Виктория Рогозина – Тамбовский волк (страница 18)

— Извините за вмешательство, — коротко сказала Елизавета Павловна, проходя вперёд. — Мы ненадолго.

Артём оглядел аудиторию. Его взгляд скользнул по рядам равнодушно, почти устало, но когда наткнулся на Полину — на долю секунды всё изменилось. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, глаза заискрились, и он что-то быстро сказал Елизавете, едва кивнув в сторону.

— Нам нужны помощники в профкоме, — объявила та. — Желательно активные, ответственные, желательно с опытом работы в школьных советах. Просим желающих подойти после лекции.

Артём, не сводя глаз с Полины, незаметно подмигнул ей. Девушка почувствовала, как щёки предательски вспыхнули. Она коротко кивнула, даже не пытаясь спрятать своего смущения. Макар бросил взгляд на Артёма, его глаза потемнели, но он остался неподвижным, лишь сжал карандаш чуть сильнее.

Полина всё чаще и чаще посматривала на часы. Лекция, хоть и важная, казалась бесконечно длинной. Преподаватель методично выводил формулы на доске, а Полина ловила себя на мысли, что каждую минуту ждет, когда прозвенит звонок. Сердце стучало с каким-то странным нетерпением, как будто впереди ее ждало нечто важное — или, по крайней мере, любопытное.

Наконец, гулко прозвучал сигнал окончания пары. Полина подскочила, торопливо сбросила ручку и блокнот в рюкзак, на бегу попрощалась с Денисом и буквально вылетела из аудитории. Звеня молниями на куртке, она проскользнула в коридор, пробежала мимо студентов, собравшихся у расписания, и свернула к двери с табличкой «Профком».

Собравшись с духом, она глубоко вдохнула и постучалась.

— Войдите, — услышала она голос.

Полина приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Светлая комната была уютно загромождена папками, стендами и растениями на подоконниках. За столом сидела Елизавета Павловна, в планшете что-то печатала. Рядом стоял Артём — непринуждённый, уверенный в себе, с той самой полуулыбкой, что так легко читалась на его лице.

— Как хорошо, что ты пришла, — сказал он, делая шаг навстречу.

Полина чуть смутилась и опустила взгляд.

— Работники ещё нужны? — спросила она. — А то мы с подругой как раз хотели бы присоединиться.

Елизавета оживилась:

— Конечно нужны! У нас с добровольцами — прямо беда. А помочь надо много с чем: мероприятия, списки, оформление, объявления, работа со студентами. Так что мы вас с подругой с руками оторвём.

Она порылась в ящике стола и протянула Полине два тонких бланка.

— Заполните сегодня и принесите обратно, чтобы завтра я уже выдала вам корочки помощников. Будете у нас почти как активисты профсоюза. И Артём вам всё покажет — он у нас, можно сказать, золотой координатор.

Полина взяла бланки, сложила их аккуратно и кивнула.

— Спасибо.

Артём накинул куртку и предложил:

— Я могу тебя до общаги проводить. Там как раз недалеко.

Она чуть замялась, потом коротко улыбнулась и согласилась:

— Хорошо.

На ходу она достала телефон и быстро набрала Регине: «Иду с Артёмом, будем устраиваться с тобой в профком. Будешь ближе к своей любви!»

Глава 27

— Ну вот, — выдохнула Полина, остановившись у входа в общежитие. — Здесь я и живу.

Артём оглядел здание, усмехнулся с привычной полуулыбкой и заметил:

— Мило. Почти как в фильмах про студенческую жизнь.

Полина чуть пожала плечами, будто отгоняя лёгкое смущение, и обернулась к нему:

— Может, зайдёшь на чай?

Артём посмотрел на неё с мягким интересом:

— Не могу отказать в столь милой просьбе.

Они поднялись по лестнице, и, войдя в комнату, Полина толкнула дверь плечом. Внутри за столом сидела Регина, склонившись над учебником. Девушка вскинула голову, когда услышала шаги, и, увидев Артёма, сразу расплылась в улыбке.

— Привет. Это моя соседка, Регина, — представила Полина. — Регина, это Артём.

Артём шагнул ближе, кивнул с лёгким поклоном:

— Очень приятно. Всегда уважал сильных женщин. Особенно тех, кто в понедельник уже что-то учит.

Регина зарделась, будто не ожидала комплимента. Полина тоже улыбнулась, но про себя подумала, что Артём, возможно, просто вежлив — ловко оборачивает банальности в обаяние.

Она сняла рюкзак, поставила чайник, стараясь ненавязчиво включиться в разговор и дать подруге немного пространства. Но Регина, похоже, растерялась, и Полина уже открыла рот, чтобы завести беседу, как вдруг дверь резко распахнулась.

