Виктория Руденко – Пепел и иней (страница 3)

— Я знала, — согласилась Алиса. — Но одно дело знать, а другое — увидеть это в его глазах. Увидеть вот это вот... пустоту.

Они помолчали. Где-то в здании хлопали двери — это усиленный наряд Хранителей проводил зачистку и проверял магические барьеры. После ночного инцидента безопасность повысили до максимального уровня.

— Что за манускрипт они искали? — спросила Марина. — Я слышала обрывки разговоров. «Схождение полюсов»? Это ведь...

— Запрещённый текст, — кивнула Алиса. — Ему не меньше пятисот лет. В нём описано пророчество о слиянии Огня и Льда. О том, что случится с Москвой, если...

Она осеклась. Потому что знала: если Совет узнает, что нападение было связано именно с этим пророчеством, ей придётся отвечать на вопросы. Много вопросов. О её прошлом, о её даре, о том дне в обсерватории.

И о Дмитрии.

Пять лет назад: тени в обсерватории

Она никогда не рассказывала эту историю полностью даже Марине. Только обрывки. Только самое необходимое.

Но сейчас, сидя в холодной служебной комнате с дрожащей магией и ноющим сердцем, Алиса снова видела тот день так ясно, будто он случился вчера.

Заброшенная обсерватория в Парке Горького. Старая, ещё довоенная постройка с полусгнившим куполом, сквозь дыры в котором проглядывало ноябрьское небо. Они выбрали её для тайных встреч, потому что это место было ничьим — ни Огонь, ни Лёд не имели там власти.

Дмитрий ждал её внутри. Высокий, молодой, с ещё не угасшим смехом в глазах и теплом, которое он дарил только ей. У него тогда не было этой холодной жестокости, этого металла в голосе. Он был просто мужчиной, который любил.

— Я скучал, — сказал он, и она поверила.

Они сидели на старом пледе, разложенном прямо на полу, пили чай из термоса и строили планы. Невозможные планы. О том, как сбегут из Москвы, как найдут нейтральную территорию где-нибудь на севере, где их магии смогут сосуществовать. О том, как напишут в Совет прошение об отмене запрета, потому что их любовь докажет всем, что пророчество — лишь слова, а не приговор.

Она подарила ему «Мастера и Маргариту» с надписью на форзаце: «Тому, кто научил меня летать, хотя у меня нет крыльев. От твоей Алисы».

Он поцеловал её. И мир на мгновение стал совершенным.

А потом дверь обсерватории слетела с петель — точно так же, как сегодня.

Кирилл Волконский, отец Дмитрия, вошёл в проём, окружённый ореолом пламени. За ним — трое боевых магов клана Огня. Его лицо было перекошено такой яростью, что Алиса на долю секунды подумала: он убьёт их обоих, не разбираясь.

— Значит, вот чем ты занимаешься, сын, — произнёс он. — С дочерью ледяных псов. С врагом рода.

Дмитрий встал и заслонил Алису собой. Она навсегда запомнила эту спину — напряжённую, готовую принять удар.

— Она не враг, отец. Мы любим друг друга.

— Любите? — Кирилл рассмеялся, и смех этот был страшнее любого заклинания. — Ты не понимаешь, что говоришь. Ты опозорен. Ты проклят. Но это можно исправить.

Он поднял руку, и Алиса увидела, как в его ладони формируется заклинание — сложное, тёмно-красное, пульсирующее. Она тогда ещё не знала, как оно называется. Узнала позже. «Огненное забвение». Ритуал, выжигающий память. Запрещённый даже внутри клана за свою разрушительную силу.

— Нет! — крикнула она и попыталась ударить первой.

Но Кирилл был быстрее. Заклинание сорвалось с его руки, и Дмитрий рухнул на колени, схватившись за голову. Его крик — нечеловеческий, полный невыносимой боли — вонзился в неё, как нож. Алиса бросилась к нему, забыв о собственной безопасности, и в этот момент активировала дар, которому тайно обучила её бабушка.

«Снежный покой».

Она направила заклинание не на Кирилла, не на его боевых магов. Она направила его на Дмитрия. На его разрывающийся от боли разум. Ледяная волна накрыла его, глуша агонию, погружая в сон без сновидений, в котором не было места ни памяти, ни боли, ни ей.

Она спасала его. И одновременно — убивала всё, что было между ними.

— Убейте девчонку, — приказал Кирилл.

