Виктория Терентьева – Ирис, как цветок (страница 19)

Прошло не более десяти минут, когда Ирис вышла наружу. Лицо у нее было недовольным и печальным. Она направилась к забору под вежливым, но пристальным взглядом дворецкого. Она явно спешила, желая поскорее оттуда уйти. Закрыв за собой ворота, она сказала Нилу:

– Пошли отсюда.

Тот послушался и поплелся за ней.

– Куда мы идем? – спросил он.

Ирис помолчала и призналась:

– Не знаю.

– А что это было? Что за особняк?

Она немного замялась, подумал и спросила:

– Ты умеешь читать?

– Обижаешь. Конечно.

Она отдала ему листовку, по которой искала дорогу к особняку. Это было объявление:

«Ищем гувернантку для работы в особняке по адресу Цветочная, 14. В обязанности входит приготовление пищи и обучение детей письму, чтению и счету.»

Нил не смог сдержать усмешку:

– Ты хотела стать гувернанткой?

Ирис огрызнулась:

– Не смешно.

– Да, извини, – Нил примиряюще опустил взгляд.

Она молчала с грустным лицом. Сначала она не хотела говорить, но в итоге бросила:

– Я хочу начать новую жизнь, – не получив комментариев от Нила, она продолжила: – Сил уже нет воровать, искать ночлег, воровать, пытаться не попасться, воровать, воровать, воровать! Мне хочется кому-то помогать, не рисковать каждый день своей шкурой, делать что-то хорошее.

Нил слушал ее серьезно и не прерывал, но она закончила. Он спросил:

– И часто ты так ходишь по домам?

– Регулярно.

– И из-за чего тебя отшивают?

Ирис подумала о том, как она в своих обносках стоит в этом особняке грязными ботинками на дорогущем ковре, который никогда бы не смогла себе позволить, а на нее, как на кусок дерьма, смотрят распорядитель и дворецкий, выслушивают ее лепетание с полными презрения лицами и вежливо говорят, что она не подходит на эту должность. И эта ситуация повторяется из раза в раз.

– Из-за того, что я сброд и отребье.

Нил сочувственно смотрел на нее, не зная, чем ее утешить.

– Может быть, – осторожно предположил он: – тебе стоит попробовать другую работу?

– Я ни черта больше не умею, – с горечью сказала Ирис: – Только считать и писать. И жить в долбаном лесу.

– Это уже много, – возразил Нил: – Эти богатенькие ублюдки ни за что бы не выжили в лесу.

– Мне за это не платят, – Ирис покачала головой: – Ладно, не думай об этом. Это моя проблема.

Нил шел задумчиво. Конечно, ему самому не раз приходила в голову мысль, что нужно найти нормальную работу. Но он прекрасно понимал, что шанс вырваться из своего социального слоя – один на миллион. Это его печалило, но он с этим смирился и старался получать удовольствие от того, что у него есть.

– Чертова жизнь, – произнес он, – Мне бы хотелось тебя утешить, но нечем.

Ирис грустно усмехнулась:

– И не пытайся. Забей.

Они проводили много времени вместе. Нил так и не надоел Ирис, хоть и был тем еще прилипалой. Он сопровождал ее в каждой попытке устроиться на работу и каждый раз утешал после отказа, в основном поливая грязью проклятых богатеев. Они стали воровать вместе – так было удобнее: один отвлекает жертву, другой лезет за его кошелем. Заметили, что чаще всего обворовывают мужчин. «Они больше всего раздражают» – оба согласились с этим. Сняли комнату с более широкой кроватью и, хоть и спали вместе, больше не занимались друг с другом сексом, став близкими друзьями.

Нил положительно влиял на Ирис, поднимая ей настроение, но и он не мог одолеть ее мрачный взгляд на жизнь и излечить израненное сердце. Она часто срывалась на него, из-за чего потом корила себя и долго извинялась, а после впадала в смурное и молчаливое настроение.

