Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 20)

- Оставайся в машине, - коротко приказывает Глеб, но я уже тянусь к дверце и выхожу следом за Наумовым.

Ясно же, что спрятаться не получится – дверь бугаи Льва, конечно, не выломают, но стекло разбить легко смогут. Да и бросать моего единственного спасителя на растерзание толпы охранников я не хочу.

Я выхожу, стараясь держаться прямо, хотя внутри всё сжимается от тревоги. Лев подходит почти вплотную, а его амбалы остаются чуть в стороне, но зорко следят за происходящим, не упуская из вида ни одной детали.

Я стою, как будто у пропасти, но и шага назад не делаю. Пусть сердце и грохочет в груди так, что кажется еще секунда и разорвется, отступать больше некуда. Прощать мужу все, что он со мной сотворил, что сделал с нашим браком, с нашим сыном – не собираюсь.

Глеб стоит рядом со мной, аккуратно кладет руку на мою спину, будто без слов говоря, что он рядом и поддержит. От этого жеста хоть немного легче.

- Не думал, что ты сбежишь, - Лев кривит губы в усмешке, но в его голосе сталь, - Мы же вроде как полюбовно обо всем договорились, Вероника. Ты сама подписала документы. Я не ожидал, что ты вдруг решишь смыться из клиники. Мне это расценивать как отказ от сделки? Ты ведь помнишь последствия такого шага? Я их вроде бы ясно озвучил.

Стискиваю кулаки и вскидываю выше голову. В груди клокочет злость и обида, даже голос на хрип срывается:

- Полюбовно договорились? Ты ведь шутишь, да? Ты же знаешь, что не оставил мне выбора! А после всего, что ты устроил, я больше твоим обещаниям не верю, Лев. Ты… у тебя совести хватило не только мне изменить, но и в психушку упрятать, как ненужную вещь! Ты хотел стереть меня из своей жизни, хотя сам же клялся быть опорой на нашей свадьбе.

Лев болезненно морщится, но я уверена, что мои слова его никак не задевают. Нет, для него я уже никто, так, отработанный материал, который почему-то брыкается и никак не хочет в утиль.

- Хватит драматизировать. Я этого уже наслушался.

Муж делает шаг ко мне, но Глеб преграждает ему путь. Встает между нами, закрывая меня как живой щит. Вижу из-за его плеча, как Лев криво ухмыляется.

- Хорошо, давайте решим все по-хорошему, - он брезгливо смотрит на Глеба: - тебе, Наумов, лучше отвалить и оставить мою жену в покое. Она не в себе, так что мы сами разберемся со своими семейными делами.

- Видел я сегодня, как ты разбираешься с семейными делами, когда Веронику из палаты вытаскивал, - сухо цедит Наумов.

- Это уже тебя не касается. Мы с Никой все решили, доки она подписала. Если будешь ерепениться и вставлять палки в колеса – пожалеешь, что вообще ввязался во все это. Не хочешь проблем – проваливай и держись подальше.

Глеб усмехается. Его угроза Льва явно не впечатляет.

- Если у тебя вдруг перестал болеть нос, который я тебе недавно сломал, могу добавить, - голос Наумова кажется спокойным, но в нем легко считывается угроза, - и у меня тоже есть связи, Лёва. Угрожать мне – последнее дело, можешь не пытаться.

- Ты думаешь, я шучу? – хмыкает Лев.

На секунду мне кажется, что сейчас он ввяжется в драку, но нет. Может быть мой муженек прекрасно помнит ту встречу в кафе, а может просто боится проиграть, но Лев отступает в сторону и кивает своим бугаям. Охрана только и ждет команды босса, тут же приближается, намереваясь скрутить меня и утащить к его машине.

Я отступаю, не выдержав, но Глеб не двигается с места. От него веет решимостью – от фигуры, стиснутых кулаков, взгляда. Я вдруг понимаю, что тот действительно готов драться с толпой этих отморозков. Ради меня готов.

В этот момент рядом с припаркованными у дороги внедорожниками с визгом тормозят еще три машины. Двери распахиваются, и на дорогу высыпают бравые ребята, ничуть не уступающие в комплекции здоровым лбам Льва. На секунду я пугаюсь, но потом понимаю, что это уже люди Глеба.

Воздух становится густым от напряжения, как перед грозой. Охрана Льва замирает, оценивая силы. Теперь в меньшинстве уже они и их пыл резко угасает. Видимо, рисковать даже ради босса эти амбалы не готовы.

Уверенность Льва тает. Он отступает к своей машине.

- Ладно, Вероника, давай так – возвращайся домой. Я выполню все, о чем мы там в палате договорились, даже лям подкину сверху. Не усугубляй ситуацию.

В его голосе одновременно злоба и страх. Резко развернувшись, он возвращается в машину и охрана Льва исчезает следом за ним.

Я стою, едва держась на ногах. Колени дрожат, по спине стекает капелька холодного пота после пережитого напряжения. Страшно даже подумать, что мог сделать мой муж, если бы не подоспела охрана Наумова.

