Виктория Сталь – Сокровища Аквамарина: Пиратская одиссея к сердцу океана (страница 6)
________
Тобиас и Томас пробирались сквозь утреннюю суету гавани, минуя рыбацкие сети, ящики с товаром и шумные группы матросов. Запах соли и рыбы смешивался с ароматами пряных трав, доносившихся из лавки аптекаря. Небольшая вывеска над дверью — зелёный крест на белом фоне — слегка покачивалась от ветра.
Они толкнули скрипнувшую дверь и оказались в полутёмном помещении, наполненном удивительными запахами: мяты, розмарина, сушёных цветов и горьких кореньев. Полки вдоль стен ломились от стеклянных банок, глиняных горшочков и пучков трав, подвешенных к потолку. В углу тихо шипел медный перегонный куб, наполняя воздух лёгким паром.
За прилавком стояла женщина лет сорока с добрыми карими глазами и аккуратным пучком тёмных волос. На ней был чистый белый чепец и льняной передник, испачканный разноцветными пятнами — видимо, от работы с настоями. Завидев посетителей, она улыбнулась, и вокруг её глаз разбежались весёлые морщинки.
— Что‑то интересует? — спросила она мягким, успокаивающим голосом, словно знала: к ней приходят не только за лекарствами, но и за добрым словом.
Томас шагнул ближе, оглядывая богатую коллекцию снадобий. Он достал из кармана список, который накануне набросал капитан, и разгладил его на прилавке.
— Можете, пожалуйста, подать бинты, лекарства, травы, — произнёс он, стараясь не упустить ни одной строчки. — Нам нужны: чистые льняные бинты — не меньше дюжины, настойка календулы для обеззараживания, сушёная ромашка и мята — от желудочных хворей, кора ивы — как болеутоляющее и ещё что‑нибудь от морской болезни, если есть.
Женщина кивнула, не перебивая, и тут же принялась собирать нужное. Её движения были плавными, выверенными — видно, что она делала это сотни раз.
— Бинты — вот здесь, — она достала с полки аккуратно свёрнутые рулоны, перевязанные шёлковой нитью. — Льняные, как вы просили. Прочные, но мягкие.
Она поставила на прилавок маленький стеклянный флакон с янтарной жидкостью:
— Настойка календулы. Три капли на стакан воды — и никакая рана не воспалится.
Затем достала два холщовых мешочка, осторожно развязала один — по лавке тут же разлился свежий цветочный аромат:
— Ромашка и мята. Сушили на сквозняке, чтобы сохранить все полезные свойства. А вот кора ивы — её лучше заваривать, как чай.
Наконец, она выдвинула ящик и достала небольшую керамическую баночку с плотно притёртой крышкой:
— А это — мой собственный рецепт от морской болезни. Имбирь, мелисса и немного лимонной цедры. Растворите щепотку в воде — и тошноту как рукой снимет.
Тобиас с интересом рассматривал каждое средство, проверяя качество, запах, упаковку. Он аккуратно складывал всё в холщовую сумку, которую принёс с собой.
— Вы, я вижу, опытный человек, — заметила женщина, наблюдая за его действиями. — Не первый раз снаряжаете корабль?
— Не первый, — улыбнулся Тобиас. — Но всегда хочется взять всё самое лучшее. На море всякое бывает.
— Это верно, — кивнула она. — Вот ещё что: возьмите пару пучков полыни. Развешайте в каютах — она отгоняет дурные сны и насекомых.
Она протянула ему несколько веточек с серебристыми листьями. Тобиас поблагодарил и положил их в сумку.
Расплачиваясь, он задержал взгляд на полках с редкими снадобьями:
— А если понадобится что‑то особенное? Яд, противоядие, редкие травы…
Женщина чуть прищурилась, но ответила спокойно:
— Всё, что нужно для лечения, найдётся. Но я не торгую тем, что несёт смерть. Это моё правило.
Тобиас кивнул с уважением:
— Понимаю. Спасибо за помощь.
— Возвращайтесь, если что, — улыбнулась она. — И пусть ваше плавание будет благополучным.
Выйдя на улицу, Томас и Тобиас затянули тесёмки сумки и вдохнули свежий морской воздух. Теперь корабль будет обеспечен всем необходимым — по крайней мере, на первое время.
_______
Джек медленно шел по узким дорожкам кладбища, размышляя обо всех приключениях и трудностях, которые выпали на его долю. Наконец он остановился перед старой могилой, покрытой слоем пыли и грязи. Надгробие было покрыто трещинами, а надпись едва различима. Вздохнув, Джек осторожно положил руку на камень, аккуратно стер грязный слой ладонью, открывая портрет женщины с глубокими глазами и мягкой улыбкой.—
Его рука легла на холодную поверхность камня, пальцы скользнули вдоль контуров лица матери, будто пытаясь вернуть тепло её объятий. Джек прислонился лбом к надгробию, закрытые глаза увлажнились слезами, и губы задрожали.