Она не рассказывала ему про то, что ей довелось пережить год с лишним назад. Ирис казалось, что она вообще никогда не сможет произнести это вслух, что ее душа мгновенно распадется на тысячу осколков, если она это озвучит. Что ей придется пережить все это заново. Из-за этого ему оставалось только догадываться, почему она так мрачна и угрюма.

Когда заканчивалось лето, они решили, что им больше нечего делать в Альмире. Они собрали свои скромные пожитки, взяли кота Талисмана (или Талика, как его уменьшительно-ласкательно называл Нил) и сели к извозчику, который ехал в Талар.

– Кажется, я не был там больше трех лет, – сказал Нил: – В последний раз еще до войны.

Они сидели друг напротив друга в покачивающейся повозке, запряженной двумя конями. Кроме них в ней сидело еще шесть человек, было довольно тесно.

– Я лет пять, – Ирис не помнила точно. Все это было будто в прошлой жизни.

– Талар изменился, – сказала вдруг их попутчица – дама лет сорока в накрахмаленном белом чепчике, прикрывающем голову от палящего солнца: – Война оставила свой след.

Ирис промолчала, а дружелюбный Нил спросил:

– И какой же след?

Дама подумала и сказала:

– Грустный. Город стал грустным.

Нил и Ирис переглянулись. Они надеялись, что это не значит, что люди стали беднее.

– Город несет траур по погибшим на войне, – многозначительно сказала дама: – Талару сильно досталось.

Нил из вежливости поддерживал с ней беседу, Ирис почти сразу перестала их слушать. Задремала со спящим котом на коленях.

Проснулась она резко из-за того, что повозка подпрыгнула и остановилась. Нил выглядел обеспокоенно, как и все остальные пассажиры. Все вопросительно глядели на извозчика.

– Дрянная телега, – сказал тот и спрыгнул на землю. Осмотрел колеса повозки, – На корягу наехали. Колесо перекосилось. Вылезайте, будем чинить.

Все по одному слезали с повозки, Нил и Ирис были последними в очереди. Нил уже собирался вставать, как Ирис вдруг взяла его за руку и сказала:

– Что-то не так.

Он посмотрел ей в глаза. Ее взгляд был направлен в лес, вдоль кромки которого проходила их дорога. Он взглянул в ту сторону, но не увидел ничего особенного. Деревья разных мастей, кусты, много зелени и солнце, лучами пробивающееся сквозь листья.

– Что такое? – спросил он наконец.

Ирис молчала с приоткрытым ртом, не сводя взгляда с леса. Через несколько секунд она увидела в нем шевеление и человеческие фигуры. Они выходили в их сторону.

– Это засада! – закричала она.

Все начали оглядываться по сторонам, охать и квохтать. Только извозчик среагировал быстро, потянувшись за чем-то на своем сиденье.

Из леса выбежали четверо вооруженных людей в тряпичных масках на головах. За пару прыжков они добрались до повозки и схватили выбравшихся наружу людей. Среди них была и дама, с которой ранее беседовал Нил.

Ирис продолжала сидеть на повозке. Осторожно спустила кота на ее днище.

– А ну отдавайте все добро! – закричал один из разбойников, угрожая пленникам длинным кинжалом. Второй начал обыскивать людей в поиске ценностей.

Пассажиры испуганно верещали. Кто-то начал рыться в карманах и сумках и послушно протягивать деньги, снимать с пальцев кольца и кулоны с шей.

Извозчик стоял у коней, не двигаясь, внимательно глядя на грабителей. Ирис и Нил тоже не шевелились. Время стало тягучим и шло очень медленно. Ирис почти беззвучно спросила у друга:

– У тебя есть оружие?

Тот взглядом указал на ботинок, из которого торчала рукоять кинжала. Но Ирис не знала, умеет ли он драться или носит его для запугивания и самообороны. О таком редко спрашивают в повседневных разговорах. Пару раз она видела, как он ковыряет острием клинка под ногтями…