Виктория Рогозина – Сегодня ты моя (страница 15)

— Как только вернёмся, — произнёс он спокойно, — я позволю вам уйти. Но… — на его губах промелькнула почти невидимая улыбка, — не обещаю исчезнуть из вашей жизни.

Тишина между ними словно загустела — насыщенная, напряжённая, электрическая.

Ольга молчала. Ей потребовалась почти целая минута — долгая, вязкая, наполненная тяжелыми мыслями и внутренними противоречиями. Тимур не торопил. Наоборот — будто наслаждался этим ожиданием. Его взгляд скользил по её лицу, задерживаясь на каждом едва заметном движении ресниц, на том, как подрагивают уголки губ, как напряжённо ходят ключицы под тонкой тканью рубашки. Он словно запоминал — не просто черты, а состояние.

Он нарушил тишину мягко, почти доверительно:

— Я всего лишь позабочусь о вас в этом недолгом путешествии. А вы… просто составите мне компанию. Рассеете моё одиночество. И, несмотря на то, что я, как вы весьма точно заметили, бандит, — он улыбнулся уголком губ, — но я честен.

Ольга чуть прикрыла глаза, губы скривились в уставшей, ядовитой усмешке.

— Вы ведь всё равно не оставите мне выбора, да? — произнесла она тихо, без эмоций, но в тоне читалась усталость, словно она уже заранее знала ответ.

Тимур не стал отрицать. Пожал плечами, спокойно, почти беззлобно:

— Признаться… да. Я слишком вами заинтересован. И потому, Ольга, — он чуть наклонил голову вперёд, не отводя взгляда, — я найду способ услышать от вас «да».

Она ничего не ответила — только немного выпрямилась, будто собирая силы, и между ними повисла новая тишина. Но теперь она была иной — не вопросительная, а наполненная неизбежностью.

Он уже собирался отвернуться, как вдруг заметил — в ее глазах что-то изменилось. Почти незаметно, но резкая, четкая вспышка — будто в сознании щёлкнул переключатель. Еще миг назад — напряжённая, усталая, обороняющаяся… а теперь — спокойствие, расчет. И вдруг — улыбка. Легкая, чуть лукавая, с оттенком соблазнительной дерзости.

— Хорошо, — мягко сказала Ольга. — Я согласна. Но… — она подняла подбородок, — без ограничений. Я свободно хожу по лайнеру. Никакой охраны по пятам.

Тимур чуть приподнял бровь, но кивнул почти сразу:

— Согласен. Но тогда я беру на себя всё остальное — одежда, питание, безопасность. Вы ни о чем не тревожитесь до конца путешествия.

— По рукам, — легко бросила она и, не дожидаясь, протянула руку сама.

Он поднялся с кресла. Его ладонь накрыла ее пальцы — неожиданно крепко. И вместо ожидаемого короткого рукопожатия он потянул ее ближе. Ольга чуть ахнула от резкого сокращения расстояния… и в следующее мгновение почувствовала, как тепло напитка проливается на тонкую ткань рубашки. Остывший кофе растекся по ее груди, оставляя тёмное пятно.

Она лишь моргнула. Потом медленно перевела взгляд на него — и улыбнулась, чуть насмешливо, почти довольная:

— А вы злопамятный, — произнесла мягко, без тени испуга или смущения.

Тимур усмехнулся. Наклонился, его губы оказались опасно близко к её уху, дыхание коснулось кожи:

— Ужин через пятнадцать минут. И… — короткая пауза, — принимая мою благосклонность, Ольга, — переоденьтесь.

Она не отстранилась. Только сузила глаза — с тем самым клокочущим упрямством и язвительной иронией.

— Как прикажете… — почти шепотом, но с отчетливо саркастическим оттенком.

Тимур развернулся уверенно, почти лениво, и вышел, не оглядываясь. У дверей лишь слегка усмехнулся. Да, она была не просто красива — она была опасно жива. С характером. С огнем. И именно это, черт побери, нравилось ему больше всего.

Глава 18

Тимур пролистал последние строки отчёта на смартфоне, мельком взглянул на карту перемещений. Геннадий коротко, без лишних слов, доложил всё, что происходило за день. Тимур выслушал, ни разу не перебив, лишь кивнул, и спустя мгновение отдал распоряжения Лукерье — слежку за Ольгой оставить, но сделать её незаметной. Никаких телохранителей, бросающихся в глаза, никаких взглядов через плечо. Тихо, аккуратно, как тень.

После этого он остался один. Смартфон он вертел в пальцах, нетерпеливо, мысленно отсчитывая минуты. Каждую секунду ожидания тянуло, как струну — слишком долго. Тишину разрезал мерный, уверенный стук каблучков.

Она вошла. И на одно короткое мгновение у Тимура перехватило дыхание.

Ольга появилась легко, почти невесомо, словно скользнула по воздуху. Лёгкая походка, плавное движение бёдер, расправленные плечи. Длинные тёмные волосы мягкими волнами спадали по спине, отливая насыщенным баклажановым оттенком. Кожа — светлая, теплая, с мягким золотистым свечением. Её глаза — выразительные, светло-карие с янтарными переливами — были подведены так, что казались ещё глубже и опаснее.

