Виктория Вестич – Развод под 50. Невеста нашего сына (страница 19)

– Ты не можешь все предугадать.

Но Наумов непоколебимо качает головой.

– Я должен. Обеспечивать безопасность тем, кто дорог – основная задача любого мужика.

Растерянно моргнув, я отступаю. Растираю лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. Сделать это тяжело: в голове до сих пор туман после непонятных лекарств, а тело до сих пор ватное.

– Я должна извиниться. За все, что наговорила тебе в участке. В конце концов, даже если ты подослал Агату, чтобы та попыталась втереться в доверие, решение о том, спать с ней или нет, принимал не ты. Лев осознанно пошел на измену. Даже когда узнал, что Агата в отношениях с Захаром, продолжал с ней встречаться. Это не ты разрушил нашу семью. Мой муж сам с этим прекрасно справился.

Мы встречаемся глазами и Глеб пожимает плечами:

– Любой бы так отреагировал, узнай правду. Это просто эмоции. К тому же, я и правда пожалел о том, что сделал. И мое предложение о помощи все еще в силе.

Непонимающе хмурюсь.

– Но я ведь подписала всё, что дал мне Лев. Мне больше нечего тебе предложить взамен на помощь.

– Я потоплю этого козла просто за то, что он с тобой сделал. До последнего я надеялся, что хоть что-то святое у него есть. Ну а раз нет – пусть ловит ответку. Но сначала давай уберемся отсюда.

Наумов стягивает с себя пиджак и аккуратно накидывает мне на плечи. Я тону в нем, но зато он прекрасно скрывает уродливую больничную робу, в которую меня успели переодеть.

– А здешняя охрана? – вспомнив о бугаях, что ловко выкручивали мне руки, я невольно вздрагиваю.

– О ней не переживай. И врач с парочкой здешних медсестер, и продажные менты, закрывшие глаза на то, как тебя с участка выносят, уже по полной получили. И это для них только начало.

Наумов шагает рядом, открывает передо мной двери и заботливо поддерживает, если я вдруг оступаюсь или пошатываюсь. Он вообще сейчас больше похож на коршуна, который охраняет свое и готов вцепиться в любого, кто посмеет попробовать у него что-либо отобрать.

Когда оказываюсь на заднем сиденье просторного внедорожника, выдыхаю облегченно. Здесь, в этом монстре на колесах, я чувствую себя наконец в безопасности. А еще мне дико нравится представлять лицо Льва, когда он узнает о том, что Глеб разнес тут всю охрану и людей, что мой муженек успел купить. Жаль лишь, что документы я уже подписала…

– Ты знаешь что-нибудь о состоянии Захара? – поворачиваюсь к сидящему рядом Наумову.

Он коротко кивает.

– Операция хорошо прошла, он еще в реанимации, но в сознании. Врачи просто наблюдают за состоянием и уже завтра обещают в обычную палату перевести.

С моих плеч будто бетонная плита спадает. Слава богу! Надо постараться связаться с Захаром, как только он будет в палате. Неизвестно, на что еще готов пойти Лев, раз даже аварию подстроил… а то, что это его рук дело, я уверена на сто процентов.

– Куда мы сейчас? К тебе домой?

– Нет. Сначала мы должны убедиться, что тебе ничего не угрожает. Неизвестно, чем тебя обкалывали.

– Только не снова в больницу! – обреченно стону я.

– Прости, дорогая, – Глеб хоть и выглядит уставшим, но слабо улыбается, – я должен знать, что с тобой все хорошо.

Я могла бы поспорить, что никакая я Наумову не дорогая, но тоже лишь приподнимаю уголки губ в ответ. Внутри пусто и горько, но я безумно рада, что хотя бы один союзник у меня есть. И если я сдалась и приняла тот факт, что проиграла, он, кажется, сдаваться не собирается. Интересно, что он придумал?

Глава 24

Больничные стены отныне навевают на меня тоску и апатию, но благодаря присутствию Глеба меня не накрывает волна паники. Он же неотступно следует за мной, пока меня обследуют. Несмотря даже на недовольство врачей, никуда не уходит, напрочь игнорируя их ворчание, и я ему за это благодарна.

Чувствую себя защищенной, как за каменной стеной, и это неожиданно становится для меня не то чтобы открытием, просто в груди разливается тепло.

Пусть мы со Львом и женаты больше половины сознательной жизни, я никогда не чувствовала себя рядом с ним девчонкой. Скорее поначалу мы были равными партнерами, а теперь я понимаю, что он никогда таковой меня не считал. Я была для него обычным приложением, а с возрастом и обузой, которую он легко променял на более молодую и раскрепощенную. Готовую стать его красивой спутницей жизни, мелькать рядом и сверкать молодостью и красотой.

– Глеб, а ты как? Как тебя выпустили? – спрашиваю я запоздало, когда врачи наконец отпускают меня, и мы снова садимся в машину.