На пороге стоял Макар. Лицо хмурое, взгляд прицельно направлен на Полину.

— Нужно поговорить, — сказал он резко.

Прежде чем кто-то успел среагировать, он шагнул вперёд, подхватил Полину на руки — скорее закинул на плечо, как мешок с мукой, — и, не обращая внимания на изумлённые возгласы, вышел в коридор, хлопнув дверью.

— Макар! Ты совсем?! — донеслось изнутри голосом Регины.

А Артём остался стоять посреди комнаты, со странной ухмылкой на губах.

— Потерялись, — буркнул Макар, врываясь в умывалку.

Там стояло трое парней — кто с полотенцем на плече, кто с зубной щёткой во рту, один просто умывался. Но увидев Макара, да ещё и с девушкой на плече, все трое замерли, переглянулись и... поспешно выскользнули в коридор, дёрнув за шторку, словно отгораживая мир от возможного шторма.

Макар бережно, но решительно поставил Полину на пол. Девушка пошатнулась, но не упала. Прежде чем она успела что-то сказать, он шагнул вперёд и прижал её к стене. Холодный кафель пронзил сквозь футболку, отчего Полина вздрогнула. Её дыхание стало прерывистым, особенно когда он оперся ладонями по обе стороны от её головы, нависая и глядя прямо в глаза.

— Что у тебя с этим парнем? — резко бросил он.

— Чего? — не сразу поняла Полина, моргнув.

— С этим… Артёмом. Он тебя соблазнит и бросит, — процедил Макар сквозь зубы, голос низкий, срывающийся.

— Какая тебе разница?! — вспыхнула она, с вызовом закатив глаза. — И вообще, у меня на него планов нет.

— А со стороны так и не скажешь, — пророкотал он, не отрывая взгляда. — Как он на тебя смотрел… ты на него…

— Мне нужно идти, — выдохнула Полина, сделала шаг вбок, пытаясь обогнуть Макара.

Но он не дал. Только сильнее прижал её к стене, будто боясь, что она исчезнет, если отойдёт. Его руки дрогнули, но он не прикоснулся к ней. Лишь заставил поднять глаза.

— Смотри на меня, — тихо, почти шёпотом, но с неотвратимостью камня, падающего с обрыва.

Полина медленно подняла взгляд. Макар смотрел на неё, будто видел впервые. И в его глазах — нет, не злился. В них бушевало что-то другое. Что-то, что мешало дышать.

Макар смотрел в её лицо, словно пытался нащупать в её чертах ответ на мучивший его вопрос. Его тёмные глаза скользили по каждой детали — мягкому изгибу губ, дрожащим ресницам, бледности щёк. Но больше всего — по глазам. По этим ясным, глубоким, как весеннее небо, глазам, в которых он искал... душу. Истину. Себя.

Полина не отводила взгляда. Она стояла, словно заколдованная, и всё же в её дыхании слышался сбой. Тонкий, почти незаметный, но он был. Макар знал: он перешёл грань. Его эмоции захлестнули, ревность прорвалась наружу, как буря, как ярость, которой он не дал формы, но она вылилась вот так — в действия, в хватку, в прижатое к холодной плитке тело, в взгляд, что рвал с неё объяснение.

Он медленно подался вперёд. Его лицо было совсем рядом, дыхание касалось её щёк, губ, и всё в нём кричало: «Поцелуй её. Сейчас. Это твоя». Но в тот самый миг, когда он почти коснулся её губ — она задрожала. В её глазах что-то вспыхнуло. Блеск — не от желания, а от боли. От обиды. Слёзы вдруг выступили, потекли по щекам, и это было как пощёчина. Макар застыл, замер, будто протрезвел.

— Я не кукла! Не надо со мной так обращаться, — сорвалось с её губ, голос срывался, будто натянутая струна.

Он растерянно моргнул, пытаясь оправдаться, проговорить хоть что-то разумное:

— Я беспокоюсь о тебе. Ты должна…

— Я тебя ненавижу, — прошептала она, вдруг толкнув его в грудь.

Он не сопротивлялся. Просто пошатнулся. Полина быстро развернулась и выбежала из умывалки, оставив за собой едва слышный звук шагов и тяжёлое эхо.

Макар остался один. Стоял посреди пустого помещения, окружённый запахом мыла, звуками капающей воды и собственным стыдом.

Глава 28

Полина зашла в комнату быстро, почти беззвучно, словно хотела не привлекать к себе внимания, но вышло наоборот — Артем сразу обернулся, а Регина, уже сидевшая за столом с плошкой печенья и тремя кружками чая, удивлённо подняла брови.