Глеб оборачивается ко мне и, увидев мое состояние, осторожно обнимает за плечи. Я нахожу в нем опору и хватаюсь за рубашку. Теперь вместо страха накатывает облегчение.

- Все хорошо, - шепчет Наумов, аккуратно проводя по моим волосам ладонью, - Я рядом. Я же обещал, что больше не дам тебя в обиду.

Я киваю, но не могу выдавить ни слова благодарности. Кажется, что они сейчас ничего не значат, что я должна отблагодарить чем-то более значимым, чем просто слова. Но это потом. А пока…

- Поехали к Захару, - говорю я, отстраняясь, - нам нужно увидеться. Неизвестно, что еще выкинет Лев. Не хочу, чтобы мой сын пострадал. Он и так скоро узнает о предательстве отца и невесты.

Глеб кивает. Он отдает короткий приказ своим людям следовать за нами на всякий случай и провожает меня до машины. Захлопывает дверь, когда я сажусь на сиденье и сам садится за руль.

- Я… боюсь, что Захар снова мне не поверит… - бормочу тихо.

Просто делюсь страхом. Я не знаю, какие слова еще подобрать, чтобы сын мне поверил. Лев уже успел накрутить его, да и Агата времени даром не теряла, наверняка запудрила ему мозги.

- Не знаю, какие подобрать слова.

Глеб мягко сжимает мою ладонь в своей.

- Скажи то, что у тебя на душе. Искренне. Я знаю, что ты найдешь нужные слова. Ты ведь его мать. Все равно в нем что-то отзовется, ведь какая мама желает зла своему ребенку? – Наумов слегка гладит пальцами мои, - Я буду рядом в любом случае. Вместе мы постараемся его убедить.

- Не думаю, что это хорошая идея. Захар решит, что мы и правда заодно…

- Не бойся. Я войду в палату только если пойму, что Захар готов выслушать.

Судорожно выдохнув, я киваю. Разговор предстоит тяжелый и мне нужно собраться с мыслями. Никогда не думала, что когда-то придется умолять своего ребенка поверить. Но я так же и не думала, что Лев когда-нибудь предаст меня настолько подлым образом…

Глеб заводит машину и трогается с места, а я перевожу взгляд в окно, пытаясь собрать разрозненные мысли в единый пазл. Впереди – больница, тяжелый разговор с сыном, новая битва против мужа. Но теперь я и правда не одна, теперь у меня есть надежный союзник. И это – главное.

Глава 26

– Если хочешь, можем отложить разговор, – обеспокоенно говорит Глеб, когда мы останавливаемся у палаты Захара.

Я ожидала, что Лев поставил здесь охрану, которой даны указания меня не подпускать, и уже готова биться с кем угодно, чтобы увидеть сына, но когда вижу свободный коридор, начинаю трусить и трястись.

– Я и так ни разу не навестила Захара, так что никаких завтра, – качаю я головой.

Сердце бешено колотится, и я пытаюсь унять его глубоким дыханием. Не помогает. Только хуже становится.

– Это не твоя вина, Ника. Если бы не Лев, ты бы уже давно рассказала всё сыну. Тебя бы первую он увидел после операции, мы оба это знаем.

Глеб сразу видит, что конкретно меня беспокоит. Успокаивает, как может, и умом я понимаю, что он прав, а на душе всё равно хреново.

– Он мне не поверит, Глеб. Про Агату и слушать не захотел, а уж после всех этих дней тишины от меня решит, что мне на него плевать. Я для него плохая мать.

Я мрачно смотрю на приоткрытый дверной проем в палату сына и всё не решаюсь подойти.

– Он знает, что Лев хотел тебя в психушку положить. К тому же, у нас есть доказательства, если твой сын окажется настолько твердолобым.

– Какие?

Я смотрю на Наумова с прищуром, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Мои люди получили записи с камер видеонаблюдения. Твой разговор со Львом в палате и подписание договора.

Глеб ухмыляется, поднимая телефон, а у меня вытягивается лицо.

– Выходит, мы сможем оспорить мой отказ от акций компании?

– Не совсем.

Я уже было огорчаюсь, но тут Глеб говорит:

– Гораздо лучше, Ник, но давай обсудим это после того, как ты поговоришь с сыном. Не грузись сейчас. Главное, чтобы он поверил тебе.

Наумову всё равно, чему будет верить или не верить Захар. Вижу его насквозь. Но ему важно то, что это важно мне.

В этот момент я отчетливо понимаю, что он явно испытывает ко мне чувства, и достаточно глубокие, чтобы вот так рисковать.

И сколько бы он ни говорил, что ему это ничего не стоит, я ведь вижу, что он тратит собственные ресурсы на меня. И отнюдь не только денежные. Ради компании так стараться ни один мужик не станет.

– Подожди меня тут. Не уходи, ладно?

Я смотрю на Глеба и понимаю, что и сама цепляюсь за него. Он сейчас тот якорь, который удерживает меня у земли. Вменяемой и благоразумной.

– Не уйду. Буду тут, Ник.

Он кивает, а я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и решительным шагом направляюсь к палате.

Захар, к моему облегчению, спит, не замечает, как я медленно подхожу ближе.