Но тут в обсерваторию ворвался Архип Зимин — её дед. Он пришёл с отрядом нейтралов, почуяв выброс магии внучки. Короткая стычка. Крики. Угрозы. И в конце — ледяное обещание Кирилла:

— Ты пожалеешь, что родилась, если ещё раз приблизишься к моему сыну.

Она не приблизилась. Она выполняла это обещание пять лет.

До сегодняшней ночи.

Совет Хранителей: неизбежное назначение

В полдень Алису вызвали в главный зал Совета.

Она переоделась в чистый китель, причесалась и даже нанесла каплю успокоительного бальзама на виски, подаренного Мариной. Перстень Равновесия по-прежнему был на мизинце. Она не собиралась снимать его ни при каких обстоятельствах.

Зал Совета находился под Библиотекой, на уровне минус третьего этажа, куда не доходил ни один лифт — только винтовая лестница, освещённая магическими светильниками. Круглая комната с каменными стенами, исписанными рунами, и большим столом из чёрного дуба. За столом сидели трое: глава Хранителей, старейшина от нейтралов и — у Алисы похолодело внутри — Кирилл Волконский собственной персоной.

Он не изменился за пять лет. Разве что седины прибавилось на висках. Та же надменная осанка, тот же холодный, оценивающий взгляд. Он узнал её мгновенно и улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. Улыбка охотника, увидевшего старую дичь.

— Хранитель Алиса Зимина, — начал глава Совета. — Мы ознакомились с вашим отчётом о ночном инциденте. Благодарим за оперативность и выдержку. Однако в свете участившихся нападений на магические источники Москвы Совет принял решение о создании временного межкланового альянса для расследования.

Алиса уже знала, что он скажет дальше. Знала — и всё равно оказалась не готова.

— От клана Огня расследование возглавит Дмитрий Волконский, — продолжал глава. — От нейтралов — вы. Приказ вступает в силу немедленно.

— Это невозможно, — сказала Алиса прежде, чем успела подумать.

— Это приказ, Хранитель, — отрезал глава.

Кирилл Волконский переплёл пальцы на столе и посмотрел на неё в упор. Теперь в его глазах читалось откровенное торжество.

— Уверен, вы сработаетесь, — произнёс он вкрадчиво. — Мой сын... профессионал. И я лично прослежу, чтобы расследование прошло успешно. Никаких помех. Никаких... отвлекающих факторов.

Алиса поняла: это ловушка. Он хочет, чтобы она снова оказалась рядом с Дмитрием. Зачем? Чтобы убедиться, что память не вернулась? Чтобы добить её окончательно? Или у него есть какой-то иной план?

— Разрешите идти? — спросила она глухо.

— Идите. И помните, Хранитель: от вашего сотрудничества зависит безопасность города. Не подведите.

Она вышла из зала на ватных ногах. В коридоре её ждала Марина — бледная, прижимающая руки к груди.

— Ну что?

— Он здесь, — сказала Алиса. — Кирилл Волконский. Он потребовал, чтобы я работала с Дмитрием. В паре. И Совет согласился.

Марина ахнула.

— Но это же... они же не знают...

— Никто не знает. — Алиса прислонилась спиной к холодной каменной стене. — Кроме меня, деда и Волконского-старшего. И он только что напомнил мне, что я всё ещё в его власти.

— Что ты будешь делать?

Алиса закрыла глаза. Перед ней снова стояло лицо Дмитрия — холодное, чужое, с глазами, в которых не было ни искры узнавания.

— Работать, — ответила она наконец. — И надеяться, что лёд выдержит.

В конце коридора хлопнула дверь. Послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Алиса открыла глаза и увидела Дмитрия. Он шёл к залу Совета, видимо, на свой собственный инструктаж. Проходя мимо, он даже не замедлил шаг. Только скользнул по ней взглядом и бросил короткое:

— Завтра в восемь. В главном зале. Не опаздывай, Хранитель.

И исчез за дверью.

Марина схватила Алису за руку:

— У тебя вся ладонь ледяная! Сними перстень, немедленно!

Но Алиса только покачала головой.

— Нет, — сказала она тихо. — Сейчас он мне нужен больше, чем когда-либо.

И ноябрь за окнами Библиотеки плакал холодным дождём вперемешку со снегом.

Так начинается история, в которой у каждого шрама есть память, а у самого страшного проклятия — имя, которое когда-то было самым любимым словом.