Виктория Рогозина – Сегодня ты моя (страница 16)

Он усмехнулся, опершись локтем на стол.

— Стоит. Но красота должна быть дорогой. Иначе её перестают ценить.

Ольга чуть приподняла уголок губ — не улыбка, скорее тень мысли.

— Или к ней привыкают. И тогда она становится просто фоном.

Тимур на секунду замолчал. Её слова задели глубже, чем он ожидал. Он наблюдал за ней пристально, как за загадкой, в которой слишком много противоречий: гордости и усталости, страха и дерзости.

— А к людям вы тоже привыкаете так? — тихо спросил он.

Она перевела на него взгляд. В её глазах промелькнула настороженность.

— Зависит от людей.

— А ко мне можно привыкнуть?

— Не уверена, что вы подходите для этого, — в голосе появилась лёгкая усмешка. — К штормам и пожарам не привыкают. Их переживают.

Он рассмеялся — искренне, с хрипотцой.

— Осторожнее, Ольга. Я могу подумать, что вы меня разгадываете.

— Я и не пыталась, — спокойно сказала она. — Просто наблюдаю.

Она говорила — и не опускала взгляда. И в этой спокойной прямоте было больше вызова, чем в открытой дерзости.

В этот момент официант принес первые блюда: тонко нарезанный тартар из тунца с каперсами, тарелку устриц на льду и лёгкий салат с цитрусовой заправкой. Перед Ольгой поставили чайник с облепиховым чаем, от которого пошёл тёплый янтарный аромат.

Она поблагодарила официанта тихим кивком — вежливым, привычным. Взяла чашку, согревая ладони о фарфор. Пробуя напиток, чуть нахмурилась — кисловато, но приятно.

Тимур не ел сразу. Он смотрел, как она берёт вилку, как медленно, почти осторожно пробует кусочек. Она ела спокойно, будто это обычный ужин, и только сжатая линия плеч выдавала внутреннее напряжение.

Он думал: если бы она захотела, если бы доверилась… могла бы стать кем угодно. Королевой. Партнёром. Опасностью.

Ольга уловила его взгляд.

— Вы опять на меня смотрите, — негромко сказала она.

— А вы… — он наклонился чуть ближе, — …опять делаете вид, что вам всё равно.

Она отпила чай и медленно, сдержанно улыбнулась.

— Может быть. А может, я просто не играю по вашим правилам.

Он помедлил, а потом тихо, почти шёпотом:

— Тогда, возможно, придётся играть по вашим.

Глава 19

Когда официант удалился, Тимур слегка подался вперёд, опёрся локтем на стол и чуть наклонил голову, наблюдая за Ольгой. Она, казалось, выдохнула — едва заметно, почти неслышно, опустив ресницы вниз. Её напряжение, словно натянутая струна, немного ослабло. Но взгляд всё равно оставался внимательным, будь то привычка, или щит.

— Облепиховый чай, значит, — мягко повторил он, словно примеряя на вкус это сочетание: она и облепиха, терпко-сладкая, тёплая. — С кислинкой, но с мёдом — идеальный баланс. Похоже на вас.

Она чуть приподняла бровь, уголки губ дрогнули:

— Вы так быстро делаете выводы? Опасная привычка, — сказала она и посмотрела в сторону сцены, где музыканты начинали распаковывать инструменты.

— Привычка профессиональная. Но иногда полезно ошибаться, — ответил Тимур, уловив движение её плеч, как будто она пыталась встряхнуть с себя остатки тревоги.

На сцене зазвучали первые аккорды — мягкий, вкрадчивый саксофон, к которому вскоре присоединилось фортепиано. Музыка медленно заполняла пространство, как тёплый воск свечи, растекаясь по залу.

Официант вернулся с подносом. На столе появились небольшие тарелки с мясным ассорти, изысканными сырными слайсами, маринованными оливками и маленькими тарталетками с пастой из тунца. Чайник с облепиховым чаем источал мягкий аромат цитрусов, мёда и чего-то хвойного, зимнего.

Ольга посмотрела на чашку, на янтарную жидкость и впервые за всё время позволила себе: плечи её опустились, дыхание стало ровнее. Она взяла чашку обеими руками — как будто грелась.

— Спасибо, что не давите, — тихо сказала она, почти шёпотом, глядя на чай. — Это…нечасто встречается.

Он усмехнулся уголком губ, хотя внутри было ощущение, будто его внезапно согрели, но и насторожили.

— Просто хочу, чтобы вам было спокойно.

Она взглянула на него — впервые без защиты. И это длилось всего пару секунд, но этих секунд было достаточно, чтобы Тимур понял: именно сейчас она чуть-чуть приоткрыла дверь. И в этот же миг он ощутил, как срабатывает его внутренний сторож — что за этой лёгкой улыбкой и мягким голосом может скрываться не только ранимость… но и осторожно направляемая игра.

