Виктория Стрельцова – Хозяйка княжеской казны, или Призванная по ошибке (страница 2)

– Видимо, сдалась, раз четверть века назад в жены взял! – выплюнула она, искрясь гневом.

Милые бранятся – только тешатся. Вот только к колодцу уже начали стекаться люди. Кто-то издали кричал и размахивал руками. Неужели тоже замок пришелся не по нраву? Значит, колодец общественный…

– Мужчина, – окликнула я бородатого мужа Павы, – это незаконное присвоение природных ресурсов, за которое полагается наказание! Немедленно снимите замок, иначе я доложу об этом…

– Доложит она, как же… – Из толпы послышались смешки и гневные возгласы. – Интересно, кому? Неужто скарбнику?

Хохот в толпе нарастал и множился. Я крепче прижала к груди треклятую папку, от которой впору было избавиться. Эх, жаль, колодец закрыт. Ей там было бы самое место.

На душе стало неспокойно. Буйство толпы, окружавшей колодец плотным кольцом, нарастало. Наверное, это гости с несостоявшейся свадьбы, которые жаждали «хлеба и зрелищ».

– Таки это же призванная! – громко крикнул из недр толпы зычный мужской голос, и в мою сторону полетел огрызок соленого огурца. Благо мимо!

Теперь мне по-настоящему стало страшно. Сейчас эти дикари с вилами меня в одном из огородов и прикопают! И не найдет никто! А Герман Львович… А Герман Львович меня уже вычеркнул из своей жизни. Спроси – и имени рядового бухгалтера, такого как я, не вспомнит.

– Тихо! – пронеслослось громогласно по толпе, и где-то неподалеку загудел рожок.

Толпа покорно склонила головы и расступилась, представив моему взору высокого, широкоплечего мужчину. Я его уже видела на пригорке, под аркой, увитой колокольчиками. Сначала даже за жениха приняла, оттого особого внимания и не обратила. А вот сейчас с нескрываемым интересом рассматривала незнакомца, пока жители поселения стыдливо таращились на мыски собственной стоптанной обуви. Обулись таки, значит…

На вид мужчине было чуть больше тридцати пяти лет. В его уверенной походке читалась не просто сила, но и незыблемость. Взгляд его синих глаз – словно отблеск солнца на клинке: пронзительный и прямой. Мужественное лицо, словно высеченное из камня умелой рукой скульптора, оставалось спокойным и невозмутимым даже тогда, когда бородатый рыжий карлик что-то нашептывал ему, запрокинув голову и яростно тыча косматым пальцем в меня.

Плечи незнакомца покрывал тяжелый красный плащ, скрепленный на плече серебряной фибулой, который ниспадал складками на землю, подобно водам бурной реки. Ворот белоснежной рубахи был украшен искусной вышивкой.

В каждом движении мужчины чувствовалась мощь, спящая внутри, готовая пробудиться в любой момент. Он был воплощением силы – пугающей и манящей одновременно.

Поравнявшись со мной, мужчина смерил мою хрупкую фигуру тяжелым взглядом. Темные волнистые волосы незнакомца заплясали на ветру, что внезапно поднялся и закружил придорожную пыль.

От этого взгляда стало не по себе. Захотелось спрятаться, укрыться. Но я лишь крепче прижала к груди папку и пару туфель, что с превеликим удовольствием сейчас обменяла бы на любимые кроссовки.

– Склони голову, дурная, – услышала я рычащий шепот бородатого существа, смотревшего на меня с неприкрытым раздражением.

Вот еще!

Я вздернула подбородок и тут же встретилась с глазами, в коих в пору утонуть. Тут же почувствовала, как краснеют щеки, а дыхание сбивается. Нестерпимо захотелось пить.

– Как тебя зовут? – Бархатный мужской голос словно убаюкивал, заставляя растекаться по траве сладкой лужицей талого мороженого.

– Аля, – пискнула в ответ, совершенно утратив связь с реальностью. – Аля Туманова… Алевтина, – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

В глазах потемнело. Приземистые деревянные домики заплясали вокруг, а люди, покорно склонившие головы, закружились в безумном хороводе, унося меня за собой – прочь от прекрасного незнакомца.

– Аля, – протянул мужчина, перекатывая мое имя на языке, будто пробуя на вкус.

В следующую секунду он оказался так близко, что я почувствовала дурманящий аромат сандала и цитруса с древесными нотками, от которого голова пошла кругом.

– Что ж, Аля, – вздохнул он, обхватив крепкими руками мою талию, – вернем тебя обратно, – добавил, перекинув меня, словно пушинку, через плечо.

Этого кульбита оказалось достаточно, чтобы остатки сознания окончательно покинули меня, и я провалилась в вязкую, непроглядную темноту.

Глава 3

Ушат холодной воды резко привел меня в чувство, вырвал из забытья, заставив захлебнуться собственным криком, лезвием ножа вспоровшим легкие.

– Что вы себе позволяете? – прохрипела я, заикаясь, и смахнула со лба влажные пряди волос.