На ней было невероятное сиренево-лиловое платье. Тонкая ткань струилась по телу, подчёркивая изгибы, но не превращая образ в вульгарный. Обнажённые плечи, мягко спадающие рукава, тонкие переплетения ткани на спине. Талия подчёркнута, линия бедра угадывалась в плавных складках. На запястьях — тонкие тканевые манжеты в тон, а кольцо на пальце блеснуло при свете лампы.

Она остановилась всего в шаге. Тимур оттолкнулся от стены, взял её ладонь. Его губы едва коснулись её пальцев — короткий, почти невесомый поцелуй.

— Вы восхитительны, — произнёс он тихо, но уверенно.

Ольга чуть наклонила голову, не отвечая, но в уголках губ промелькнуло довольство. Она легко взяла его под локоть — жест естественный, словно они знали друг друга многие года. И они пошли.

Коридоры лайнера сияли: мягкий свет вдоль стен, стеклянные панели, отражающие их силуэты, шелест шагов по ковровому покрытию. Тимур чувствовал её рядом — тёплую, живую, уверенную.

Они вошли в ресторан. Высокие своды, панорамные окна, мерцающие огни ночного океана за стеклом. Их провели в отдельную зону — полумрак, мягкие кресла, приглушённый золотистый свет. Здесь всё звучало тише, почти интимно.

— Здесь очень красиво, — неожиданно сказала Ольга, взгляд её скользнул по залу, по люстрам, по мягкому блеску приборов.

Тимур улыбнулся, едва заметно.

— Из ваших уст этот комплимент звучит ещё привлекательнее, — в его голосе прозвучала сдержанная гордость, почти удовольствие.

Он посмотрел на неё — и в этот миг знал: вечер только начинается. К ним почти бегом подскочил официант — молодой, подтянутый, в идеально выглаженной форме. Он склонил голову, протянул меню и застыл, вытянувшись в ожидании, как по струнке.

Тимур заметил, как Ольга нахмурила тонкие брови, едва коснувшись пальцами плотной обложки меню. Он чуть наклонил голову к официанту:

— Подойди через пару минут.

Тот беззвучно кивнул и исчез, как хорошо натренированная тень.

Ольга тем временем уже углубилась в строчки, просматривая взглядом изящные названия блюд на французском, редкие морепродукты, блюда, цена которых могла составить чей-то месячный заработок. Она хмурилась, но не от недовольства — от сосредоточенности. Эта внимательность, почти серьёзная, неожиданно умиляла.

— Нужна ли помощь? — мягко спросил Тимур, наблюдая, как её губы едва заметно шевелятся, будто она пробует названия на вкус. — Я мог бы подсказать… если бы знал ваши предпочтения.

Она подняла взгляд. Поверх меню. Медленно. Её глаза вспыхнули — тёплые, янтарные, и в то же время опасные, будто в глубине тлел огонь. И он — Тимур Андреевич, привыкший подчинять — вдруг поймал себя на мысли, что не против оказаться пленником этого взгляда.

Ольга не спешила отвечать. Она повела плечами, неспешно закрыла меню, положив его на стол. И уже другим, тягучим, соблазнительным голосом произнесла:

— Сделайте выбор. На ваш вкус.

Он чуть улыбнулся уголками губ. Это был не вызов — игра. Тимур поднял руку. Официант мгновенно материализовался рядом.

— Ассорти: морепродукты, мясное, свежие салаты. Пусть будет выбор, — коротко приказал он.

Официант кивнул, записал, потом осторожно спросил:

— Что будете пить?

И прежде чем Тимур успел открыть рот, Ольга тихо сказала:

— Чай.

— У нас есть жасминовый, белый, улун, с бергамотом, облепиховый…

— Облепиховый, — перебила она внезапно живо, и в голосе прозвучала искорка. — Хочу облепиховый.

Официант поклонился, ушёл.

Тимур смотрел на Ольгу — с лёгкой, почти тёплой улыбкой, которая редко появлялась на его лице. В её выборе не было показной утончённости, не было игры — он уловил искренность. Необычайно простую и оттого ещё привлекательнее.

Она сидела прямо, локти не касались стола, пальцы легко трогали края салфетки. И в этом спокойствии, этой гордой естественности было нечто, что будоражило сильнее любого декольте и любого шепота.

Он не отводил взгляда. И понимал: она — не просто гостья за его столом. Она — буря, в которую он сам позволил себе войти.

Пока официанты бесшумно исчезали за ширмами, оставляя их наедине, несколько мгновений в ресторане царила тишина. Только гулкий звук океана за панорамными окнами и едва слышная музыка на фоне.

Ольга скользнула взглядом по залу — по массивным люстрам с хрустальными подвесками, приглушенному свету, игривым отблескам на бокалах. Всё здесь было слишком роскошно. Слишком не её мир.

— Лайнер потрясает великолепием, — сдержанно повторила она, словно констатируя факт.

— Вы так считаете? — с лёгкой, почти мальчишеской гордостью спросил Тимур.

Она чуть наклонила голову, убрала прядь волос за ухо.

— Я не привыкла к такому… масштабу. Всё выглядит так, будто каждый метр стоит состояние.