Виктория Сталь – Сокровища Аквамарина: Пиратская одиссея к сердцу океана (страница 5)

Джек кивнул:

— Отлично. Тогда распределимся. Дэнни — за ножами и компасами. Тобиас — за медикаментами. Изабель, ты сходишь за картами? Я загляну к торговцу канатами — надо проверить, нет ли чего получше наших старых. Встретимся здесь через два часа. Если Джим даст добро раньше — сразу на корабль.

Команда дружно закивала, допивая кофе и собирая вещи. Дэнни уже прикидывал, какой нож выбрать, Тобиас бормотал себе под нос список необходимых трав, а Изабель достала из кармана несколько монет и пересчитала их.

Джек поднялся, окинул взглядом своих людей. В их глазах горел знакомый азарт — смесь предвкушения и лёгкой тревоги перед новым плаванием.

— И помните: никаких драк, никаких долгов и никаких сомнительных сделок. Мы здесь ненадолго.

— Как скажешь, капитан! — хором отозвались матросы, поднимаясь со своих мест.

Зал наполнился шумом отодвигаемых скамеек и весёлыми перекличками. Один за другим члены команды выходили на улицу, где уже вовсю кипела жизнь гавани. Джек задержался у двери, бросил последний взгляд на «Капитанскую каюту» — на эти стены, пропитанные запахом моря и приключений, — и шагнул навстречу новому дню.

________

Дэнни и Флинт свернули с главной пристани в узкий переулок, где среди складов и рыбацких сетей пряталась небольшая мастерская. Над дверью висела вывеска с изображением скрещённых клинков, а из распахнутых ставен доносился мерный звон металла.

Внутри царил приятный полумрак, пропитанный запахом древесного угля и машинного масла. На стенах в строгом порядке были развешаны ножи всевозможных форм и размеров: от изящных столовых до внушительных тесаков. За массивным верстаком, усыпанным опилками и стружками, стоял коренастый мастер с закатанными рукавами и кожаным фартуком.

— Добро пожаловать, господа! — приветливо кивнул он, отложив в сторону напильник. — Ищете что‑то особенное?

Дэнни тут же подлетел к ближайшей стойке, глаза его горели:

— О, да! Нам нужны надёжные ножи — для моря, для работы, может, и для… особых случаев. Покажите самое лучшее!

Флинт молча прошёл вдоль стены, внимательно разглядывая каждый клинок. Его пальцы время от времени касались лезвий, проверяя заточку, а взгляд скользил по гравировкам и форме рукоятей.

Мастер улыбнулся, достал из‑за прилавка несколько экземпляров:

— Вот, взгляните. Эти сделаны из дамасской стали — режут как бритва и долго держат заточку. Рукояти из морёного дуба, удобно лежат в руке.

Дэнни взял один нож, подбросил на ладони, попробовал баланс:

— А почему у этого зубчатый край? Для чего он?

— Отличный вопрос! — оживился мастер. — Такой клинок хорош для резки канатов и сетей. Не застревает, не рвёт — режет ровно.

— А вот этот? — Дэнни указал на нож с изогнутым лезвием. — Выглядит… экзотично.

— Это малайский паранг. Тяжёлый, но мощный — им можно и ветки рубить, и защиту пробивать. Правда, для тонкой работы не годится.

Флинт наконец оторвался от осмотра и подошёл к прилавку. Он взял нож с прямым лезвием и простой деревянной рукоятью, повертел в руках, провёл пальцем по обуху.

— Вес? — коротко спросил он.

— Чуть меньше фунта. Идеален для метания или ближнего боя. Лезвие закалено особым способом — не сломается даже при сильном ударе.

Флинт кивнул, словно подтверждая собственные мысли, и положил нож обратно.

Дэнни тем временем нашёл клинок с гравировкой в виде волн:

— Ого! А этот? Красиво сделан. И рукоятка удобная.

— Этот — наша гордость. Сталь из северных руд, рукоять из кости морского зверя. Долговечный, не скользит в руке, даже если она в крови или воде.

Дэнни восторженно присвистнул:

— Беру! И ещё тот, с зубчатым краем. Флинт, ты что выбираешь?

Флинт снова взял тот самый простой нож с прямым лезвием, взвесил его в руке, затем неожиданно метнул в деревянную мишень у дальней стены. Клинок вошёл точно в центр, слегка дрогнув.

— Этот, — спокойно сказал Флинт, подходя к мишени и вытаскивая нож. — И ещё один такой же.

