Виктория Стрельцова – Хозяйка княжеской казны, или Призванная по ошибке (страница 3)

– Оставь нас, скарбник, – лениво протянул князь, даже не двинувшись с места.

– Скарбник – это имя? – поинтересовалась я, когда карлик нехотя скрылся за дверью, бросив на меня испепеляющий взор.

– Скорее должность, – отозвался князь. – Зачем пожаловали?

Я набрала полную грудь воздуха и сделала шаг вперед, за что тут же получила грозный окрик, от которого невольно вздрогнула.

– Стойте где стоите, – сказал князь, выставив перед собой вытянутую руку. – Не приближайтесь, – предостерег он, грозно сверкнув синими, словно бездонная морская пучина, глазами.

Я пожала плечами. Я привыкла, что у каждого большого начальника свои маленькие причуды. Кто-то пьет кофе на кокосовом молоке, а кто-то требует, чтобы его называли исключительно «княже». А что до соблюдения дистанции… Так может, у него гаптофобия[1]? Хотя, помнится, ко мне он прикасался. Даже на плечо взвалил и, если мне не изменяет память, так жадно стиснул талию, что…

– Что вы хотели, Аля? – вырвал меня из порочных воспоминаний князь, заставив щеки покрыться легким румянцев.

Ей-богу, как юная девчонка!

– В расчетах ошибка, – сказала я, подняв свиток, что сжимала в руке, повыше. Даже потрясла им для пущей убедительности. – И полагаю, что не в одном, – добавила я.

Князь с интересом посмотрел на меня, все еще не рискуя подойти ближе. А ведь и не скажешь, что он – мужчина из пугливых.

– А вы, Аля, значит сведущи в особенностях учета средств и имущества княжеской казны? – спросил он, о чем-то раздумывая.

Я пожала плечами.

– Изучала бухгалтерский учет. Знаю, что такое дебет и кредит.

– Вот и славно! Поможете скарбнику разобраться с документами, а то у него и так дел невпроворот, – хлопнул ладонями по столу князь. – А я пока подумаю, как вас, Аля, вернуть обратно и, желательно, побыстрее.

Плечи мои невольно опустились.

– Послушайте, княже, – заговорила я. – Мне домой нельзя. У меня там… проблемы, – уклончиво ответила я.

Тревожные мысли о треклятой папке не отпускали ни на минуту. А ведь я еще даже не заглянула в нее! Наверное, самым разумным решением будет уничтожить документы. Закопать. Нет! Сжечь дотла, чтобы от них не осталось даже пепла!

– А у меня здесь проблемы! – рявкнул в ответ князь. – Из-за вас, между прочим, – вздохнул он, запуская широкую пятерню в густые темные волосы.

____________________

[1] Гаптофобия – это навязчивый иррациональный страх прикосновений.

Глава 4

– Что значит «работать»? – Скарбник, словно кот, скользнул янтарным взглядом по документу, скрепленному оттиском княжеской печати, и косматые рыжие брови на его сморщенном лбу сошлись в грозной складке. – Мне помощники без надобности! – отрезал он и демонстративно скрестил руки на груди.

Я лишь устало вздохнула, посмотрев на карлика сверху вниз.

– Послушайте, уважаемый, – произнесла я назидательным тоном строгой учительницы, – да у вас в документах бардак! Ошибка на ошибке! Надо исправлять, – развела руками.

Откровенно говоря, дела небольшого поселения, в котором я оказалась волею злодейки судьбы, волновали меня куда меньше, чем то, на что я буду здесь жить, пока меня не вернут домой. За помощь скарбнику князь посулил мне щедрое жалование, так что, по крайней мере, смерть от голода здесь мне точно не грозила.

Эх, знать бы еще, где это «здесь». Объяснить княже мне этого не смог. Лишь упрямо тыкал пальцем в небольшой клочок земли, окруженный водой, что был изображен на карте на стене. Даже подойти ближе не дал, чтобы рассмотреть причудливые формы немногочисленных материков и то чудище, чей силуэт просматривался сквозь разводы голубой краски в самом сердце океана. Казалось, оно дремлет, свернувшись кольцами. Ей-богу, вылитый Мировой Змей[2]!

– Исправлять она вздумала, – проворчал скарбник, проворно спрыгнув со своего высокого стула на деревянный пол.

Каблуки его старомодных туфель отбивали чечетку по истертым половицам, пока он шествовал к столику, на котором горой громоздились потемневшие от крепкого чая чашки.

– Вы же не станете пить чай из грязных? – воскликнула я, широко округлив глаза, когда заметила, как скарбник, смахнув пыль с засаленного ободка чашки, потянулся к пузатому чайнику. – Это же негигиенично! Антисанитария!

Карлик лишь закатил глаза и шумно выпустил воздух, словно посвистывающий чайник, закипающий на плите.

– Ну так помойте! Помощница вы или кто, в конце концов! – нервно бросил он и зашагал обратно к столу, где его ждала нестройная пирамида многочисленных свитков.

