Виктория Вашингтон – P.S Бывшие (страница 20)

Те несколько поцелуев, что случались после нашего расставания, лишь отчётливо показали на то, что как с ним не получается ни с кем другими.

От этого на душе становилось только паршивей.

Воспроизвожу в памяти те два свидания, на которых позволила себя поцеловать. Нарочно искала способы забыть Фирсова, а потом мучилась от отвращения к самой себе.

Скорее всего, потому что даже такие попытки оказались тщетными. Для меня открылась простая истина – поцелуи бывают неприятными. Даже если человек тебе симпатичен.

Даже Ионе не рассказывала о тех глупых попытках. Она бы, конечно, прекрасно поняла меня, и даже сказала, что я молодец, ведь не стою на месте. Вот только на деле всё не так. После тех встреч ощущала себя словно вываленной в грязи. Противное и абсолютно мерзкое чувство.

В этом, наверное, главная разница между Фирсовым и всеми остальными.

Даже спустя полтора года совместной жизни, у меня земля из-под ног уходила, стоило ему наклониться к моим губам.

Бабочки в желудке порхали, а тело пробивало одновременно ознобом, дрожью и волной возбуждения.

Что уж говорить о моменте, когда наши губы всё-таки соприкасались.

В этот раз ночевать в нашу спальню не иду я. Прячу голову в песок, словно страус, потому что от наших взглядов друг на друга голова идёт кругом, и это всё не предвещает ничего хорошего.

До поздней ночи сижу с Анитой на кухне. Кофе с небольшим количеством амаретто давно остыло, но не стало менее вкусным.

В спальню всё-таки возвращаюсь, но практически по рассвету, когда Влад, естественно, видит десятый сон.

Благодарю саму себя, что хватило ума не прийти сюда сразу, пока напряжение между нами было на пределе.

Конечно, нет никаких гарантий, что по утру что-то изменится, но всё-таки ночью чувства обостряются и это факт. Значит, эпицентр взрыва мы умело миновали.

Следующим утром погода выдаётся отличной. И не скажешь, что несколько дней всё вокруг заливало дождём.

Солнце настолько палящее, что даже от луж и мокрой земли ничего не остаётся.

— Пойдём позагораем? — спрашивает у меня Анита, и я согласно киваю.

Настроение ведь отличное, почему нет?

К тому же, все мужчины, находящиеся в этом доме, с самого утра упорхали чинить машину Влада. Скорее не ремонтировать, а внедрять какие-то новые крутые штуковины, которые вчера прикупил его отец.

Наталья Алексеевна при этом не показывалась. Кажется, рано утром пила чай на террасе и любовалась цветами, но потом пропала. Скорее всего отдыхает в своей комнате.

С Фирсовым, к слову, мы разминулись ещё утром. Когда я проснулась, он уже занимался машиной, поэтому до сих пор даже догадываться не могу, как он воспринял мой побег.

Испытал ли такое же облегчение, перемешанное с горечью?

Решаем идти на пляж никого не предупредив. Если вдруг нас хватятся, то не так много вариантов, куда мы могли деться. Да и к тому же, мобильные телефоны никто не отменял.

Пока нежимся под тёплыми, щедрыми солнечными лучами, Анита рассказывает о своей учёбе.

Когда я думала о том, что на экономическую специальность девушка пошла только из-за Фирсова, то крупно ошибалась.

Анита действительно горит выбранной специальностью, в отличие от того же Влада.

— Наталья Алексеевна убьёт меня, когда узнаёт о том, что я забираю документы, — затаив дыхание, шепчет Анита, будто боится быть услышанной.

— Ты забираешь документы? — недоумённо переспрашиваю. — Но зачем? Не хочешь оканчивать магистратуру?

— Хочу, — с грустной улыбкой признается девушка, и отводит взгляд.

— В чём тогда дело?

— Иногда обстоятельства сильнее желаний. В таком случае приходится выбирать. Вот я и сделала свой выбор, — заключает Анита.

— Ты говоришь загадками, — возмущаюсь, потому что никак не могу уловить суть, к которой она клонит.

— Ты узнаёшь и поймёшь меня, — снова улыбка. — Не сейчас, но совсем скоро.

Принимаю её слова и больше не расспрашиваю, хоть любопытство и пожирает изнутри.

