Виктория Вашингтон – P.S Бывшие (страница 19)

Несмотря на полнейшее отторжение и непослушные руки, размашисто оставляю свою подпись на листе бумаги.

Он стоит рядом, внимательно поглощая взглядом каждое моё движение – и смотреть не нужно, его глаза на моём теле ощущаются кожей. Всегда так было и сейчас не исключение. Кивает сам себе, собственным мыслям и пару секунд смотрит на бумагу с бесчувственным содержанием, теперь уже перепачканный чернилами с моей подачи.

Хочется увидеть в его глазах разочарование, отчаянье… Да хоть что-то, чтобы прямо сейчас свернуть весь окружающий фарс и признать, что происходящее – дичайшая глупость, которая никогда не должна совершиться.

Но ничего не происходит, и это «ничего» мощнейшим ударом продолжает разбирать сердце по частицам.

Он точно так же, как и я пару секунд назад ставит на листе свою подпись. Прямо здесь и сейчас ставит между нами окончательную точку, которой, как мне казалось, в жизни не будет. Ощущаю себя размазанной, выжатой, полностью истраченной и использованной… Выброшенной. Не знаю, как нахожу в себе силы держаться достойно, но уже сейчас знаю, что уже дома дам всем эмоциям, рвущимся изнутри, выйти на волю. Не сейчас, не здесь. «Немного потерпи» – мысленно молю сама себя.

Моё счастье, что наступает тихая апатия к происходящему. Стеклянными глазами смотрю на женщину – регистратора. В эту секунду считаю её самой бесчувственной на всём белом свете. Как только можно так спокойно наблюдать, как на твоих глазах у кого-то рушится жизнь?

— Я сегодня соберу свои вещи и съеду, — заявляет Влад, как только адская процессия заканчивается, и мы выходим на свежий воздух. — Квартиру оплатил на полгода, поэтому можешь не переживать по этому поводу.

Поднимаю на него неживой взгляд, потому что всёпроизошедшее до сих пор кажется нереальным.

Прекрасно знаю, на какие деньги он оплатил квартиру. Ведь уже несколько месяцев едва не ночевал на работе, чтобы на мой день рождение мы могли позволить себе путешествие. Ведь свадебного у нас так и не было.

Но сказать даже слова благодарности не могу. И отказаться тоже нет.

И такое состояние не проходит в течении долгого времени.

32

Наши дни

Следующие несколько дней погода выдаётся на удивление слишком дождливой. До такой степени, что через панорамное окно в гостиной удаётся лицезреть даже крупный град.

Причём даже по прогнозам такого апокалипсиса не ожидалось.

Лично я, конечно, вижу в непогоде одни плюсы, ведь после первых двух насыщенных дней и массы информации, свалившейся на мою голову, необходимо немного времени, чтобы передохнуть и разложить всё по полочкам в собственной голове.

Родители Влада, кстати, в эти дни, редко бывают здесь, потому что решают навалившиеся на них проблемы. Оказывается, дом выставлен на продажу, и совсем скоро, по их отъезду, сюда уже въедут новые жильцы.

Грустно как-то становится от такой новости. Как-никак, я в курсе того, что Фирсовы-старшие обожают свой участок.

Но, видимо, раз решились на такой шаг, то он и правда необходим.

Влад тем временем много часов сидит за ноутбуком и через несколько дней, наконец-то, облегчённо вздыхает.

— Сегодня можно сыграть в Твистер, — с горящим взглядом предлагает Анита, когда мы сидим в гостиной.

За окном уже достаточно темно, поэтому различить капающий дождь удаётся лишь по тому, как он тарабанит по окну.

Сегодня после ужина мы решили провести время вместе, потому что в прошлые, вероятно из-за погоды, сразупосле еды неимоверно клонило в сон. Я, Анита, Лёша и Влад.

Не скажу, что все загорелись этой идеей, как она, но за два часа игры в карты, они уже успели надоесть, а никаких других настолок, кроме твистера мы в доме не нашли.

Влад с Лёшей и так задавались вопросом, откуда она взялась в этом доме. Вряд ли родители в свободное время таким увлекаются. Но смешок по комнате от этого предположения таки прошёл.

— Можно, — не особо горя желанием, приняли единогласное решение.

Тогда и подумать не могла, что Анита достаточно хитрая.