— Вы расслабляетесь, — сказал он мягко, но глаза его потемнели. — И почему-то мне кажется, что в этот момент именно я должен быть внимательнее.

Она медленно поставила чашку обратно на блюдце, не сводя с него взгляда.

— Возможно, — загадочно произнесла она. — А возможно, вы просто слишком много думаете.

Музыка подобрала ритм — лёгкий джаз. Пара у дальнего столика поднялась танцевать. Тимур, внезапно ощутив, что момент может стать особенным, предложил:

— Потанцуем?

Её ресницы дрогнули. Она чуть прикусила губу, словно раздумывая — отказаться или позволить себе ещё один шаг навстречу.

— Только один танец, — сказала она, вставая. — Пока чай не остыл.

И когда её рука легла в его ладонь, тёплая, хрупкая, но уверенная, он понял: сейчас — тот самый миг, когда она расслабилась. И именно поэтому ему нельзя терять бдительность.

Тимур осторожно повёл Ольгу к импровизированной танцевальной площадке у сцены. Это не был настоящий паркет — просто свободное пространство между столиками, освещённое мягким янтарным светом ламп и отражениями от стеклянных бокалов. Музыка лилась плавно — саксофон мягко выводил мелодию, фортепиано вкрадчиво подыгрывало, будто шептало что-то только им двоим.

Мужчина остановился, повернулся к ней лицом и протянул руку. Ольга положила свою — свободно, без напряжения. Вторая рука легла ему на плечо. Её прикосновение было лёгким, едва ощутимым, но от этого — ещё более настоящим. Он обнял её за талию, осторожно, словно боялся причинить неудобство или разрушить хрупкую тишину момента.

Они сделали первые шаги. Движения были неспешными — он вёл уверенно, но мягко, давая ей пространство и время привыкнуть. Ольга сначала держалась чуть скованно, будто заново училась чувствовать своё тело рядом с чужим. Но уже через несколько тактов её рука расслабилась, ладонь теплее легла в его, дыхание стало ровнее.

Она подняла глаза. Их взгляды встретились — неслучайно, не коротко, а на секунду дольше, чем принято. И в этой секунде было что-то тихое, доверчивое — как если бы человек, долго державший в руках закрытую книгу, вдруг решился открыть первую страницу.

Её волосы чуть соскользнули с плеча, качнувшись вместе с движением тела. Он уловил тонкий аромат — не парфюмерный, а будто тёплый и живой: травяной чай, холодный воздух и что-то еле уловимо сладкое.

— Вы хорошо танцуете, — прошептала она, не отводя взгляда.

— Вы просто доверились, — ответил он, ещё на долю секунды задержав руку на её талии. — И музыка сделала остальное.

Она чуть улыбнулась — настоящей улыбкой, не продуманной, не социальной. Лёгкая, как дыхание. И в этот миг вокруг них будто исчез весь зал — шум посуды, тихие разговоры, движение официантов. Осталось только это пространство между двумя людьми — ровно на ширину их сцепленных рук.

Она позволила себе закрыть глаза. Всего на миг. Просто чтобы почувствовать — как будто мир перестал давить, перестал требовать. Тимур ощутил, как её голова чуть ближе наклонилась к его плечу — не касаясь, но обещая близость.

И именно в этот момент в сердце Тимура что-то дрогнуло. Не вспыхнуло бурей, а тихо качнулось, как стрелка компаса, когда находит север. Он понял, что это больше, чем просто красиво проведённый вечер. И в то же время — поймал себя на мысли: как легко, плавно, ненавязчиво она заставила его забыть о привычной осторожности.

Музыка подошла к финальному аккорду. Он чуть замедлил шаг, словно не хотел отпускать этот миг. Ольга медленно открыла глаза, вдохнула и тихо, без слов, кивнула… Будто сказала: «Да, это было важно».

Они вернулись к столу — официант уже незаметно поправил салфетки, сменил приборы к следующей подаче и поставил свежий чайник. Тимур налил ей чай, себе — воду, и, не отводя взгляда от её лица, тихо произнёс:

— Так вы творческий человек.

Ольга чуть приподняла брови, улыбнулась уголком губ:

— Немного.

— Почему тогда ваша музыкальная карьера… не состоялась? — в его голосе не было осуждения, лишь любопытство, почти мягкое.

Она не удивилась, что он знает. Просто поставила чашку обратно на блюдце и спокойно ответила:

— Был талант. Но не было связей и денег. А музыка, как и всё остальное — это не только чувство, но и система.

Тимур медленно кивнул, пальцем проводя по краю своего стакана.