—
Последняя фраза прозвучала почти шепотом, словно тайный договор с невидимой силой судьбы. Выпрямившись, Джек ещё раз провёл пальцами по имени своей матери, вдохнул глубоко, стараясь успокоиться.
-
Затем нежно коснулся губами холодного мрамора, оставляя отпечаток поцелуя. Отвернувшись, последний раз бросил взгляд на фотографию женщины с добрыми глазами и спокойной улыбкой, скрывающейся среди теней прошедших лет. Шаг за шагом уходя прочь, он знал, что вернётся сюда снова, но пока впереди ждало новое путешествие и новые испытания.
_______
Дневное солнце заливало Корсарскую гавань золотистым светом, играя бликами на спокойной воде. «Морской дракон» возвышался у причала — свежевыкрашенный, с туго натянутыми канатами и аккуратно сложенными парусами. Вся команда уже собралась на пирсе: Дэнни с восторгом вертел в руках новый нож, Тобиас проверял содержимое кожаных сумок с лекарствами, а Флинт молча приглядывал за погрузкой припасов.
Джек появился из узкого переулка, чуть задержавшись в тени складов. Его взгляд скользнул по кораблю, по товарищам — и тут же наткнулся на Изабель. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и внимательно следила за его приближением. В её глазах читалось то самое понимание, которое не нуждалось в словах.
Заметив Джека, она тихо вздохнула, бросила короткий взгляд на команду — никто не смотрел в их сторону — и шагнула навстречу. Её шаги по деревянному настилу прозвучали почти беззвучно.
— Ты снова ходил к ней? — спросила она негромко, чтобы только он мог услышать. В голосе не было упрёка — лишь тихая забота.
Джек молча кивнул, опустив взгляд на свои запылённые ботинки. Он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую пелену, и тихо ответил:
— Попросил благословение у неё.
Изабель не стала говорить пустых слов. Вместо этого она медленно подняла руку и сжала его ладонь — крепко, но с той особой теплотой, которую позволяла себе лишь в редкие мгновения. Её пальцы были прохладными, но прикосновение согревало.
Она заглянула ему в глаза, слегка приподняв подбородок, и улыбнулась — не широко, но искренне:
— Корабль готов к отплытию, капитан.
Джек сглотнул, чувствуя, как в груди что‑то сжимается — то ли от благодарности, то ли от волнения перед предстоящим плаванием. Он сжал её руку в ответ, задержав прикосновение на секунду дольше, чем обычно.
— Спасибо, — прошептал он.
Она кивнула, отпустила его ладонь и сделала шаг назад, снова превращаясь в собранную, уверенную Изабель — ту, которую знала команда.
— Эй, народ! — громко крикнула она, оборачиваясь к матросам. — Капитан здесь. Пора подниматься на борт!
Команда оживилась. Дэнни радостно взмахнул ножом, Тобиас закинул сумки на плечо, а Флинт уже поднимался по сходням, не дожидаясь приказа.
Джек последний раз оглянулся на город, на узкие улочки, где осталась его тайна, его боль и его надежда. Затем глубоко вдохнул солёный морской воздух, расправил плечи и направился к кораблю.
— Поднять якорь! — скомандовал он, ступив на палубу. — Курс на бухту Аквамарина!
Глава 3. Когда море становится врагом
Солнце стояло в зените, заливая палубу «Морского дракона» ослепительным светом. Корабль плавно покачивался на волнах, оставляя за кормой пенистый след. Морской бриз играл с парусами, наполняя их силой и жизнью, а солёный воздух звенел в ушах, будто невидимая музыка дальних странствий.
Изабель твёрдо держала штурвал, её пальцы уверенно сжимали резные рукояти. Взгляд был прикован к компасу и горизонту — ни малейшего отклонения от курса. Ветер трепал рыжие пряди, выбившиеся из‑под лёгкой шляпы, но она не отвлекалась. Время от времени она бросала короткий взгляд на секстант, лежащий рядом на специальной подставке, сверяя положение солнца с картой, закреплённой на бортике штурманской тумбы.
На корме Дэнни усердно драил палубу. Мокрая тряпка скользила по доскам с мерным шорохом, оставляя сверкающие полосы. Он работал с энтузиазмом — то и дело напевал под нос незамысловатую матросскую песню, время от времени останавливался, чтобы смахнуть пот со лба или бросить любопытный взгляд на проплывающих вдали дельфинов.