— Буду крутить, — самодовольно заявляет она, и никто не спорит, потому что добавляет. — Я вчера ногу подвернула ведь.

И правда, девушка вчера кубарем спустилась с лестницы, на которой кто-то пролил воду.

Обошлось без увечий, тем не менее лёгкие последствия в виде дискомфорта в лодыжке остались.

Изначально мне даже везло. Стояла двумя ногами, комфортно удерживаясь руками перед собой.

В отличие от парней.

Лёша вообще с ходу встал как-то враскорячку и уже минут через десять ему приходилось едва не мостик здесь исполнять, чтобы первым не выбыть из игры.

Влад тоже упирался всем весом только на свои руки, потому что ноги с каждым ходом путались и оказывались всё дальше.

Первым таки рухнул Лёша, оправдываясь тем, что стало очень скользко и нога попросту съехала, чем только вызвал ещё одну волну смеха, прошедшую по комнате. Что-что, а проигрывать Фирсовы однозначно не любили и не умели.

В следующую секунду стало не до смеха, ведь как-то неожиданно мы с Владом оказались слишком близко друг к другу. И с каждым новым шагом наша поза становилась всё более накалённой.

Дышать в определённый момент стало сложнее, потому что каждой клеточкой кожи, ощущала тепло его тела. Как всегда, слишком горячий, чтобы не обратить внимания.

Его близость волновала, как и тогда на озере.

Казалось, что стоит нам вот так вот вплотную оказаться рядом друг с другом, совершенно стирался тот факт, что мы бывшие.

По крайней мере, утяжелённое дыхание и горящие взгляды явно ничего такого не выражали.

Я оказалась сверху. Прямо над Владом, который в этот момент стоял в планке.

Как ни старайся, из-за его накачанного тела не касаться друг друга оказалось чем-то невозможным.

— Обопрись на меня, чтобы было удобнее, — едва слышно проговаривает Влад. Так, чтобы слышно было только мне.

Щёки мгновенно будто воспламеняются и, уверена, заливаются красной краской.

— Да мне удобно, — вру, потому что на самом деле уже едва держусь и готова поднять белый флаг.

Мало того, что стоять сложно, так ощущая аромат Фирсова, дурманящий голову, становится вовсе невозможно так долго находиться близко.

Влад будто не слышит и разгибает локти, от чего тут же поднимается выше. Так что теперь я не могу не упираться в его крепкое тело. Он буквально удерживает меня на весу.

И можно было бы выдохнуть спокойно, потому что и руки, и ноги правда ужасно затекли, но нет ведь. Куда там?

Мурашки и дрожь по телу проходят такой сокрушительной волной, что буквально перестаю отдавать себе отчёт в том, где именно мы находимся и что делаем.

Все окружающие перестают существовать.

Вообще не отдаю себе отчёта, когда губами едва касаюсь кожи у Влада на затылке.

Это происходит случайно, когда мне приходится переставить руку на красный, что вынуждает практически полностью лечь на Фирсова.

— Прости, — испуганно лепечу, пока губы от такого невинного касания охватывает едва не огнём. — Я случайно.

Подсознание чётко уведомляет о том, что я наглая врушка. Могла ведь избежать такого интимного касания.

— Тебе не за что извиняться, Романа, — его голос ощущается вибрациями, а дрожь в его теле при моём случайном касании вызывает на моих губах дурацкую счастливую улыбку.

Владу приходится сдаться, потому что следующий его ход становится попросту невозможным из-за меня, удобно расположившейся на его спине.

Конечно, возможность выиграть у него была, но тогда бы я мгновенно оказалась поваленной на пол.

Отчего-то в груди потеплело от того факта, что Фирсов, который терпеть не может проигрывать, так просто отдал победу мне.

Ещё бы голова перестала так сильно кружиться и дыхание выровнялось, чтобы не показывать одним видом всем присутствующим, какие чувства сейчас переживаю.

33

Даже когда игра заканчивается, чувство того, как сильно меня тянет к Фирсову, не проходит.

Это какой-то невероятный всплеск химии между нами. Он всегда ощущался так остро и необходимо. Не так, как с другими. Совершенно иначе.

Никогда от другого парня у меня так не сносило голову, как от Влада.

Ни до отношений с ним, ни после.

Поцелуи до Влада были обычными, а после первого поцелуя с ним, вовсе стёрлись из памяти напрочь.