Виктория Румянцева – Человек-ноль (страница 6)
Иногда мне самой становилось смешно из-за собственного тщеславия, но чаще – грустно. Из-за него я неспособна испытывать привязанность. Вот только чувства к Стасу неугасимы… Поэтому так их и ценю!
Все, что мне нужно от людей – похвала. Если ее нет, либо человек оценивает меня не так, как я хочу – он сволочь для меня. Третьего не дано.
Поэтому я всегда одна. Сколько раз клялась себе: «Исправлюсь, буду терпимее к людям! Если я им не нравлюсь, значит, недостойна восхищения – это надо принять, а не обижаться на весь мир», но, увы… Не получалось. Я все равно их ненавидела. И завидовала. Такое вот дерьмо твоя Эмилия.
Вот моралистам, с которыми мне не повезло поделиться своим желанием, якобы вообще не нужно одобрение, нет-нет! «Плевать, кто что подумает!» Бла-бла-бла. Я не верю, что можно не хотеть восхищения. Да это вроде бы обусловлено эволюцией! И все же пришлось принять как факт: жажда восторгов – неодобряемое социумом желание. Надо его скрывать и опускать глаза долу, когда тебя хвалят. Высший пилотаж – пролепетать: «Ой, что вы, я недостойна!»
У меня была подруга, назову ее Нудилкой. Это прозвище идеально подходит! Она была весьма сдержанной, даже чопорной особой. Мои родители восторгались юной леди, ставили мне ее в пример, а еще мама Нудилки была полезным человеком. Уточнять не буду, просто скажу, что сфера деятельности этой женщины была связана с работой моего отца. Наши семьи дружили. Поэтому мне приходилось общаться с Нудилкой».
Стас понял, о ком речь. В школе Мила одно время постоянно ходила с малоприятной девчонкой, у которой было такое выражение лица, будто под ее носом лежит навозная лепеха. Имени особы парень не знал.
Сообщение Милы:
«Нудилка была эрудированной девчонкой, поэтому общаться на абстрактные темы с ней было интересно, но как человек она мне не импонировала. Потому что так называемая подруга всегда говорила что-то в пику мне! Порой возникало ощущение, что это ее жизненная цель. Может, я просто ее демонизировала? Мне всегда говорили, что у меня слишком острое восприятие. Тогда я не сомневалась, что Нудилка это делает назло и не без удовольствия.
– Мечтаю после школы поехать в Москву…
– Да кому ты там нужна? – хмыкала Нудилка. – Туда знаешь сколько народу приезжает?
Или:
– Я хочу написать книгу!
– Сейчас никто не читает! – припечатывала Нудилка.
– Я люблю советские фильмы!
– О! Опять идеализация «совка»! Ты даже не жила в то время, а туда же… бу-бу-бу!
Я. Просто. Сказала. Что. Мне. Нравятся. Многие. Советские. Фильмы! И все! Почему тебе, зануда ты чертова, необходимо вступить со мной в полемику даже по этому поводу?
До смешного уже доходило! Я любовалась собой в новом платье:
– Чувствую себя красоткой!
– Ну, я так сказать не могу! – бросала Нудилка. – У меня другой вкус. Я предпочитаю изящную фигуру, а ты крупновата.
– Почему тебе вечно надо сказать гадость? Могла бы промолчать. Хотя бы. Раз уж не можешь комплимент сделать.
– А почему я должна молчать? Это мое мнение. Я всегда буду говорить то, что думаю, – и с такой высокомерной рожей это произносила!
Такие диалоги велись постоянно.
И вот представь, что я, с таким-то характером, была вынуждена терпеть эту Нудилку годами! Пыталась с ней рассориться, раз она не внимает моим просьбам.
– А почему твоя подруга больше к нам не приходит? – спрашивал отец.
– Да мы поругались. Она вечно меня критикует. То выгляжу не так, то мыслю…
– А почему твоя подруга должна считать тебя во всем одобрять? – удивлялся отец. – Она высказывает свое мнение. Имеет право. Почему ты сразу обижаешься? Тобой можно только восторгаться?
Да, блин, именно так!!! Мной можно только восторгаться! Хотя бы не критиковать. Как было у Фрэнсиса Скотта Фицджеральда? «
Короче, как-то мы с этой Нудилкой пошли в книжный. У меня в тот день было хорошее настроение, лазоревое, легкое! Возник спонтанный добрый порыв, поэтому я написала записочку: «
Мы вышли из магазина… и так называемая Нудилка протянула мне мою записку.
– Я видела, что ты ее вложила! Забери!
– А зачем вынула?
– Что за детский сад?
– А мне хотелось вложить записку для человечества! Не вижу в этом ничего забавного.
– Для человечества? М-да. Твои поступки бросают тень и на меня! – прошипела она, оглядываясь по сторонам, будто я говорила что-то крамольное.
Рафаэль, мне так приятно рассказывать о том эпизоде, аж руки дрожат! И по сию пору!