Мне становится стыдно, что я сразу не поинтересовалась у Наумова, не сбежал ли он. Настолько была зациклена на себе и семейных проблемах, так что сейчас даже совестно. Ведь он уделяет мне свое время в ущерб другим интересам, а я тут думаю о почти бывшем муже и полыхаю от гнева, не в силах отвлечься ни на что другое.

– Меня и не арестовывали, – ухмыляется Наумов, демонстрируя уверенность и расслабленность. Кажется, его и вовсе не волнует, что он давал показания в полиции и был вынужден доказывать свою невиновность.

– Но мне сказали…

Осекаюсь, не собираясь продолжать. Время показывает, что доверять я пока не могу никому, кроме разве что Глеба. Конечно, я на него обижена чисто по-женски, так как успела надумать себе невесть что, но вот подлостью от него не пахнет, как сказала бы когда-то моя бабушка.

– Меня вызвали на допрос, только и всего, Ник, – пожимает Глеб плечами, не акцентируя внимание на моей оговорке.

– Лев грозился упечь тебя за решетку. Сказал, что все связи свои подключит, но тебя заставит за решеткой гнить. Я боялась, что ему удастся осуществить свой план.

– Настолько не веришь в меня, Ник?

Глеб косит на меня одним глазом, продолжая при этом следить за дорогой, а я не знаю, что на это ответить. Только качаю головой, ведь все эти дни даже не думала об этом. Просто Лев был таким уверенным и решительным, меня сумел закрыть в частной психушке, что я уверовала в его безнаказанность и силу. Даже надежду потеряла, что мне удастся выбраться, ведь мне казалось, что после нашего разговора Наумов и пальцем не пошевелит ради меня.

В людях я, видимо, плохо разбираюсь. Впрочем, неудивительно.

Муж, который должен был быть моим защитником и опорой в жизни, который давал клятву в храме, вдруг превращается в злодея, а тот, кто мне казался врагом, оказывается спасителем и героем.

– У меня железобетонное алиби, Ник, так что об меня Лев еще пообломает зубы. У меня есть козыри в рукаве, так что ни о чем не беспокойся. Теперь я обо всем позабочусь, а твоя задача – отдыхать и отъедаться вдоволь.

И вроде бы голос звучит игриво, с намеком на смех, Глеб при этом выглядит серьезным. Он не относится к противостоянию с Львом легкомысленно, и за это я уважаю его даже сильнее. Противника никогда не следует недооценивать.

– Глеб, я бы хотела навестить сына. Убедиться, что он в порядке.

Конечно, слову Наумова я верю. Раз он сказал, что Захару уже ничего не угрожает, значит, так оно и есть. Вот только материнское сердце болит и ноет, и мне жизненно важно и необходимо увидеть сына. Потрогать его, поговорить. Убедить, что ему не следует доверять отцу.

Меня никак не отпускает нехорошее предчувствие, что, раз у Льва не получилось довести дело со мной до конца, то он возьмется за сына основательно. Не пожалеет его.

Мне не хочется верить, что Лев настолько сошел с ума, что покушался на собственного сына, но я не отбрасываю и эту версию со счетов.

Уж слишком всё ладно для него складывается. И новую жену ему, и сына вывел из игры на долгое время, и от меня избавился.

А такой мужчина, как Лев, привыкший быть первым, проигрывать не привык, а значит, еще сделает свой шаг.

– Я приставил к Захару наружное наблюдение, Ник, так что за ним будут следить на случай, если это была не простая, а заказная авария, – говорит мне Глеб, будто прочитав мои мысли.

Он на удивление чуток и чувствует мой настрой, и мне становится немного не по себе. Не привыкла я быть для мужчин такой открытой книгой.

Тот же Лев никогда не был таким внимательным, ему иногда приходилось по несколько раз разжевывать, что он делает не так, если обижает меня, а Глеб, как мне кажется, совсем из другой породы мужчин.

– Спасибо, Глеб.

– Лучшей благодарностью будет, если сначала мы заедем на квартиру, ты примешь душ, переоденешься и нормально поешь. И только потом я отвезу тебя в больницу к сыну. И не спорь, возражения не принимаются!

Глеб притворно хмурится, но я киваю и отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть улыбку. И что со мной такое происходит? Я ведь была практически в плену, прикованная к кровати ремнями, а у меня вопреки всему такое хорошее настроение.

И портит его только резкое торможение машины, когда перед нами вдруг выскакивает черный внедорожник, из которого тут же вываливается толпа охраны. И Лев собственной персоной.

Глава 25

Из-за резкого торможения я едва не влетаю носом в приборную панель. Спасает только ремень безопасности, заклинивая и предотвращая удар. Грудную клетку перехватывает. Не только от ремня, но и от взгляда Льва. Он холодный, расчетливый, губы сжаты в тонкую линию.

По спине пробегает ледяная дрожь, когда в голове мелькает мысль, что численный перевес на стороне моего пока еще мужа. Охрана ведь легко сможет скрутить меня и вернуть туда, откуда я сбежала. От одного воспоминания о той палате, где меня ремнями к кушетке привязывали и обкалывали непонятно чем, становится не по себе.