Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 4)

Лида причитает и я ее понимаю. Я сама до сих пор в шоке, а когда узнала, так вообще словно удар получила. Но сейчас от ее стенаний лишь еще более тошно становится.

Вне беседки суетятся, кто-то оперативно вызвал скорую. Бригаду провожают в дом, гости шушукаются, не понимая, расходиться им или нет. Да и новость обсуждают – это же надо, мамаша жениха совсем с ума от ревности сошла. А вдруг правду говорит, ты представь?

Я зажмуриваюсь и роняю голову на сложенные на столе руки. Какой же стыд! Но, хуже всего, что мне никуда от этого не сбежать. Я не могу просто взять и уехать, мне надо что-то делать, надо достучаться до сына. Не позволю так жестоко его обманывать!

На мое плечо ложится ладонь Лиды.

– Хочешь, я попробую поговорить с Захаром? – спрашивает подруга с сочувствием.

Я вытираю горячие слезы, сбежавшие по щекам. Секундная слабость. Тяжело оставаться внешне спокойной, когда твоя привычная жизнь просто рухнула. И мне ведь не двадцать, чтобы начинать ее сначала. Мне пятьдесят через несколько месяцев. Это значит всё, я останусь одинокой до конца своих дней.

Потому что после такого предательства от человека, которому верил, как себе, тяжело оправиться. А еще потому что мужики, оказываются, в любом возрасте предпочитают помоложе. И обязательно найдется такая вот Агата, готовая раздвинуть ноги, наплевав на огромную разницу в возрасте, лишь бы заарканить кого побогаче.

А женщины моего возраста уже всё – отработанный материал на обочине жизни. Деньги на развитие бизнеса дала? Бизнес этот самый развивать помогала, связи наработала, сына родила? Ну так всё, дорогая, отойди в сторонку и не мешай налаживать новое счастье.

– Тут не с Захаром надо говорить, – хрипло выдавливаю я и решительно поднимаюсь.

Во что бы то ни стало я должна вывести Льва на чистую воду! Захар не просто незнакомый мужчина, с которым за женщину можно соперничать, он его сын! Как можно вообще так нагло его обманывать?!

– Пойти с тобой?

Лида с готовностью вскакивает на ноги, вглядываясь с беспокойством в мои глаза. Конечно же я отрицательно качаю головой. Этот разговор должен быть один на один, без посторонних. Это наше со Львом личное.

Когда выхожу из беседки, голоса гостей притихают. Их взгляды притягиваются ко мне, как магнитом. Но мне стыдиться нечего. Пусть считают меня истеричкой или сумасшедшей, но это не я обрюхатила невесту родного сына! Не я предала жену, с которой в браке душа в душу прожили тридцать лет.

Захожу в дом и останавливаюсь в коридоре, откуда видно гостиную. Агата охает и держит одной рукой живот, а второй вцепилась в ладонь Захара.

– Что такое, доктор? – спрашивает он с беспокойством у фельдшера.

– Успокойтесь, ваша жена просто перенервничала. Но я рекомендую все-таки поехать с нами и лечь в стационар на пару дней. Врачи понаблюдают за состоянием, лишним не будет. Сами понимаете, срок уже приличный и лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Конечно! Это даже не обсуждается!

– Но милый… я уже лучше себя чувствую, – канючит Агата.

– Нет, любимая. Доктор прав, лучше перестраховаться, – стоит на своем Захар.

Я шумно выдыхаю. Как же легко крутить влюбленными мужчинами! Особенно когда тот ждет долгожданного ребенка. Все готов к ногам кинуть.

– Ну вот и хорошо, что всё обошлось, – а это уже до боли знакомый баритон мужа. – Но Захар прав, стоит полежать в больнице. Всего каких-то пару дней, но зато малышу точно ничего не будет угрожать.

Оказывается всё это время Лев находился в гостиной вместе с сыном и любовницей. Я смещаюсь чуть вправо и замечаю, что Агата бросает на моего мужа долгий взгляд. Лишь после этого кивает и соглашается ехать в больницу.

– Жалко только, что мы так и не узнали пол нашего ребеночка, – бормочет она жалостливым голосом, когда Захар помогает ей сесть.

– Не переживай, солнышко. Мы устроим новое гендер-пати, снова. Главное – ваше с малышом здоровье, – гладит с трепетом сын живот Агаты.

– Да, но твоя мама…

Даже отсюда вижу, как ее глаза наполняются слезами.

– Мамы на нем не будет, – отрезает жестко Захар, – это будет праздник только для нас.

Агата слабо улыбается и жмется к Захару.

Вот же стерва!

– Вы будете собирать какие-нибудь вещи в больницу? – спрашивает фельдшер, сложив медикаменты в чемоданчик.

– Конечно, – кивает сын.

– Ой, нет, я сама! – тут же резво вскакивает на ноги уже без посторонней помощи Агата. – Не беспокойся, Захарчик.

– Аккуратнее! Я тебя провожу.

Быстро прячусь за дверью кухни. Невестка с сыном поднимаются на второй этаж, следом уходят и фельдшеры скорой, чтобы подождать на улице в машине. Я лишь надеюсь, что Лев не ускользнул никуда и выворачиваю в коридор.

С мужем мы сталкиваемся на пороге гостиной. Лев явно не ожидает меня увидеть, потому что на автомате шарахается назад. Пользуясь его замешательством, я тут же прикрываю за собой дверь.

