Виктория Шарус – Осколок Сайвурия. Путь из тени (страница 1)
Виктория Шарус
Осколок Сайвурия. Путь из тени
Глава 1. Тишина на троих
Элизабет закрыла дверь и прильнула к глазку. Снаружи Эрик, суетливо озираясь, спустился с крыльца и растворился в темноте за скрипучими ступенями.
– Элизабет, дорогая, кто приходил? – донесся со второго этажа хриплый голос бабушки.
Девушка тяжело вздохнула, стирая с губ мимолетную улыбку.
– Ошиблись домом, бабушка!
– Не забудь запереться, милая, – отозвалась старушка.
Прижавшись спиной к двери, Элизабет распустила волосы. Тяжелые пряди упали на плечи, а носок привычно скользнул по натертому паркету.
– Элизабет, ты слышала? – снова позвала бабушка.
– Да! Я уже закрыла… – отозвалась семнадцатилетняя внучка. «Хорошо, что она не увидела Эрика», – пробормотала она про себя.
С некоторых пор Розанна была против любых гостей. Женщина даже отключила телефон, чтобы не вздрагивать от нежелательных звонков. Лишь соседке позволялось приносить продукты дважды в неделю, а мелкие поручения выполняла её внучка – такой порядок вполне устраивал Розанну.
Элизабет подошла к окну и чуть отодвинула занавеску. На улице зажглись фонари, заливая бледно-оранжевым светом ряд старых, по-своему величественных домов. Многие из них напрочь заросли плющом и выглядели заброшенными, хотя каждой осенью превращались в бронзовую сказку.
За окном сгущались сумерки. Спокойный вечерний ветер шелестел листвой во дворе, лаская ветви исполинского дуба – единственного «друга» Элизабет, за которым она наблюдала годами. Девушка давно стала пленницей этих стен: агорафобия сковала её сильнее любых цепей. Единственным выходом во внешний мир оставались старые книги. Погружаясь в них с головой, она чувствовала на лице морские брызги или жар пустыни, но, закрывая переплет, снова оказывалась в тишине комнат, пропахших пылью и сухими травами.
Элизабет прильнула к стеклу, глядя на соседний дом. В окне напротив мог мелькнуть силуэт Эрика. Этот худощавый, светловолосый парень с характерной горбинкой на носу был её единственной связью с прошлым. Раньше их смех заполнял весь сад, они казались частями единого целого. Теперь же Эрик превратился в редкого призрака, который лишь изредка нарушал её одиночество в перерывах между своими взрослыми делами.
– Элизабет, ты на кухне? – голос Розанны сверху прозвучал надтреснуто, прервав мысли девушки. Последовала тягучая пауза. – Захвати мне, пожалуйста, стакан воды.
– Хорошо, сейчас! – отозвалась Элизабет, и её голос эхом отскочил от пустых стен.
Она задернула тяжелую штору, отсекая себя от внешнего мира, и пошла на кухню. Розанна в последнее время почти не покидала своей комнаты. Страх перед лестницей, на которой она сломала ногу в прошлом году, превратился в одержимость. Болезнь истощила её тело, но сделала эмоции пугающе острыми: её любовь порой напоминала липкую паутину, из которой невозможно выбраться.
Элизабет скользнула на кухню – место, которое теперь казалось ей чужим и враждебным. Когда-то здесь пахло корицей и уютом, когда они с Эриком и бабушкой коротали вечера за чаем с имбирным печеньем. Тогда их смех заглушал свист ветра в щелях, а теперь тишина была такой плотной, что её, казалось, можно было коснуться рукой. Чтобы не захлебнуться в этом одиночестве, девушка старалась лишний раз не заглядывать сюда, предпочитая спасаться от теней прошлого у камина в гостиной.
Сквозь плотно сомкнутые жалюзи пробивался чахоточный свет уличного фонаря, выхватывая из темноты лишь край стола. Там, в пыльной миниатюрной вазочке, замерли несколько засохших гвоздик – их лепестки давно превратились в хрупкий пергамент.
Элизабет с трудом повернула вентиль старого крана. Тот ответил натужным хрипом, и в раковину выплюнулась струя ржавой жидкости. Лишь спустя минуту вода пошла чистой. Наполнив стакан, девушка поднялась по скрипучей лестнице, каждая ступень которой стонала под её весом, словно предупреждая о чем-то.
На втором этаже царил полумрак, лишь из комнаты бабушки пробивался дрожащий свет ночника. Элизабет на мгновение задержалась у старых портретов на стене. Глаза предков в золоченых рамах казались живыми, они словно следили за каждым её шагом. Засмотревшись в один из них, девушка оступилась на последней ступени. Она инстинктивно схватилась за раму и бросила случайный взгляд в окно. За стеклом была не просто ночь – там была абсолютная, сосущая пустота.
– Ого, какая темнота… – прошептала она, и холодок пробежал по её спине.
Толкнув плечом дверь, Элизабет вошла в спальню.
– Держи, бабуль, – она протянула воду.
Возле кровати стояла антикварная тумбочка с ручками в виде искусно отлитых бронзовых листьев. Вся её полированная поверхность была заставлена рамками с фотографиями, с которых улыбались люди, которых Элизабет никогда не знала. Бабушка Розанна обожала старые вещи, ухаживая за ними с пугающим рвением.
