Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 23)

Боже, от раздирающих меня противоречий я когда-нибудь точно с ума сойду!

– Надеюсь, я не помешал вашим женским секретам? – бархатистый голос Наумова звучит прямо над ухом.

Чувствую, как щеки заливает краска, будто у школьницы. Лида, окинув меня выразительным взглядом, победно улыбается, в ее глазах чуть ли не черти пляшут.

– Как раз вовремя, – тянет подруга весело и переводит на Глеба оценивающий взгляд, – Мы как раз обсуждали, что некоторым мужчинам пора переходить от слов к делу.

– Лида! – шиплю я, делая страшные глаза, пытаясь так показать, чтобы кума не ляпнула еще чего-нибудь лишнего.

Одновременно с этим чуть подаюсь вбок, чтобы рука Наумова наконец соскользнула с моей шеи, но Глеб не дает мне так просто сбежать. Он обходит стол и садится рядом со мной на диванчик, так близко, что его бедро касается моего. Еще и ладонь кладет на диванчик за мою спину, вроде бы обнимая, а вроде и нет.

Это все выглядит вполне безобидно, но меня моментально бросает в жар.

Да уж, разучилась я вот так флиртовать и волнение от прикосновений испытывать...

– Раз уж я вовремя, может, угощу дам десертом? – улыбается Глеб и подзывает официанта, полностью игнорируя мое напряжение. Ведет себя так, словно имеет полное право находиться так близко. Словно я уже дала ему согласие.

Я молчу, но в голове раз за разом прокручиваю слова Льва про фригидное бревно. Они будто отпечатались в подкорке и теперь отравляют всю меня, не дают расслабиться и просто жить, ведь... вдруг Лев прав? Вдруг я уже и правда отработанный материал и мой удел – ждать внуков и не отсвечивать? Что, если Глеб, узнав меня ближе, тоже разочаруется? Вдруг его интерес ко мне – это тот самый азарт, который угаснет, стоит только заполучить желаемое? Поставить еще одну галочку в своем списке.

Лида с Глебом болтают о чем-то непринужденном, обсуждая то ли погоду, то ли последние новости, а я сижу, словно в тумане. Не могу думать ни о чем другом, когда ощущаю его жар рядом и тяжесть руки за спиной, которая слишком уж близко, чтобы просто лежать на опоре.

Наумов не делает ничего предосудительного, но его прикосновение кажется донельзя интимным.

– Нам пора, – наконец произносит Глеб, когда официант приносит счет.

Он расплачивается, не давая нам с Лидой и шанса возразить, и поднимается. Мы встаем следом.

Подруга заговорщицки подмигивает мне за спиной Глеба, и я бросаю на нее испепеляющий взгляд. Вот же сваха нашлась на мою голову! Как будто без этого проблем не хватает...

В машине между нами повисает молчание. Я смотрю в окно на пролетающие мимо огни вечернего города, но вижу лишь собственное отражение в стекле. Уставшая и испуганная, я как будто сама на себя не похожа.

История с изменой мужа и все, что он устроил после, выбили у меня опору из-под ног. И теперь отчаянно хочется эту самую опору найти, только встать никак не получается. Все время думаешь: а вдруг снизу ил, а не земля? Вдруг трясина? Ведь если засосет, больше не выберусь... и так с трудом себя собрала.

– О чем вы с Лидой говорили? – разрезает тишину голос Глеба.

Я пожимаю плечами и отвечаю неопределенно:

– О разном.

– Обо мне?

Я не отвечаю, лишь крепче сжимаю в руках сумочку. Чувствую его взгляд на себе, тяжелый, изучающий. Обжигающий до глубины души.

– Ты боишься, Ника.

Это даже не вопрос, скорее утверждение, на которое ответ не нужен. И Наумов прав, но мне отчего-то жутко хочется возразить. Показать, что совсем я не слабая и не потерянная.

– Не боюсь. Просто… сейчас не время.

Глеб хмыкает и вдруг дергает руль вправо, съезжая на обочину. Не успеваю я даже вопрос задать, как он требовательно спрашивает:

– Не время для чего, Ник? Не время позволить себе быть счастливой? Или не время позволить мужчине о тебе заботиться? – он поворачивается ко мне всем корпусом.

Из-за того, что в салоне полумрак, лицо Глеба кажется сейчас еще более мужественным. Острым, как бритва, взглядом, он легко проникает мне под кожу. Даже не так – под броню, которую я все пытаюсь создать для защиты, а Наумов раз за разом сносит. Как будто видит все, что я так тщательно пытаюсь скрыть.

– Ты думаешь, я не вижу, как ты вздрагиваешь каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь? Как пытаешься спрятаться за стеной из колкостей или шуточек?

Он склоняется ко мне, нависает, и я на автомате вжимаюсь в спинку сиденья, не в силах отвести взгляда от его глаз. Терпкий мужской аромат с древесными нотками и чем-то еще, присущим только Наумову, проникает в нос и кружит голову.

– Глеб, я…

– Я не Лев, – обрывает он меня на полуслове, его голос становится почти стальным, – Я никогда не сделаю тебе больно. Но и ждать вечно я не собираюсь. Мы с тобой не дети, Ника. Я дам тебе время, буду рядом и буду помогать. Но и ты должна решиться и сделать шаг навстречу.

