Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 30)

– Захар? Сынок, что-то случилось???

– Да нет, мам, все в порядке, просто решил позвонить, – голос сына звучит хоть и хрипло, но спокойно.

Я облегченно выдыхаю. Наверное после всех этих событий я еще долго вздрагивать буду при любых звонках.

– Слава богу... как ты? Как себя чувствуешь?

– Сносно. Тело болит, конечно, но ничего. Правда тут как в бункере и охраны валом.

– Да, пока так надо, это для твоей же безопасности.

– Понимаю... а ты как? Все хорошо?

– Да, я в порядке.

– Я... – Захар замолкает на некоторое время и я жду, стиснув трубку.

Знаю, его мучает и то, что Агата носила не его ребенка, и что отец предал. Не только за спиной с его невестой спал, но еще и аварию подстроил. Хотела бы я забрать всю боль сына себе. Да, он вначале встал на сторону Льва и Агаты, но... кто захотел бы поверить в такую чудовищную правду?

– Я много думал, мам, – глухо говорит Захар и мне сдавливает горло спазмом от того, как убито звучит его голос. – Я очень хотел семью, ребенка, ты ведь знаешь... измена... в общем, меня это очень подкосило. Я подумал и решил, что не хочу больше участвовать в семейном бизнесе. Не хочу никаким образом контактировать с папашей.

Он замолкает и я воочию представляю, как Захар болезненно кривится.

– Сынок...

– Подожди, дослушай, – твердо отрезает он. – Я подпишу все документы, моя доля перейдет к тебе. Сам я... потом придумаю, чем займусь. И еще... я знаю, что одних слов мало и что я уже говорил это, но... я ведь поверил тогда ему. Поверил, что ты не в себе, ведь не может же моя почти что жена быть беременной не от меня. Это вообще для меня звучало, как абсурд! Легче было решить, что у родной матери нервный срыв... – невесело хохотнув, Захар продолжает: – я столько тебе наговорил... никакое "прости" всего этого не сотрет, но я не знаю, какие подобрать слова, как еще выразить, насколько мне стыдно. Я паршивый сын, мама. Прости меня.

Застывшие в моих глазах слезы скатываются по щекам и я поспешно стираю их ладонями.

– Перестань, Захар... ты ведь просто любил Агату, доверял ей. Конечно, у тебя даже в голове такая гнусность не могла уложиться. Но ты все еще мой сын. Что бы ни случилось, что бы ты ни сказал или ни сделал. Этот факт ничего не изменит.

– Спасибо, мама... за все спасибо.

– Меня и благодарить не за что, – слабо сквозь слезы улыбаюсь я. – Если бы не Глеб Наумов, не знаю, как бы все получилось в итоге.

Повисает недолгое молчание. Лишь спустя какое-то время Захар прочищает горло и спрашивает:

– Мам… а этот Наумов… он надежный? Ты ему доверяешь?

Я раздумываю несколько секунд, прислушиваясь к своей интуиции. Окидываю взглядом заправленную постель, пиджак на плечиках, вспоминаю уверенную выправку Глеба и прямой честный взгляд.

– Да, Захар. Более чем надежный.

Мы говорим еще несколько минут, и после этого разговора по душам становится чуточку легче. Мой сын в безопасности, он на моей стороне. Осталось лишь, чтобы его раны после предательства залечились. Хотя не знаю, могут ли такие раны затягиваться? Меня предал муж, а Захара и отец, и невеста разом. Нам обоим еще долго предстоит оправляться после такого удара...

Я спускаюсь вниз, завариваю себе чай на кухне и сажусь в кресло у камина, который Глеб так и не зажигал. Время тянется мучительно медленно. Я смотрю то на часы, то на телефон, жду звонка или хотя бы сообщения, но Наумов не звонит и не пишет.

Проходит час, второй, третий. Спокойствие, поселившееся на душе после разговора с Захаром, начинает постепенно таять. Вместо нее снова появляется тревога и предчувствие чего-то плохого. Не могу перестать думать, что Лев успел сделать еще какую-то подлянку. Вдруг у него получилось предоставить какие-нибудь доказательства и Глеба задержали надолго?

Когда за окном окончательно темнеет, я решаю отыскать Макса и потребовать отвезти меня в отделение. Лишь в этот момент, как по мановению волшебной палочки, снаружи слышится шум подъезжающей машины. Подскакиваю, как ошпаренная, и бегу к окну. Уже отсюда вижу внедорожник, на котором уезжал Наумов.

Сердце колотится так, что отдает в ушах. Я бросаюсь к входной двери, не дожидаясь, пока он войдет, и распахиваю ее. Глеб как раз направляется ко мне, на ходу расстегивая манжеты на рубашке. Уставший, но все равно с хищной ухмылкой на губах.

– Соскучилась? – его глубокий вкрадчивый голос заставляет колени подогнуться. Он входит в дом, оттесняя меня от двери и закрывая ее за собой.

Я не нахожу слов. Просто бросаюсь к нему на шею, вдыхаю ставший родным запах и не могу надышаться. Столько всего я успела прокрутить в голове за эти часы, столько ужасов придумать, что сейчас мне просто жизненно необходимо ощущать, что Глеб действительно рядом.