– В старых вещах всегда живет история, – часто говаривала она, поглаживая корешки ветхих книг.
Старушка уже сидела на кровати, взбивая пуховую подушку, которая казалась слишком огромной для её исхудавшего тела.
– Спасибо, милая, – Розанна быстро, в несколько глотков, осушила стакан. – Чтобы я без тебя делала?!
Элизабет присела на край матраса и мягко спросила:
– Может, спустимся в гостиную? Или заварим чай с лимоном на кухне?
– Нет, пора спать! – отрезала женщина, и в её голосе проскользнули стальные нотки.
– Но ведь еще только половина восьмого, – тихо возразила Элизабет, глядя на настенные часы, чей маятник отбивал ритм сердца этого дома.
– Неужели?! Значит, точно пора, – Розанна порывисто натянула одеяло до самого подбородка.
Элизабет привстала, и её взгляд невольно притянул прямоугольник окна. Она замерла, пораженная: мир снаружи преобразился.
– Так ярко…. Не может быть! – выдохнула она.
Еще мгновение назад за стеклом царила вязкая, непроглядная темень, но теперь улица была залита неземным сиянием. «Словно все звезды решили спуститься на землю», – пронеслось в голове, но вслух она произнесла лишь:
– Бабушка, посмотри, как невероятно красиво! Кажется, все звезды мира рассыпались по мостовой…
Бабушка Розанна медленно подошла к ней. В отражении стекла её лицо казалось бледной маской, испещренной глубокими тенями.
– Да, ты права. Потрясающе, – её голос прозвучал глухо, почти безэмоционально, а затем она вкрадчиво, полушепотом спросила: – Хочешь выйти на улицу?
– Нет, что ты?! – Элизабет резко отпрянула, словно от ожога. Сама мысль о том, чтобы пересечь порог, вызвала у неё дрожь.
В этот момент в комнату, смешно переваливаясь, ввалился Тигр – толстопузый полосатый котяра, чье имя явно было иронией над его ленивым нравом. Элизабет звала его «ночным стражником»: днем он представлял собой неподвижный меховой коврик, но по ночам в нем просыпался древний хищник, и он устраивал засады на босые ноги домочадцев.
– Эй, Тигр пришел! – Элизабет с облегчением переключила внимание на кота.
Она опустилась на колени и протянула руки. Кот, совершив грациозный для его комплекции прыжок, приземлился ей на грудь. Уткнувшись влажным носом в плечо девушки, он завел басовитое, вибрирующее мурлыканье. Элизабет улыбнулась, зарываясь пальцами в его густую теплую шерсть.
– Гляди, Тигр, какой там пожар из звезд…
Кот лишь лениво зевнул, обнажив розовую пасть, и потянулся, вонзая когти в её свитер.
– Видимо, сегодня ты слишком занят созерцанием, чтобы кусать нас за пятки, – добавила она с нежностью.
Бабушка тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от окна.
– Этот лохматый пройдоха еще найдет способ нас разбудить, – она прищурилась, глядя на дом напротив. Там, в прямоугольнике света, Эрик как раз задергивал тяжелые портьеры. – Эрик… Он снова ошивался у крыльца?
Элизабет смутилась. Немного помявшись, она всё же решилась спросить:
– Почему ты так против Эрика? Раньше ты сама звала его на чай, – голос девушки дрогнул, она ждала ответа, невольно рассматривая старые царапины на обоях, оставленные Тигром еще в те времена, когда он был крошечным котенком.
Бабушка Розанна вспыхнула:
– Даже не начинай! Ты знаешь мое отношение к нему… Он славный малый, но я не хочу, чтобы порог нашего дома переступал кто-то чужой. Сейчас не время для гостей, – женщина резко замолчала, словно прислушиваясь к чему-то в пустоте коридора. – Не хочу это обсуждать. Пора спать.
Глава 2. Гостья из забытых снов
Внезапно за окном ярко полыхнуло. На миг бабушкина комната залилась мертвенно-белым сиянием, выхватив из темноты каждую пылинку. Тигр, дремавший на коленях, от неожиданности взвился в воздух и спрыгнул на пол, полоснув когтями по пальцу хозяйки.
– Ай! Тигр, паршивец… Больно же! – Элизабет зашипела, прижимая раненый палец к губам.
– Сильно задел? – Розанна озабоченно склонилась над внучкой.
– Да нет, ерунда…. Но что это было? – Элизабет, забыв о боли, рывком распахнула тяжелые шторы в мелкий горошек. – Звезда упала? Ты видела?!
Женщина медленно провела рукой по волосам, зачесывая их назад. Она долго всматривалась в ночное небо, где среди привычных созвездий застыл странный, мерцающий след.
– Не знаю, – прошептала она едва слышно. – Наверное…
Тем временем Тигр внизу окончательно обезумел: он завертелся волчком, пытаясь поймать собственный полосатый хвост, а затем стремительной рыжей молнией метнулся под кровать. Элизабет с мечтательной улыбкой вновь прильнула к оконному стеклу. Она завороженно следила за тем, как мириады звезд прорезают ночную синь.