Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 28)

Если тогда Лев не остановился, не пожалев друга, то что помешает ему сейчас пойти на все ради своей цели?

– Мог, Ника. И, похоже, сделал, – твердо говорит Глеба.

Он видит мое состояние, подходит ближе и аккуратно привлекает к себе, не позволяя больше раз за разом перечитывать вырезку.

– Это меняет все. Теперь это не просто грязный развод. Но бояться тебе нечего. Сейчас же я дам команду поднять шумиху в прессе. Если ты будешь под прицелом камер, Лев не посмеет причинить вред тебе или Захару, ведь тогда он сразу будет под подозрением.

Наумов отходит к окну, смотрит на огни ночного города. Его силуэт напряжен, он весь как натянутая струна.

– Я должен был догадаться раньше, – говорит он тихо, скорее себе, чем мне. – Его агрессия, его готовность идти на крайние меры… Это не поведение бизнесмена, который боится потерять компанию. Это повадки зверя, который защищает свои тайны. Как с этой трагедией.

Я пытаюсь вспомнить то время, когда Лев только пытался начать бизнес и еще совмещал работу с наймом. Виктор Орлов был верным другом семьи, часто бывал у нас в гостях и постоянно генерировал идеи, куда можно вложить деньги, чтобы их приумножить. И когда все рухнуло, смерть Виктора стала последним, что добило мужа. А теперь вот выясняется, что если Лев и переживал о друге, то все равно больше думал о том, как бы на него не вышли и он не стал подозреваемым в деле.

После гибели друга и партнера он как-то быстро взял все в свои руки, стал жестче, циничнее. Я списывала это на горе, на груз ответственности, который внезапно на него свалился. Какая же я была идиотка.

– Что… что ты собираешься делать? – спрашиваю я, голос дрожит.

– То же, что и собирался, – Глеб поворачивается ко мне, и в его глазах я плещется непоколебимая решимость. – Я его уничтожу. Только теперь не в зале суда, а по его же правилам. Мы раскопаем это дело и найдем доказательства того, что это Лев причастен к гибели Орлова.

– Но прошло двадцать лет! Какие могут быть доказательства?

– Всегда есть доказательства, Ника. Всегда есть люди, которые что-то знают, но боятся говорить. Всегда есть документы, которые кто-то забыл уничтожить. Мои люди уже работают. Они поднимут архивы, найдут всех, кто был на той стройке, поговорят со следователем, который вел дело. Мы найдем ниточку, и я клянусь, мы размотаем этот клубок до конца.

Он говорит так уверенно, что я почти начинаю ему верить. Но страх сильнее. Лев, которого я знала, был способен на подлость. Но Лев, способный на убийство, – это совсем другой уровень угрозы. Он не остановится ни перед чем, если почувствует, что его старый грех могут вытащить на свет. И кто знает, может он совсем не побоится огласки.

– Он убьет нас, Глеб, – выдыхаю я. – Если он поймет, что мы копаем под него, он просто нас убьет.

– Не убьет, – Наумов подходит ко мне, берет за плечи и заставляет посмотреть на него. – Потому что мы будем на шаг впереди. Потому что теперь я знаю, с кем имею дело. И потому что я не оставлю тебя ни на секунду.

Телефон Глеба, лежащий на столе, издает резкий звонок, заставляя нас обоих вздрогнуть. Он смотрит на экран и я тоже заглядываю, не в силах справиться с любопытством. Неизвестный номер.

Он медлит секунду, затем принимает вызов, включая громкую связь.

– Слушаю.

– Глеб? Это Агата.

Я цепенею. Голос этой дряни звучит испуганно, срываясь на всхлипы.

– Что тебе нужно? – ледяным тоном спрашивает Глеб.

– Он… он знает, – лепечет она в трубку. – Лев знает, что я звонила Нике, что говорила с Захаром. Он был здесь. Он в ярости. Сказал, что я надоела ему своими истериками. Сказал, что как только я рожу, он заберет ребенка, а меня вышвырнет на улицу без копейки! Помогите мне, прошу, мне больше не к кому обратиться!

– Где ты сейчас? – спрашивает Глеб, бросая на меня быстрый взгляд.

– Я… я сбежала, – всхлипывает Агата. –Я в гостинице «Палас», номер триста двенадцать. Пожалуйста... Глеб, я... я боюсь. Он ведь не шутит, он правда сделает это... заберет моего ребенка... помоги, прошу!

– Сиди там и никуда не выходи. Никому не открывай. Мы будем через полчаса.

Он сбрасывает звонок.

– Это ловушка, – говорю я сразу же. – Это очевидная ловушка. Лев просто использует Агату как приманку. Я ей не верю.

– Знаю, что это может быть ловушкой. Но вдруг... что, если есть хоть малейший шанс, что она говорит правду? Мы не можем ее там оставить. Она... все-таки она беременная женщина.

– Ты слишком добрый человек, Наумов, – вздыхаю я тяжело.

Во мне самой отвращение и ненависть к Агате борются с жалостью. Только жалость я испытываю не к ней, а к нерожденному ребенку. Это крошечное существо точно ни в чем не виновато.