Я поняла, что больше не могу выносить эту бубнящую тварину!
Взяла свой листок с «посланием человечеству», порвала на мелкие кусочки и швырнула Нудилке в физиономию: «Получай, бревно бесчувственное!» Она только бровью повела и усмехнулась.
Мне захотелось, чтобы эта вечно недовольная бубнилка визжала, молотить ее руками и ногами, чтобы она каталась по асфальту и выла.
И тогда я сначала толкнула это «бревно», да так, что она чуть не упала, а потом, не давая опомниться, перегнула ее через колено, а рукой стала бить по тощей заднице, повторяя: «Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу!». Со стороны, наверное, это выглядело смешно!
У меня руки тряслись, слюна выделялась, точно у бешеной собаки. Я лупила эту тварь и боялась этой вырвавшейся наружу ярости. Еще не хватало попасть в колонию для малолетних! Поэтому я себя контролировала. Все-таки лучше отлупить тварюшку по заднице, чем молотить ногами.
Потом раз – и отхлынуло.
Мне хотелось завершить наше общение киношным жестом. Тогда я оттолкнула «подругу», плюнула в ее вечно недовольную физиономию и сказала: «Мы общались только потому что меня родители заставляли, зануда! Я ненавижу твой голос, вечно недовольную рожу, даже левое ухо!»
Ты бы знал, Рафаэль, как мне стало хорошо в тот момент! Сосуд был опустошен.
У меня подгибались ноги от этого впрыска адреналина, дрожали руки. Я-то, наивная, надеялась, что это навсегда. Ага!
Вот дома меня охватил страх. Нудилка наверняка пожалуется! И что я скажу в свое оправдание? Да отец меня прибьет! Морально – точно. Ведь им так нужна «дружба» с Нудилкиной мамой, а значит, я обязана терпеть эту зануду! Наверняка заставят прощения просить, в ножки эту сволочь целовать!»
Однако «подруга» отчего-то не рассказала про Милу. В школе Нудилка робко спросила, хочет ли та извиниться:
– Не-а.
– Нам лучше не общаться!
– Спасибо, что избавишь меня от своей рожи! Правда, увы, мои родители все равно заставят приглашать тебя в гости. Я буду вынуждена распивать с тобой чаи и ходить в школу, но дальше – каждая своей дорогой. Отсядь от меня сегодня же!
– А почему я должна…
– Сама отсяду, только не нуди!
Через какое-то время Нудилка подошла к Миле и заговорила, как ни в чем не бывало. Мила была поражена. Сначала ей это польстило. «Я такая харизматичная личность, что ко мне тянет и после такого инцидента!» Потом поняла: дело в неизбывном одиночестве «подруги».
Сообщение Милы:
«У нас, по счастью, никого не травили, во всяком случае, в параллели, либо я чего-то не знаю, но неприязнь к некоторым соученикам демонстрировали. Когда Нудилка с кем-то заговаривала, ребята просто закатывали глаза, переглядывались и демонстративно хихикали, показывая на нее пальцем. Да, некрасивое поведение, но я их понимаю. Она многих раздражала! Какой бы пример привести… Однажды мы с девчонками из класса пошли в парфюмерный бутик – купить себе что-то в подарок на 8 Марта. Нудилка – с нами. Там нам предложили три геля для душа по цене двух. Мы с одной подружкой их и взяли. Когда вышли, Нудилка вдруг гаденько так засмеялась: «Какие же вы наивные! Да эти два геля и стоили как три. В другом магазе они дешевле, только вчера такие же взяла, но с запахом маршмеллоу». Я спросила, почему же она нас не остановила. «Ой, так забавно было смотреть, как вас разводят, а вы верите!».
Нудилка же считала, что с ней не общаются, потому что она гораздо умнее других ребят: «Их раздражает мое интеллектуальное превосходство». Ага, как же! Почему в комплекте с умом не выдают чувство такта и доброту? И ведь не скажешь, что дело в воспитании. Ее мама была очень приятной женщиной! А может, я чего-то не знаю. Мою семью тоже все считают благополучной.
Короче, я была единственной, кто терпел эту стерву Нудилку, потому ей остро хотелось вернуть так, как было: она – критикует, я огорчаюсь, но не могу послать. «Подружка» быстро забыла, как получила по заднице и взялась за старое. Я предупредила: мы будем общаться по моим правилам (можно без восторгов, но хотя бы без постоянной критики), либо пусть катится.
– Ты мне еще условия ставишь? Я такая, какая есть!..
– Мне плевать на твои качества. Либо ты делаешь так, как я скажу, или катись.
– Что за глупости! Ты не будешь мне указывать, что говорить! Меня можно убить, но не изменить!
Ах, смотрите-ка, пафосная героиня кино! Борец за правду выискался! Да если бы. Она отстаивает право говорить мне гадости! Ладушки. Готова – получай. И плевок в лицо, и толчок. И снова ситуация повторилась: недолгая ссора, возвращение, общение, переход к критике, пинок под зад…