Глеб протягивает руку и касается моей щеки тыльной стороной ладони. Его пальцы чуть шершавые, горячие. Я нервно облизываю губы от этого касания и зажмуриваюсь.

– Ты боишься не меня, Ника, – качает он головой, – ты боишься себя. Того, что чувствуешь. И того, что нужно довериться.

Открываю глаза и сталкиваюсь с жадным взглядом Наумова. Отчего-то меня еще больше смущает тот факт, что все это время он безотрывно на меня смотрел.

– Я докажу тебе, что ты – самая желанная женщина на свете, хочешь ты этого или нет, – заявляет он безапелляционно.

— Глеб… — хрипло выдыхаю я.

Наумов не отрывает от меня глаз, его пальцы все так же нежно поглаживают мою щеку. Он подается еще ближе, и я инстинктивно закрываю глаза, ожидая поцелуя.

Глава 30

Теплое дыхание Глеба касается моих губ, обжигает кожу. Я жду, затаив дыхание, когда его губы накроют мои, но мгновение растягивается в вечность.

Ничего не происходит. Я с трудом заставляю себя открыть глаза.

Наумов отстранился, совсем немного, но этого достаточно. Его взгляд все такой же напряженный, обжигающий, но в его глубине я вижу кое-что другое: решимость.

– Я сказал, что докажу, – его голос звучит низко и хрипло, – но не так. Не когда ты боишься. Я хочу, чтобы ты сама этого захотела.

Он выпрямляется, включает передачу и возвращается на дорогу, будто ничего не произошло. А мое сердце продолжает колотиться о ребра, как попавшая в силки птица.

Глеб не поцеловал. Часть меня, та, что все еще слышит голос Льва, испытывает облегчение. Но другая, новая и еще незнакомая мне часть, отчего-то разочарована.

Остаток пути до его дома мы едем в гнетущей тишине. Я смотрю в окно на смазанные огни города, но вижу лишь волевой профиль Наумова в отражении стекла. Сильный, решительный и совершенно непроницаемый.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки и шумно выдыхаю. В голове каша из мыслей, и я наконец позволяю себе зажмуриться и ни о чем больше не думать. Слишком устала постоянно прокручивать в голове чужие сказанные слова, воспроизводить ситуации и пытаться решить, как поступить лучше.

Когда приезжаем в особняк Глеба, я коротко желаю ему доброй ночи и говорю, что приму ванну и прилягу. Он коротко кивает в ответ, ничего не говоря, но все время, пока я поднимаюсь по ступеням, чувствую обжигающий взгляд между лопаток.

Оказавшись в спальне, временно ставшей моей, я прислоняюсь к двери и чувствую, как дрожат ноги. Приходится собрать все свои силы в кулак, чтобы оттолкнуться и все-таки дойти до ванной.

Открыв воду, плещу несколько раз в лицо холодными брызгами и придирчиво вглядываяюь в свое отражение. Пытаюсь мысленно оценить эту уставшая женщину с потухшими глазами и лучиками морщин в уголках. Результат неутишительный. Еще и в голове эхом снова, как назло, слышится ехидный голос Льва. «Фригидное бревно», «отработанный материал» – эти фразы, наверное, в подкорку въелись.

Внезапно меня накрывает волна обжигающей злости. Злости на мужа за все, что устроил, за то, что уничтожил мою жизнь с особой жестокостью, что даже на сына руку поднял, лишь бы достичь своей цели. Я злюсь на его жестокость, а еще на себя. За то, что поверила этим гадким оскорблениям, отравившим душу.

«Ты боишься себя», – вспоминаю я слова Глеба.

И он прав, я и правда боюсь. Хотя не столько себя, сколько столкнуться с реальностью. Ведь если Наумов во мне разочаруется, слова Льва ударят еще сильнее. И тогда я уже точно не смогу оправиться. Я ведь не девочка, мне не конкурировать с той же Агатой. Она моложе, свежее, наглее...

А еще права моя кума Лида. Если стану прятать голову в песок и дальше, то упущу даже малейший шанс на счастье. Я устала бояться и больше не хочу, чтобы придурок-муж, растоптавший меня, и дальше отравлял мою жизнь. Нет уж, не позволю!

Решение приходит мгновенно. Закрыв воду, я решительно направляюсь к выходу из комнаты, чтобы отыскать Наумова. Сердце стучит оглушительно, даже ладони становятся слегка влажными. Да, мне, конечно, почти пятьдесят, но никогда еще я не шла вот так мужчине делать первый шаг.

В спальне и кабинете Глеба не оказывается и я спускаюсь вниз. Нахожу его в гостиной – он стоит у огромного панорамного окна. За ним ярко освещенный участок с газоном и молодыми деревьями, но смотрит Наумов не на них. Его задумчивый взгляд направлен вдаль, палец слегка постукивает по стакану с чем-то темным. Я невольно сбиваюсь с шага, когда, услышав мои шаги, Глеб оборачивается. Его стальной тяжелый взгляд впивается в меня, словно он ждет угрозу, но потом за секунду мягчеет. Вместо колкого льда в его глазах вспыхивает огонь.