— Пойдём искупаемся? — предлагает Анита, поднимаясь с нагретого покрывала и обтряхивая с тела прилипший песок.

— Нет, позагорать хочу, — тут же противлюсь.

— Ты воды боишься после того случая на речке, да? Только с Владом можешь преодолеть свой страх? — задаёт вопросы, но они вовсе не требуют ответа. Всёпотому, что Анита и так знает, что сделала верные выводы. — У тебя нет никаких поводов мне доверять, но ты обязана перебороть свой страх прямо сейчас. Говорю тебе как человек, который тоже тонул и долгие годы не мог смотреть на воду. Тогда мне никто не помог, сама решилась. А сейчас тебе помогу я.

— Ничего не нужно, Анита, — уверенно проговорила, но девушка будто и не слышала.

Ухватилась за мою ладонь стальной хваткой и начала тянуть в сторону воды.

— Расслабься и не бойся, я даже сестру свою научила плавать, при том что она тоже до жути боялась воды.

Поток слов, которые произносила Анита, оказался настолько бесконечным, что, отвечая на её вопросы, я не обратила внимания, как уже оказалась по колено в воде.

До одури тёплой и приятной.

Девушке явно нужно было идти на психолога, иначе как ещё объяснить, что уже минут через пятнадцать, несмотря на дикий страх и волнение, я оказалась в воде по плечи?

Несмотря на отрицательные эмоции и страх, слишком отчётливо ощущалось счастье и нескончаемая радость?

Неужели это я сейчас стою так глубоко в воде? И без присутствия Фирсова?

Анита тем временем, не переставая говорить, крепко держит мою ладонь, и сама счастливо улыбается.

— Вот видишь! Ты какая умница! А говорила, что не сможешь, — восклицает она, искренне улыбаясь. — Ой-йой! А вот это уже не по плану.

Не сразу понимаю, о чём она, и начинаю знатно нервничать, услышав всплески воды позади.

Резко оборачиваюсь и замечаю, что к нам на всех парах мчит Фирсов. По одному выражению его лица понятно, что он крайне взволнован.

34

Сердце отзывается в груди. Сначала замирает на несколько секунд, а потом сразу же неудержимо начинает вырываться из грудной клетки. Дыхание перехватывает от того, что с каждым шагом Фирсов становится всё ближе.

И не только поэтому. Ещё взгляд цепляется за его взволнованное выражение лица, от чего волна тепла пробирает всё тело.

Неужели, ему не всё равно? Совсем-совсем? Даже после всего, что между нами произошло полгода назад?

Невозможно. Но его глаза говорят совсем о другом – ещё как возможно, и происходит прямо сейчас.

— Анита, что ты творишь? — Влад окидывает девушку явно недовольным взглядом. Таким, что прямо кожей ощущается.

Кладёт ладони на мою талию и бережно, но крепко прижимает себе. По-собственнически.

Кожу покалывает от того, что спиной я касаюсь его обнажённого тела. Тысячи искр буквально пронзают тело от неожиданности происходящего. Даже не сразу даю себе отчёт в том, что происходит и почему, пытаясь набрать воздуха в опустевшие лёгкие.

— Не говори со мной таким тоном, Фирсов, — тут же обороняется Анита.

— Влад, всё хорошо, — начинаю восклицать я, повернувшись к нему лицом.

Тем не менее, мы по-прежнему слишком близко. Запретно близко. — Я ведь в воде стою. Смогла. И мне почти не страшно, — лепечу без пауз и расстановок счастливым голосом. Самой не верится, что так просто, за обычной болтовнёй Аниты, смогла хоть ненадолго побороть свой страх.

Раньше прямо ноги начинали невольно подгибаться и нереально слабеть, стоило приблизиться к воде.

Влад смотрит прямо в глаза и, судя по искренней и загадочной улыбке на его губах, мои глаза сейчас искрятся настоящим счастьем. Вижу их отражение в его взгляде, сердце вновь ухает в груди, и всё окружающее перестаёт существовать.

— Анита помогла мне, и я ей так благодарна, — восторженно проговариваю, и Влад вроде понимает, но взгляда по-прежнему с меня не сводит.

Могу предположить, что Анита в какой-то момент молча удаляется на берег, без лишних слов.

Совсем не улавливаю этого, как и того, в какую именно секунду успела ухватиться за горячие ладони Фирсова?