Мастер одобрительно хмыкнул:

— Хороший выбор. Чувствуется опыт.

Пока Дэнни оживлённо обсуждал цену и возможность гравировки своих инициалов, Флинт молча проверил заточку каждого выбранного клинка, осмотрел рукояти на предмет трещин. Убедившись, что всё в порядке, он кивнул:

— Берём.

Расплатившись, они вышли на улицу. Дэнни тут же принялся вертеть в руках новый нож, любуясь игрой света на лезвии.

— Ну что, доволен? — спросил Флинт, пряча свои клинки в поясные чехлы.

— Ещё бы! Теперь я готов к любым приключениям! — воскликнул Дэнни, демонстративно делая несколько рубящих движений. — А ты всегда такой молчаливый при выборе оружия?

Флинт лишь усмехнулся:

— Слова — это ветер. Нож должен говорить делом.

И, не дожидаясь ответа, он направился обратно к гавани, оставив Дэнни восхищённо разглядывать свою покупку.

________

Изабель пробиралась сквозь пеструю суету рыночного ряда, где под полотняными навесами теснились лавки с диковинными товарами. Воздух был пропитан ароматами пряностей, свежеспиленного дерева и чернил. Её внимание притягивали карты — скрученные в рулоны, разложенные на прилавках, приколотые к доскам.

Она остановилась у неприметного прилавка в тени старого дуба. За ним сидел седоволосый старик с трубкой во рту. Дым лениво струился вверх, окутывая его морщинистое лицо голубоватой дымкой. Перед ним на грубо сколоченном столе лежали десятки карт — пожелтевших от времени, с выцветшими чернилами, но всё ещё хранящих тайны далёких берегов.

Изабель приблизилась, осторожно проводя пальцами по краям разложенных листов. Её взгляд скользил по извилистым линиям побережий, крошечным значкам портов, загадочным пометкам на полях.

— Простите, — тихо начала она, наклоняясь к старику. — У вас нет карты, чтобы добраться до бухты Аквамарина?

Старик медленно вынул трубку изо рта. Его глаза — выцветшие, но пронзительные — впились в лицо Изабель. В них мелькнуло что‑то неуловимое: то ли настороженность, то ли воспоминание о давно минувших днях. Он не спешил с ответом, словно взвешивал каждое слово, которое так и не сорвалось с его губ.

Наконец, после долгой паузы, он тяжело вздохнул, откинулся на спинку скрипучего стула и произнёс глухо:

— Есть.

Его рука неторопливо потянулась к нижнему ящику стола. Скрип дерева разорвал напряжённую тишину. Старик достал свёрток, завёрнутый в промасленную кожу, и осторожно положил его на прилавок.

Изабель затаила дыхание, наблюдая, как он разворачивает плотную ткань. Перед ней легла карта — не такая потрёпанная, как остальные, с чёткими, будто вчера нанесёнными линиями. На ней выделялась извилистая бухта, окружённая скалами, а рядом — россыпь мелких островов, соединённых пунктиром возможных маршрутов.

— Откуда она у вас? — спросила Изабель, не отрывая взгляда от карты.

Старик снова затянулся трубкой, выпустил кольцо дыма, которое медленно поплыло над картой, словно окутывая её тайной.

— От отца. А ему — от деда. Эта карта передаётся в нашей семье сто лет. Но никто из нас так и не решился отправиться туда.

Он провёл пальцем по изображению бухты, задержавшись на крошечном крестике в глубине залива.

— Говорят, там сокровища. А ещё говорят… — он понизил голос. — Что бухта не всех отпускает обратно.

Изабель невольно сжала край карты. Её сердце забилось чаще.

— Я готова рискнуть. Сколько вы хотите за неё?

Старик посмотрел на неё долгим, испытующим взглядом. В его глазах читалась не просто торговля — он будто взвешивал судьбу девушки, решал, достойна ли она этой карты.

— Не в деньгах тут дело, — наконец произнёс он. — Но если ты поклянешься, что вернёшь её, если не сможешь дойти до конца… Тогда — забирай.

Изабель выпрямилась, встретив его взгляд твёрдо и ясно.

— Клянусь. Я верну её, если не смогу завершить путь.

Старик кивнул, словно удовлетворенный её ответом. Он аккуратно свернул карту и вложил её в руки Изабель.

— Пусть ветер будет попутным, — прошептал он, вновь затягиваясь трубкой. — И пусть бухта решит, достойна ли ты её тайн.