Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 5)

– Я-то как раз не забыла, кто ты и что из себя представляешь, Лев. Если ты забыл, я с тобой с тех времен, когда ты был никем. Нищим студентом с большими мечтами, которые я помогла тебе исполнить.

Я напоминаю ему о том, что именно я когда-то поспособствовала тому, что мы совместно открыли сеть автосалонов. Лев прищуривается, разглядывая меня со злой усмешкой, какую я никогда у него не видела, и от этого мне становится вдвойне не по себе.

– Дорогая Ника, – снова произносит с удивительным спокойствием Лев и поглаживает меня по плечам. Я дергаюсь и отодвигаюсь, не желая, чтобы он и дальше меня касался. Он слишком близко и стремится к полному контакту, словно хочет меня полностью подавить.

– Я тебе не дорогая! – перебиваю я его и сжимаю зубы.

Делаю несколько шагов назад, но упираюсь в спинку дивана. Отступать дальше некуда, и я стискиваю кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.

– Хорошо, не дорогая Ника, – усмехнувшись, пожимает плечами Лев и подходит ближе, прижимая меня к спинке сильнее. Зажимает, не давая возможности сбежать. – У тебя нет никаких доказательств, что ты вложила хоть что-то в мой бизнес. Официально он принадлежит мне, как и этот дом, наши машины, загородная вилла. У тебя же ничего нет, кроме убитой хрущевки в городе, на которую я, так уж и быть, претендовать не буду.

– Эта убитая хрущевка, как ты выразился, досталась мне по наследству, Лев, так что не петушись, проявляя якобы благородство, будешь пушить перья перед своей курочкой. А мне в уши заливать не надо, не дорогой, – последнее выплевываю, четко проговаривая каждую букву, будто вбиваю молотком сваи.

– Язык попридержи, старая маразматичка. Ты без пяти минут разведенка без гроша за душой, а если я очень сильно разозлюсь, то следующие лет десять ты проведешь в местах не столь отдаленных.

– Угрожаешь? Так уверен в своих умственных способностях?

Я вздергиваю бровь и пытаюсь хорохориться, не показывая, как мне страшно находиться рядом с мужем, который мне совсем не знаком. Не с этим человеком я провела последние тридцать лет своей жизни. На секунду даже кажется, что это кошмарный сон, и я вот-вот проснусь, но время идет, а ничего не меняется.

– В общем, даю тебе времени до возвращения Захара и Агаты из больницы. Как только они вернутся, ни тебя, ни твоих вещей в доме быть не должно. Усекла? Ты меня знаешь, я дважды повторять не люблю.

Лев хлопает кулаком по спинке дивана, заставляя меня зажмуриться, а затем уходит, посчитав наш разговор законченным. Я же тяжело дышу и прижимаю руки к груди, пытаясь унять заполошно колотящееся сердце, которое так сильно бьется, что меня немного тошнит.

Мысли ворочаются в голове вяло, но все они сводятся к одному. Я должна вывести на чистую воду Агату. Не позволю ей и Льву запудрить мозги сыну. А с угрозами мужа разберусь позже. И у меня припрятан козырь в рукаве, так что свои угрозы он может засунуть себе в одно место, да куда поглубже.

Лида, как только слышит, что я собираюсь ехать следом за скорой помощью в больницу, сразу же подрывается и идет со мной. Отбирает у меня ключи, запрещая самой вести машину, так что у меня есть где-то полчаса перед встречей с Агатой тет-а-тет.

Когда мы подъезжаем, у больницы я вижу две машины. Одна принадлежит Льву, вторая – Захару. Но когда я вхожу, они оба окружили врача и терроризируют его вопросами, так что у меня есть немного времени, чтобы побыть с Агатой в палате наедине.

Вот только на этот раз я поступлю по-умному. Включаю диктофон на телефоне и только потом вхожу. Сжимаю зубы при виде вальяжно лежащей на кушетке Агаты. Вид у нее настолько довольный, что мне так и хочется стереть это самодовольное наглое выражение с ее лица.

Я ведь всё для нее делала. Старалась окружить заботой, мягко ввести ее в семью. С нетерпением ждала пополнения в нашей семье и даже терпела ее капризы и подколки, которые списывала на беременность и гормоны. А оказывается, всё гораздо проще.

Агата вознамерилась украсть моего мужа и заграбастать наследство, которое принадлежит Захару по праву рождения. Оставить нас обоих за бортом.

– Что вы тут делаете? – прищурившись, недовольно говорит Агата, когда замечает меня. Ее голос на этот раз кажется мне визгливым и неприятным.

Я не отвечаю. Толкаю дверь обратно и закрываю его на замок. Никто не помешает нам поговорить откровенно. Я выведу ее на чистую воду.

Глава 7

Когда разворачиваюсь к Агате, замечаю в ее глазах испуг. Он мелькает всего на секунду и тут же она берет себя в руки. Это даже немного веселит. Неужели любовница мужа боится оставаться со мной один на один? Откровенного разговора опасается или думает, я ей в космы вцеплюсь?

Я и впрямь была бы не против их проредить, но я здесь не за этим, а ради дела. Пока не время для эмоций.