А Наумов времени не теряет, крепко обнимает в ответ, прижимает к себе так, что становится трудно вдохнуть. Вырываться я, правда, не пытаюсь. Просто не хочу.

– Все в порядке, – шепчет он мне в макушку. – Как я и говорил, пустая болтовня. Адвокат разнес их обвинения в пух и прах. Просто потеря времени.

– Я боялась, – признаюсь тихо, отстраняясь и вглядываясь в его глаза.

– Больше не бойся, – взгляд Глеба темнеет, становится серьезным. – Я рядом. И уже сказал, я никуда не уйду.

Он медленно наклоняется и на этот раз я не жду, не сомневаюсь. Я сама подаюсь навстречу Глебу, отбросив все свои страхи и предрассудки. И Наумов, ощутив мою решительность, целует требовательно и страстно. Это не исцеляющий поцелуй, как в прошлый раз. Это клятва. Обещание. Начало чего-то нового, немного пугающего из-за неизвестности и плохого прошлого опыта, но прекрасного.

Руки Глеба сжимают мою талию, а я запускаю пальцы в его волосы, притягивая еще ближе. Мир сужается до нас двоих, бешеное биение сердца вытесняет весь остальной шум. Все становится неважно, кроме всепоглощающего чувства, разгорающегося между нами.

– Лев проиграл в тот самый момент, когда посмел тебя тронуть, – хрипло говорит Глеб, отрываясь от моих губ. – Теперь он будет играть по моим правилам.

Он подхватывает меня на руки, и я испуганно вскрикиваю, инстинктивно обвивая его шею руками.

– Глеб, что ты делаешь?

– Иду наверстывать упущенное время, – усмехается он, глядя мне прямо в глаза.

И в этом взгляде столько огня, что я понимаю – этой ночью моя жизнь изменится окончательно и бесповоротно. И я, черт возьми, к этому готова.

Глава 38

Глеб несет меня по лестнице так легко, будто я ничего не вешу. Уткнувшись носом в его плечо, я вдыхаю его запах. Он так пьянит, что кружится голова – то ли от страсти, то ли от осознания того, что я, наконец, позволила себе этот шаг. Позволила довериться.

В спальне Глеб не ставит меня на пол. Осторожно, как драгоценность, он опускает меня на кровать и нависает сверху, опираясь на руки по обе стороны от моей головы. В полумраке его глаза кажутся почти черными, лишь блики от фонарей отражаются и кажется, будто в них горит огонь.

– Я так долго этого ждал, Ника, – хрипло шепчет он, касаясь губами моей щеки, спускаясь к шее, оставляя на коже дорожку обжигающих поцелуев.

Я выгибаюсь ему навстречу, забывая обо всем на свете. О бывшем муже, о его предательстве, об унизительных словах, которые так долго отравляли мне душу. Сейчас есть только Глеб. Его сильные руки, его горячие губы, его жадный собственнический взгляд.

Он не торопится. Каждый поцелуй смакует, растягивая удовольствие. Каждым прикосновением заставляет трепетать от разливающейся по телу истомы.

Глеб словно убирает с меня всю грязь, все обиды, все комплексы, которые оставил после себя Лев. Я больше не "фригидное бревно". Я – женщина. Желанная, страстная, живая.

Под его ласками мое тело отзывается с такой силой, о которой я и не подозревала. Страх и неуверенность тают, уступая место всепоглощающему желанию. Этой ночью я не сомневалась, а знала. Знала, что нужна ему. Знала, что он – мой.

Просыпаюсь я от солнечных лучей, пробивающихся сквозь панорамное окно. Глеба рядом нет и я, сонно оглядевшись, нахожу его футболку и натягиваю поверх голого тела. Решаю спуститься и проверить внизу. Запах свежесваренного кофе манит на кухню, там я Наумова и нахожу. Одетый лишь в домашние штаны, с обнаженным торсом, он разливает кофе по двум чашкам.

Я подкрадываюсь на цыпочках к нему, стараясь не шуметь, но Глеб усмехается.

– Доброе утро, соня, – его голос звучит бархатно и интимно.

– Эй! – возмущаюсь беззлобно. – Ты как меня услышал?

Наумов смеется и разворачивается ко мне. Его взгляд проходится по моей фигуре и он неодобрительно сощуривается.

– Ты же в курсе, что тут за окном куча мужиков ходит? А ты тут в одной футболке разгуливаешь.

Я фыркаю и беру в руки чашку с кофе. Уже хочу сказать что-то вроде "да кому я нужна", но тут же мысленно осекаю себя. Вообще-то нужна! Что это еще за мысли!

– Не переживай, под ней ничего нет, – игриво фыркаю вместо этого, намеренно дразня.

Во взгляде Глеба полыхает огонь и он делает шаг ко мне, но я, смеясь, отступаю.

– Давно не спишь? – спрашиваю с улыбкой.

– Достаточно, чтобы успеть полюбоваться самой красивой женщиной, – Наумов опускается на стул и делает глоток своего кофе, не сводя с меня глаз.

Щеки заливает румянец. Я, взрослая женщина, краснею от комплимента, как девчонка.

– Не смущай меня, – бормочу я, делая еще глоток и пряча так лицо за чашкой.