Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 31)

– И в мыслях не было. Просто констатирую факт. Тебе идет моя футболка. Хотя без нее было лучше.

Я смеюсь, и этот легкий беззаботный смех мне самой кажется чем-то непривычным. Так хорошо сейчас находиться здесь, в уютной кухне, вместе с мужчиной, от которого дрожь в коленях. Я чувствую себя в безопасности, наконец-то любимой и желанной, и от этого не перестаю улыбаться. Здесь, рядом с Глебом, все ужасы случившегося кажутся далекими дурными снами.

Но они не спешат отступать, не спешат оставлять меня так просто.

Слышу, как входная дверь хлопает и Глеб, посерьезнев, поднимается и одним движением задвигает меня за себя. Прячет от чужих глаз, чтобы никто не увидел меня в одной футболке. На кухне появляется начальник безопасности и Наумов хмуро цедит:

– Макс, я же просил меня не беспокоить.

– Прошу прощения, босс, но это срочно. Мы кое-что нарыли.

Напряжение мгновенно возвращается в комнату. Глеб отодвигает для меня стул, дожидается, когда я сяду и мои голые ноги не будет видно. Лишь тогда с серьезным видом кивает:

– Говори.

— Мы нашли кое-что по делу Орлова. И… по вашему отцу, Вероника Дмитриевна.

Я застываю, руки начинают дрожать. Торопливо ставлю чашку с кофе на стол, чтобы не уронить и не вылить его на себя. Сердце нехорошо сжимается.

Поймав мой взгляд, Наумов сжимает мою ладонь. Показывает, что я рядом, что я не одна. Судорожно кивнув, смотрю на Макса.

— В общем, нашелся один человек, что работал у... в общем, кое-кого, он просил сохранить себя инкогнито, переживает, что он свидетель. Короче, этот самый человек сохранил у себя несколько отчетов с прошлой работы, якобы для подстраховки, но я думаю, что хотел шантажировать Льва. Может потом струхнул или что еще, не знаю...

– Давай ближе к делу, Макс, – подгоняет нетерпеливо Наумов.

– Короче, ваш отец, Вероника Дмитриевна, за месяц до смерти нанял частного детектива для расследования гибели Виктора Орлова. А потом ваш отец скоропостижно скончался якобы от своей любви к выпивке. Следом за ним через неделю пропал без вести и детектив, который вел дело. Тогда вместе этот факт не связали. Так вот, в тех отчетах детектив писал, что смерть Орлова не была несчастным случаем, его столкнули. Даже нашел тому свидетеля, рабочего, который вернулся на стройку за забытыми вещами. Лев Андреевич был главным подозреваемым и ваш отец это знал. Возможно, он собирался отправиться в полицию, но Иванченко его опередил...

Я закрываю лицо ладонями, не в силах выдержать горькой правды. Одно дело подозревать Льва и совсем другое – узнать, что подозрения были правдой. Мой муж и правда поспособствовал тому, что отец так быстро сгорел. Он не пил от горя или слабости в тот момент, это все Лев, он подстроил. Знал про папин недуг, что он мог уходить в запои, и воспользовался этим... и ведь этого человека в дом привела я... вышла замуж, родила от него, жила рядом столько лет, не подозревая правды...

— Это еще не все, — глухо продолжает Макс, глядя в пол. — Мы проверили финансовые потоки того периода. Деньги со страховки Орлова Лев не просто забрал. Он провел их через несколько подставных фирм... одна из которых была оформлена на вашего отца, Вероника Дмитриевна. Без его ведома, конечно. Похоже, Лев готовил его на роль козла отпущения, если бы что-то пошло не так. Но потом тот узнал детали смерти Виктора и Лев "помог" ему уйти.

Еще недавно я думала, что хуже все стать не может, но оказалось, что чем больше я узнаю о своем муже, тем сильнее мне кажется, что я его настоящего никогда не знала. Сколько еще темных делишек он провернул? Сколько людей от него пострадало? Да он даже на меня счет умудрился открыть, чтобы обвинить в мошенничестве, сына родного не пожалел! Все эти годы Лев носил маску. Наверное, я бы никогда и не узнала бы, с каким монстром жила, если бы случайно не застукала его с Агатой и не услышала их разговор.

Зажимаю рот рукой, настолько тошнотворно мне становится. В глазах собираются слезы и я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать. От сочувственного взгляда Макса еще больше становится не по себе.

Глеба информация, которую рассказал начальник безопасности, приводит в настоящую ярость. Он стискивает кулаки, желваки начинают ходить по скулам, с такой силой Наумов сжимает челюсти.

— Макс, найди мне Льва, — чеканит он каждое слово. — Мне плевать, как. Переверни весь город, но найди. Я хочу поговорить с ним. Лично. И пусть парни выгонят с гаража машину. Настало время наносить этому вонючему клопу ответный удар.

Глава 39

Макс выходит из кухни, оставляя за собой звенящую тяжелую тишину. Мне кажется, что из звуков остался лишь тяжелый набат сердца, настолько его стук заглушает все остальное. В висках пульсирует и я закрываю глаза, чтобы не дать зарождающейся мигрени стать невыносимой.