– Дорогая, ты пришла в себя? Тебе надо поспать, ты слишком устала. Такой скандал устроила при гостях, неудобно теперь, – взяв себя в руки, Лев принимается играть внимательного семьянина.

Но мне этого спектакля хватило уже с головой.

– Как ты мог, Лев? – перебиваю, стискивая кулаки, – Я всё переживала, что ты невесту сына никак не можешь принять, а оказывается она тебя в своей койке вполне себе радушно принимала. Так ты ее ненавидишь, что ребенка даже заделал?

– Ника, – морщится Лев, как от набившего оскомину лимона.

– Почему она? Скажи, Лев, почему именно невеста Захара? Разве тебе не стыдно ему в глаза смотреть? Он ведь думает, что это твой ребенок! И не надо отпираться, я слышала ваш с Агатой разговор в спальне! От начала и до конца!

Муж, похоже, планировал до самого конца отпираться, но стоило ему услышать о том, что я стала свидетельницей их с любовницей разговора, как Лев меняется в лице. Вместо пресно-скучающего выражения лица на губах возникает ухмылка.

– А, слышала? Как она мне ртом приятно делала тоже слышала или уже ушла?

Меня парализует, словно молния через тело проходит. Широко распахнув глаза, я неверящим взглядом смотрю на мужа. Моего мужа, который никогда бы не позволил себе так со мной говорить!

А Льву как будто мало. Он словно упивается тем, как мне больно.

Шагнув ближе, он цедит мне в лицо:

– Раз слышала, значит, собирай свои вещи и проваливай. Твое время ушло. Захар твоим россказням все равно не поверит, а доказательств у тебя нет. Если не хочешь, чтобы я тебя умалишенной выставил и без копейки оставил – уйди сама, тихо и без скандалов. Иначе остаток жизни побираться будешь, уж это я тебе гарантирую.

Глава 6

… Собирай свои вещи и проваливай… Побираться будешь… Захар твоим россказням не поверит…

Слова мужа эхом отдаются у меня в голове, повторяясь раз за разом, словно желают свести меня с ума. Не этих слов ждешь в ответ на то, что ты знаешь об измене мужа.

“А чего ты ждала?” – спрашиваю я саму себя, глядя при этом в наглые бесстыжие глаза Льва, который щерится довольно, будто не то что ни капли не стыдится своего гнусного поступка и той жестокости, которую проявляет к своей законной супруге, так еще и гордится тем, что может сказать мне всё прямо в лицо. Не юлить и извиняться, как другие мужики, подкаблучники и слабаки, а быть настоящим мужиком и вести себя, как того хочется. Я вдруг вспоминаю все эти его слова и нелицеприятные эпитеты, которыми он крыл когда-то своих друзей, которые ходили налево, а потом задаривали своих жен драгоценностями.

– Был бы настоящим мужиком, сказал бы всю правду в лицо, так и так, дескать, разлюбил, и ушел бы из дому. Так нет же, нюни распустил, как баба, и на коленях перед ней ползает. Сам ей в руки букет дает, которым она его же сама и отхлестает.

Так он говорил, когда его двоюродный брат признался несколько лет назад жене в измене. Мне тогда казалось, что Лев дело говорит, что его брат – никчемный трус, который обманывал двух женщин, а сейчас… Сейчас я понимаю, как была слепа, не видя в его критике ничего зазорного. Нормальных мужчин, которые испытывали вину перед женами, он не считал за мужиков, а вот тех, кто оставлял своих жен с детьми, уходя навстречу новому счастью, хвалил.

Господи, какой же я была идиоткой, что закрывала на все эти красные сигналы глаза, верила, что мой-то муж не такой, как другие. Мой Лев – настоящий лев, который всегда будет на стороне своей львицы. А оказалось, что он просто…

– Гиена, – выплевываю я, не собираясь скрывать своих истинных эмоций, раз муж позволяет себе не только обзывать меня, но еще и смеет выгонять из собственного дома, как какую-то бродяжку без роду-племени.

– Что ты сказала?! – цедит сквозь зубы Лев, сжимает кулаки и надвигается на меня.

Я же отступаю, вспомнив вдруг, что передо мной теперь не любящий муж, а совсем другой человек, который не гнушается ничем, чтобы получить желаемое и сделать всё по-своему.

– Что хотела, то сказала, – говорю я, вздернув подбородок.

– А ты не много на себя берешь, Ник, а? Забыла, кто я и какие у меня возможности? – улыбается Лев, но это больше напоминает мне оскал. И говорит вроде вкрадчиво и спокойно, но в его голосе отчетливо слышится угроза.

Его рука медленно поднимается, и пальцами он хватается за мои локоны, вертит на весу, словно демонстрирует, кто из нас главный. Он мнит себя хозяином положения, не сомневается, что я буду делать всё, что он скажет. Как это обычно и было, ведь мы были единой семьей, и я никогда не оспаривала его авторитет. Ни перед родственниками, ни перед сыном, ни перед подчиненными. Вот только если я считала свое поведение признаком гармоничной пары, где каждый должен идти на уступки и компромиссы, то Лев, видимо, стал ошибочно полагать, что он не просто глава семьи, а тиран, чьи приказы должны беспрекословно исполняться лишь в угоду ему, и только ему.