Глеб смотрит на меня долго, оценивающе. Затем, поняв решение по одному только взгляду, набирает номер Макса и отдает короткие четкие приказы. Как только разговор завершается, я тут же решительно заявляю:

– Я еду с тобой.

– Ника…

– Это моя война, Глеб. И я не собираюсь прятаться.

Наумов вздыхает, но не спорить, чтобы не терять лишнее время. Каждая секунда сейчас на счету.

Дорога до гостиницы кажется вечностью. Когда мы подъезжаем к «Паласу», нас уже ждут люди Макса. Они незаметно рассредоточены по холлу.

– Этаж чист, босс, – докладывает Макс, встречая нас на входе.

Заплатив персоналу, мы узнаем номер, в котором остановилась Агата и поднимаемся на лифте на третий этаж. Двое охранников Глеба уже стоят у лифта и, когда двери открываются, один из них говорит:

– Все тихо.

Наумов кивает, а спустя несколько секунд уже стучит в двери нужного номера. Все напряженно замирают, я даже дышать не перестаю, но внутри тишина. Глеб стучит еще раз, ждет недолго, а потом командует:

– Вскрывайте.

Один из охранников достает специальный инструмент, присаживается на корточки перед дверью. Всего пару мгновений и раздается щелчок. Замок поддается и мужчина толкает дверь, первым входя в номер. За ним Глеб и только потом я.

Комната абсолютно пуста, в ней царит полумрак, горит лишь светильник под абажуром. Макс быстро проверяет ванную, но и там никого не оказывается. Все, что осталось – сумка Агаты, выпотрошенная на кровать, а на прикроватной тумбочке опрокинутый стакан. Ясно, что здесь был конфликт.

– Ушли, – констатирует Глеб, осматривая комнату.

Макс зажигает верхний свет и мой взгляд цепляется за что-то, блеснувшее на ковре под кроватью. Я наклоняюсь и поднимаю мобильный телефон. Телефон Агаты. Она либо оставила его в спешке, либо… ее заставили его оставить.

– Глеб, смотри, что я нашла! – демонстрирую Наумову.

Экран горит, на нем открыто приложение диктофона. Последняя запись была сделана всего десять минут назад. Сердце ухает куда-то вниз. Я нажимаю на «play» и прибавляю громкость. Глеб наклоняется над смартфоном, вслушиваясь вместе со мной.

Из динамика раздается искаженный, но узнаваемый голос Агаты, полный страха.

– Лев, не надо, прошу… Я буду молчать, я клянусь…

На контрасте с испуганной Агатой голос моего мужа звучит особенно холодно и безжалостно, в нем нет ни капли сострадания к женщине, которая, вообще-то, вынашивает его ребенка.

– Ты думала, что-то можешь мне сделать? Рассказать кому-то? Знаешь, кое-кто тоже думал, что умнее меня. Тоже много говорил, палки в колеса вставлял. А потом… споткнулся. Несчастный случай. Так бывает, когда люди мешают мне жить.

Голос Льва на секунду замолкает, а когда он продолжает говорить, в моих жилах стынет кровь. Потому что я слышу нечто гораздо страшнее, чем раньше.

– Ты думаешь, я не умею решать проблемы? Думаешь, у меня рука дрогнет? Спроси у Ники про ее папашу. Все думали, что он просто спился, бедолага. Но иногда людям нужно немного… помочь. Чтобы они не мешали жить правильно. И тебе я тоже, Агата, помогу. Ты же мне все-таки не чужая.

Глава 36

Запись обрывается. В наступившей тишине я слышу лишь как бешено колотится мое собственное сердце. Мой отец… Я всегда думала, что он просто слаб, что алкоголь оказался сильнее него. Злилась на него за его тягу к спиртному, за то, что из-за этого он рано оставил маму и меня. А теперь… теперь эта детская обида сменяется леденящим ужасом.

Неужели Лев и правда убил моего отца? Человек, с которым я прожила тридцать лет... и ради чего? Чтобы я получила наследство? Ведь муж тогда уговорил вложить эти деньги в бизнес...

А может... вдруг папа что-нибудь узнал? Вдруг Лев испугался, что он расскажет кому-то и...

– Ника.

Голос Глеба вырывает меня из оцепенения. Наумов хмуро смотрит мне в глаза и в них только беспокойство. Наверное я не сразу отозвалась.

– Надо уходить. Немедленно.

Он забирает телефон с диктофонной записью из моих похолодевших пальцев. Ни в движениях, ни в повадках Глеба нет ни капли паники или страха, зато чувствуется нечто другое: холодная концентрированная ярость. Словно уже в уме Наумов просчитывает, как поквитаться со Львом и сделать это максимально больно для него.

Подчинившись, я выхожу из номера вместе с Глебом. Он поддерживает меня под руку, за что я ему бесконечно благодарна, потому что коридор кажется бесконечным. Каждый шаг дается с трудом, ноги ватные, будто чужие. В машине я молчу, отвернувшись к окну. В голове пусто после того, что я узнала. Столько лет жить под одной крышей с возможным убийцей своего отца и даже не догадываться... боже... да я благодарить Агату должна за то, что та наконец вскрыла этот нарыв и показала гнилое нутро и прошлое моего мужа!