Помогает мало, потому что перед глазами сразу предстают образы, которые живо рисует воображение, используя рассказ Макса. Вот мой отец, нанимающий детектива. Его страх и его отчаяние передаются и мне, когда представляю, как он узнал правду о зяте. Столько лет я считала смерть папы трагической случайностью, корила его за слабость характера из-за его алкогольной зависимости.

А все это время убийца был рядом. Спал со мной в одной постели, воспитывал нашего сына, улыбался мне за завтраком. Даже смел прикасаться ко мне, как муж, заниматься со мной сексом... меня пробирает дрожью от омерзения.

– Ника.

Голос Глеба, низкий и твердый, вырывает меня в реальность, словно я выныриваю из черного омута. Растерянно моргнув, я перевожу на него взгляд. Лицо Наумова непроницаемо, но в глубине глаз полыхает пламя. Только на этот раз не то же, что было ночью. Тогда его взгляд пылал от страсти и желания, сейчас же он горит решимостью и жажлой мести.

Глеб не пытается меня утешать, не говорит пустых слов. Он просто подходит и снова берет мою руку в свою широкую ладонь. Его пальцы крепко, почти до боли, сжимают мои.

– Ты останешься здесь. В безопасности. Это не обсуждается.

– Я хочу поехать с тобой, – мой голос звучит слабо, но в нем пробивается упрямство. – Я хочу посмотреть в глаза этому уроду, хочу спросить, как у него хватило совести жить с таким дальше, как ни в чем не бывало.

Но Наумов непоколебим.

– Нет, – отрезает он. – Ты знаешь Льва, он использует эту ситуацию, чтобы просто вывести тебя из равновесия. Для него все эти смерти ничто, он просто поглумится над твоим горем. А я больше не хочу, чтобы ты от него страдала. Я разберусь сам. К тому же не забывай, что Лев может быть опасен. Как только он поймет, что его загнали в угол, может выкинуть все, что угодно. А я не могу тобой рисковать.

Он наклоняется и целует меня в лоб, словно ставит точку в нашем споре.

– Я вернусь, – обещает он и, развернувшись, выходит из кухни.

Поднявшись, я смотрю в окно и провожаю Глеба взглядом. И понимаю, что любая женщина, какой бы сильной она ни была, всегда мечтает, чтобы рядом с ней был такой человек, как Наумов. Равный, но все же чуточку сильнее. Чтобы не задавливал заботой, давал возможность проявить свою женскую силу, но в то же время мог в любой момент взять все на себя и решить любые проблемы, как настоящий мужчина.

Слышу, как на улице рычит мотор мощного внедорожника, и через несколько мгновений он выезжает за ворота. Я провожаю его взволнованным взглядом, потому что в салоне Глеб сидит один, за рулем. Сначала я решила, что следом выедет машина с охраной, но нет, ворота сразу начинают закрываться. Знаю, что Наумов мужик сильный, но все-таки... Лев способен на любую подлость, вспомнить даже, как он с бравыми бритоголовыми ребятами нас на машине тогда зажал, заставив затормозить... надеюсь, что Глеба где-то по дороге встретит машина охраны... Оставшись одна, если не считать охрану, расставленную по периметру, я снова принимаюсь бродить по дому, только переодеваюсь в обычную одежду. Не могу сидеть, сложа руки, ведь до сих пор потряхивает от смеси горя, злости и какой-то жуткой всепоглощающей вины. Я должна была догадаться. Должна была заметить, почувствовать, сделать хоть что-то. Помочь...

Рука сама тянется к телефону. Пальцы находят в контактах номер моей кумы и лучшей подруги Лиды. Набираю ее и кусаю губы – гудки кажутся вечностью.

– Ник? Привет! Что-то случилось? – голос подруги звучит как всегда бодро. На секунду даже мелькает мысль отключиться, чтобы не портить ей настроение, но мне очень нужна поддержка.

– Лида… – шепчу я, и голос срывается. – Лид, он…

– Что он? – тут же обеспокоенно торопит она. – Лев опять что-то выкинул? Говори, не молчи!

Я сглатываю комок в горле. Как сказать ей? Как обрушить на нее эту правду?

– Мой отец… Лида, Лев убил моего отца.

В трубке на несколько секунд повисает мертвая тишина. Я слышу только ее шокированный вздох.

– Что?.. Ника, ты уверена? Это… это не может быть правдой… – бормочет она растерянно. – Да, Лев скотина та еще, но не может же он... боже... это ведь не просто измена, это еще страшнее... не знаю, каким зверем нужно быть, чтобы решиться отнять жизнь человека. Еще и родственника собственной жены! У меня... у меня просто в голове не укладывается... неужели это правда?

– Правда, Лид, – подтверждаю сдавленно. – Глеб, он... в общем, его люди нашли доказательства. Лев подстроил все так, будто папа погиб от алкогольной интоксикации. Лев сам признался, даже запись есть. Более того, кажется, папа был не первым в его списке... кажется, я совсем не знала своего мужа, Лида...