– У меня и так дел невпроворот, – донесся до меня ворчливый голос, который я уже слышала. – Еще с тобой, дурной, возись… Говорил ведь, склони голову, а ты… эх, – перед моим лицом пренебрежительно махнули косматой рукой. – Княже велел, чтоб на глаза ему больше не попадалась!

Княже? Неужто тот широкоплечий мужчина, чей взор синих глаз опалил меня так, что я… Ох, стыдно вспоминать! Разомлела и рухнула ниц без чувств! Никакого достоинства! Впрочем, это все последствия пережитого стресса и палящего солнца! Иначе и быть не может!

– Мне домой нужно, – простонала я, резко поднимаясь с кресла, в которое ранее меня кто-то любезно усадил.

Впрочем, а действительно ли нужно? Что меня там ждет? Допрос следователя, судебные разбирательства и, как следствие, жизнь за решеткой. Нет уже! Увольте!

– Домой ей нужно, – передразнил меня бородатый карлик и, небрежно швырнув пустой ушат в угол, принялся перебирать пожелтевшие листы пергамента, скрученные в трубочки и перевязанные бечевкой. Их было столь много на письменном столе, что торчала лишь рыжая макушка существа и кончики его оттопыренных ушей.

– Жди! – велел он, даже не взглянув на меня. – Сказано же, дел невпроворот! – и водрузил на переносицу очки в круглой роговой оправе.

Я огляделась. В темном помещении, в котором я оказалась, было душно, воздух казался густым и тяжелым. Окна были плотно зашторены. На столе чадила керосиновая лампа, разбрасывая золотистые блики, похожие на капли расплавленного солнца, по деревянной столешнице. Кроме стола, в комнате было кресло, обитое поблекшей темно-зеленой тканью, кофейный столик, на котором стояли потемневшие от крепкого чая чашки в мелкий цветочек, да несколько стеллажей, что, казалось, подпирали низкий потолок, словно молчаливые стражи.

– Что это здесь у вас? – спросила я, осторожно взяв со стола один из свитков, и принялась изучать его содержимое.

Странно, но незнакомые буквы с крючками и завитушками покорно складывались в слова и предложения.

– Простите, но у вас здесь закралась ошибка, – сказала я, бросив взгляд на покрасневшего карлика, и опустила свиток чуть ниже уровня глаз. – Портниха получила семьдесят атласных лент, которыми должна была украсить тридцать два девичьих головных убора, – зачитала я. – Итого шестьдесят четыре ленты в расход – по две на каждый убор, – быстро посчитала я, изучая записи. – На выходе же получилось только двадцать головных уборов, и вы, уважаемый, – строго взглянула на собеседника поверх пергамента, – запросили у князя средства на еще двадцать четыре ленты. А это, – быстро сосчитала в уме, – целых тридцать шесть серебреников!

– Не лезь не в свое дело! – буркнул карлик и потянулся за свитком. Перегнувшись через стол, он попытался выхватить его из моих рук.

Не тут-то было!

Я ловко спрятала пергамент за спину и отступила на шаг назад. Очки съехали на кончик носа карлика, а мохнатая рука, зацепив высокую гору свитков, обрушила ее со стола на пол, обхватив пальцами лишь воздух.

– Нет, – покачала головой я, – так дело не пойдет.

– Что значит, не пойдет?! – округлил янтарные глаза карлик.

– А с вами, уважаемый, я больше разговаривать не намерена! – заявила я, притопнув босой ногой. Туфель поблизости видно не было, зато моя папка лежала в кресле. – Отведите меня к главному! – потребовала я и, немного смягчившись, добавила: – Будьте так любезны.

* * *

– Что значит, князя нет? – негодовала я. – Вы время видели? Разгар рабочего дня! Не порядок!

Привел к кабинету, а пускать – не пускает! Еще и дверью перед самым носом хлопнул, скрывшись за ней. А как вышел, так и развел руками: мол, не на месте князь. Отсутствует.

Бородатый коротышка лишь метнул на меня свирепый взгляд исподлобья и скрестил косматые руки на груди.

– Занят княже! – выплюнул он и засеменил прочь от высокой дубовой двери, за которой отчетливо слышались приглушенные ворсом ковра шаги.

– Так я и поверила! – бросила ему вслед и, развернувшись на пятках, без стука толкнула дверь.

– Стой, дурная! – донеслось мне вдогонку, но я уже ввалилась в комнату, прижимая к груди отвоеванный трофей – свиток с неверными расчетами.

Помещение оказалось большим и светлым. И князь, к слову, в нем тоже оказался. Стоял у дальней стены, нахмурив густые темные брови. Нас разделяло несколько метров и массивный стол, на котором лежал чертеж примитивного транспортного средства, придавленный по углам с двух сторон тяжелыми пресс-папье.

– А я говорил ей, княже, не входить! – затараторил карлик, ворвавшись в кабинет следом.

Сыпля ругательствами в мой адрес, он потянул меня за подол юбки, прикрывающий колени, к выходу, но я лишь раздраженно тряхнула босой ногой, избавляясь от него, словно от назойливой мухи.