Если честно, чаю мне и самой хотелось. Со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки. Утром так торопилась на работу, что даже кофе не успела выпить, а после эта треклятая проверка…

Дождавшись, пока скарбник отвернется, быстро сунула злополучную папку под подушку на мягком кресле. Пусть полежит пока там. Разберусь с ней позже.

– А лишней пары туфель у вас не найдется? – спросила я, вспомнив о том, что так и хожу босая.

Скарбник тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону притулившегося у входной двери старого комода. В нем я обнаружила пару изношенных башмаков, что были мне велики. Не беда. Затяну ремешки потуже. А с первого жалования куплю себе новые.

Собрав всю грязную посуду в щербатый алюминиевый таз, я поплелась во двор. У покосившегося деревянного крыльца, утопающего в густых зарослях крыжовника, копошились куры.

Слева высился двухэтажный княжеский дом – добротное бревенчатое строение, окна которого были украшены резными наличниками, а стены – декоративными деревянными вставками. Ажурный карниз вился вокруг всего дома, словно змей. Чуть поодаль можно было рассмотреть амбар, баню, из трубы которой лениво поднимался сизый дым, и конюшню, откуда слышалось зычное лошадиное ржание. Все постройки располагались буквой Г и были обнесены деревянным частоколом. На свободном пятачке, поросшем сочной изумрудной травой, топталась мохнатая собака. Людей видно не было. Лишь изредка из построек доносились приглушенные голоса.

Я спустилась с крыльца, прижимая к груди таз с посудой, и еще раз осмотрелась. В самом дальнем углу, у забора, притулилась пузатая деревянная бочка. То, что нужно!

Перехватив поудобнее свою ношу, я направилась к ней, разгоняя из под ног кур, приминая тяжелыми ботинками росистую траву. Миновав длинную гряду малиновых кустов, что росли вдоль забора, я, наконец, приблизилась к бочке, которая, к моему сожалению, оказалась пустой.

Не придумав ничего лучше, я поплелась к колодцу, который уже видела ранее.

За деревянным забором, за высокими воротами, кипела жизнь, полная простого деревенского очарования. Дети сновали по улице, поудобнее перехватив тонкие гибкие прутья, и размахивали ими словно настоящими мечами, громко крича. Их звонкие голоса разносились по всей округе, наполняя воздух беззаботным весельем. Чуть поодаль, там, где дорога изгибалась, убегая за поворот, меж двух невысоких сосенок, стоял, подбоченясь, пожилой мужчина в рясе. Его речам внимала юная девушка, опустив голову, и робко приминала мыском туфли хвойный опад. В ее движениях читалась смущенная покорность, а на щеках играл легкий румянец.

А у колодца, на широкой деревянной скамье, восседала женщина, в которой я сразу узнала Паву. На этот раз она была без ведер и коромысла, но зато в новеньких туфлях. В моих туфлях!

С грохотом опустив таз на землю у скамьи, я, подбоченясь, опустила тяжелый, гневный взор на женщину.

– Чего тебе? – зевнув, спросила она и расправила цветастую юбку, что лежала складками на коленях.

– Откуда у вас эти туфли? – спросила я, с трудом сдерживая бурю эмоций и подавляя желание сорвать обувь с пухлых отечных щиколоток едва знакомой мне женщины прямо сейчас.

– Эти, что-ль? – спросила Пава и качнула ногой. Только сейчас я заметила, как топорщится широкая пятка, едва помещаясь в узкой колодке.

Я невольно почувствовала, как щеки заливает краска гнева. Да я за эти туфли половину своей и без того небольшой зарплаты отдала!

– Мне их скарбник продал, – пожала плечами Пава, покачивая ножкой.

– Что значит «продал»? – вскипела я. – Это мои туфли!

– А то и значит! – отрезала женщина, с трудом поднимаясь со скамьи. На высоких каблуках, утопающих во влажном грунте подле колодца, сделать это было крайне непросто. – За пять сребреников! А коль хочешь свои туфли обратно, – добавила она с насмешливой улыбкой, упираясь ладонью в скамью, – так плати.

– Пять серебреников? – хмуро спросила я.

Пава рассмеялась.

– Ишь чего удумала, – гоготнула она, запрокинув голову, отчего едва не потеряла равновесие. – Десять! А то на этих козьих копытах ни огород прополоть, ни по воду сходить, – выплюнула она с пренебрежением и, пошатываясь, поплелась в сторону стоящего неподалеку дома, покачивая полными бедрами.

А я, со слезами на глазах, наблюдала за этим действом, моля всех богов о том, чтобы каблуки моих любимых туфель уцелели, благополучно пережив это испытание.

***

Замок на колодце поддался не сразу. Но гнева во мне было столько, что хоть отбавляй. Поэтому, вооружившись кочергой, которую услужливо предоставил мне соседский мальчуган, я, уперев одну ногу в бревенчатую отмостку колодца, а вторую опустив на импровизированный рычаг для утяжеления, истошно рыча и обливаясь потом, сломала полую металлическую дужку замка. Мышцы дрожали от напряжения, а в висках стучала кровь. Из груди тут же вырвался победный клич, а злосчастный замок отправился на дно колодца в объятия студеных вод.