– Имейте в виду, мне нельзя волноваться! Я в положении! И вообще сейчас закричу, – тараторит Агата.

Она беспомощно барахтается на кушетке, прежде чем ей удается сесть.

– Не переживай, таскать тебя за волосы не собираюсь. Может ты меня и считаешь выжившей из ума старухой, но я таковой не являюсь. Я просто пришла поговорить. Как женщина с женщиной.

Я ставлю стул рядом с кушеткой Агаты и сажусь на него.

Очевидно, что скандалить и говорить на повышенных тонах не выход – во-первых, услышат, а во-вторых, этим ничего не добьешься. Это с виду невестка девочка-припевочка, но я не мужик, меня невинными глазками и большой грудью не отвлечешь. Так что я выбираю мягкую тактику.

– Нам с вами не о чем разговаривать.

– Ну как же, - хмыкаю я, – у нас с тобой много общего. Ты вроде как моей невесткой должна была стать, а в итоге метишь уже на место жены своего свекра.

Как ни пытаюсь, сарказм все равно прорывается. Тяжело мне удержать себя в рамках и строить из себя понимающую, когда ото всей этой истории тошно.

– Не понимаю, о чем вы, Вероника Дмитриевна.

На секунду прикрываю глаза, чтобы не вскочить и не встряхнуть эту дрянь за плечи как следует. Агата еще и голосок такой жалобный делает, будто я сама себе всю эту сцену в спальне между ней и моим мужем придумала.

Но нет. Все это было наяву, к сожалению.

– Ты ведь тоже женщина, – собрав все остатки самообладания, я пытаюсь поговорить мирно, – поверь мне, молодость проходит быстро. Не проходит даже – пролетает. Вроде вот только тебе двадцать, моргнул, а уже первые морщинки появляются.

– К чему вы клоните? – хмурится невестка.

– К тому, что ты тоже когда-нибудь окажешься на моем месте. Или твой ребенок, возможно, если это будет девочка. Да даже и мальчик. Представь, что с ним поступят так же, как ты сейчас поступаешь с Захаром.

Агата дергается, открывает рот, чтобы ответить, но я жестом останавливаю.

– Я ведь не против развода. Оставайся со Львом. Я после всего этого с ним даже в одном помещении находиться не собираюсь, не то что жить одной семьей. Забирай себе. Ребенка родишь, будешь жить с ним. Только признайся Захару. Расскажи правду. Пожалуйста. Я сейчас… я как мать тебя прошу. Ты ведь тоже скоро мамой станешь…

Нахмурившись, невестка смотрит на меня исподлобья. Размышляет и я с тревогой жду от нее ответа. Но вместо нормальных слов она вдруг принимается громко навзрыд плакать.

– Оставьте меня в покое! Что вам нужно?! Вы хотите, чтобы я ребенка потеряла?? Вы этого добиваетесь?! – кричит Агата визгливым тоном.

Слишком громко, чтобы это было настоящими рыданиями. И глаза у нее совсем не красные.

В дверь кто-то ударяет, а когда она не поддается, удары сыпятся уже градом.

– Агата! Агата, что там происходит?! – слышится обеспокоенный голос Захара.

Именно в этот момент невестка выдает себя. Она зыркает на меня полным ненависти взглядом, забыв, что только что вообще-то рыдала, и ухмыляется зло.

– Тут твоя мама!

– Мам?! Ты что там делаешь?! Открывай дверь немедленно!

– Ника, открой сейчас же! – басит муж, колотя вместе с сыном в дверь.

Агата улыбается злорадно. Понимая, что ничего я больше не добьюсь, поднимаюсь со стула и сама отпираю дверь, которая уже ходуном ходит. И как по команде врубается та же пластинка – нытье невестки сразу же раздается за спиной.

– Что такое?? Она тебя ударила?? – Захар, зыркнув волком, тут же бросается к Агате.

Та всхлипывает, утыкается ему в грудь, хватается за рубашку и вся дрожит. И никто из них не видит, что эта сцена насквозь фальшивая.

– Захарчик, я… я уже в чем угодно готова признаться, лишь бы только это прекратилось! Я больше не могу! – сотрясается она от плача, заикается даже, – Давай я просто скажу, что она хочет услышать, и можем расстаться! Раз твоя мама считает, что так будет лучше, раз считает, что я тебе не пара… Я переживаю за ребеночка, я ведь его так потеряю… наверняка твоя мама только рада будет…

Агата всхлипывает, безбожно давя на больное.

– Боже, что ты такое говоришь?? Видишь, до чего ты ее довела?! – срывается на меня Захар, – Мама, какого черта ты не угомонилась?? Что тебе нужно от нее??

Лев мрачнее тучи. Он всегда такой, если его гордость уязвляют, а тут новая женушка плачет, срочно надо разобраться с обидчицей.

– Иди сюда! – рявкает он и, схватив меня за руку, выволакивает из палаты.

Все происходящее так абсурдно, что я даже никак не реагирую. Наверное свою дозу шока и слез я сегодня получила, так что вырываю ладонь из хватки, когда мы оказываемся в коридоре, и спокойно отрезаю: