

В себя я прихожу довольно скоро, когда понимаю, что мы на виду, и в любой момент наружу могут выскочить Лев или же сам Захар. Сегодня его обвинения в черствости я уже не выдержу, мое сердце не способно пережить столько предательства за один день.

– Лид, можно я у тебя остановлюсь на пару дней, пока не найду новое жилье? – спрашиваю я у нее, когда мы снова садимся в машину. Она за руль, а я на пассажирское сиденье.

– Конечно, могла бы и не спрашивать. И не на пару дней, а сколько потребуется. Мой Пашка еще две недели в больнице будет лежать, так что составишь мне компанию, а потом что-нибудь придумаем. Ты уверена, что хочешь оставить дом? Он ведь ваш совместно нажитый, не забывай. Позволишь этой малолетней дряни победить?

В словах Лиды есть зерно истины, но ей меня не понять. Дело ведь не только в том, чтобы обозначить границы и свою власть, но и сберечь свои чувства.

– Нет, Лид, я не смогу.

Когда мы подъезжаем к дому, во дворе уже никого нет. Валяется только мусор, который никто не удосужился убрать за собой, но при этом гости забрали еду. Усмехаюсь тому, какие наглые знакомые и подружки у Агаты, прямо под стать ей. Приходят в чужое жилище, обносят его и оставляют после себя одни лишь ошметки.

Дом, когда я вхожу внутрь, выглядит опустевшим, словно из него ушел уют. Я осматриваюсь вокруг каким-то новым взглядом, касаюсь мебели, которую выбирала с любовью, с таким трепетом, что на душе снова возникает удушающее волнение.

Я столько сил вложила в этот дом, в каждую его частичку, но теперь он был отравлен дыханием Агаты и ядом Льва. Как только я закрываю глаза, никак не могу избавиться от мысли, что именно здесь, прямо под моим носом, мой муж наставлял мне рога.