Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 9)

— В этом парке по всей территории спрятано множество удивительных скульптур, — продолжила она с явным энтузиазмом, — некоторые из них довольно старые, а у некоторых вообще очень странная история появления.

Она пошла по извилистой тропинке между деревьями, где фонари мягко освещали дорожку золотистыми пятнами света, а Демид двинулся рядом, не спеша, наблюдая за ней с той самой задумчивой полуулыбкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он ловил себя на мысли, что происходящее нравится ему гораздо больше, чем он ожидал.

Его взгляд скользнул по её фигуре. На Аварии было простое джинсовое платье тёмно-синего цвета, удивительно аккуратное и в то же время немного винтажное по своему силуэту: короткие рукава, строгий воротник, ряд аккуратных золотистых пуговиц спереди, подчёркнутая талия с тонким поясом и пышная юбка, мягкими складками расходящаяся к коленям, создавая ощущение лёгкости и движения при каждом её шаге.

Платье выглядело совершенно простым. Но удивительно подходило ей. И именно в этой простоте было что-то настолько естественное, что Демид поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд.

Авария тем временем уже остановилась возле первой скульптуры — странной металлической конструкции, напоминающей переплетение ветвей и человеческих силуэтов, — и, повернувшись к нему, начала рассказывать историю её появления, живо жестикулируя руками и иногда смеясь над особенно нелепыми деталями, связанными с художником, который её создал.

Они шли дальше. Она показывала одну скульптуру за другой, рассказывала их предыстории, иногда останавливалась, чтобы объяснить, где лучше смотреть или какой детали большинство людей просто не замечают, и Демид неожиданно для себя отметил, что разговаривать с ней удивительно легко. Без напряжения, без попыток произвести впечатление, без той фальши, к которой он привык в своей обычной жизни.

Когда они углубились в парк, где шум фестиваля уже звучал немного приглушённо, Авария вдруг повернула голову к нему и, слегка прищурившись, спросила почти буднично:

— А как у тебя дела на работе?

Вопрос прозвучал настолько просто и естественно, что Демид на секунду даже замедлил шаг. И этот, казалось бы, самый обычный вопрос… почему-то поставил его в лёгкий тупик.

Глава 11

Демид на несколько секунд задумался, и это короткое молчание оказалось неожиданно наполненным какими-то странными, непривычными для него мыслями, потому что вдруг с удивительной ясностью осознал простую и почти абсурдную вещь: за все годы, наполненные бесконечными встречами, ужинами, случайными романами и поверхностными разговорами, у него никто и никогда не спрашивал, как у него дела на работе. О деньгах — спрашивали. О подарках — спрашивали. О том, куда он может их отвезти, что подарить, что купить, какие возможности способен открыть — интересовались с живым, порой даже жадным любопытством. Но вот так — спокойно, без подтекста, без расчёта — никто не спрашивал.

Он чуть пожал плечами, словно пытаясь скрыть эту неожиданную внутреннюю заминку.

— Всё отлично, — ответил он наконец, стараясь, чтобы голос звучал привычно ровно. — Сейчас веду новый проект.

Авария чуть повернула голову, посмотрела на него с искренним интересом, и в её взгляде не было ни тени той настороженной оценки, которую он так хорошо знал.

— Неужели ты бизнесом занимаешься? — удивлённо спросила она. — Или это в другом контексте?

Демид едва заметно усмехнулся.

— Можно и так сказать.

Она несколько секунд шла молча, будто переваривая эту информацию, а затем снова посмотрела на него.

— Тебе нравится твоя работа?

Этот вопрос оказался ещё более неожиданным. И ещё более странным. Потому что где-то глубоко внутри, почти болезненно, кольнула мысль: об этом его тоже никогда не спрашивали. Ни разу. Людей интересовало всё, что связано с результатом, а точнее с деньгами и властью, с возможностями, которые он мог открыть. Но не то, нравится ли ему то, чем он живёт.

Демид на мгновение отвёл взгляд в сторону, наблюдая, как между деревьями мелькают огни гирлянд, а где-то впереди звучит музыка фестиваля, и только после этого спокойно ответил:

— Да… мне очень нравится то, чем я занимаюсь.

Авария вдруг улыбнулась так тепло и искренне, что на секунду стало даже неловко.

— Это такая редкость, — сказала она с тихим восхищением, — и, наверное, поэтому особенно прекрасно, когда работа приносит удовольствие.

Демид слегка прищурился, внимательно наблюдая за ней.

— А как у тебя дела на работе? — спросил он, словно между прочим. — Не было проблем из-за той пиццы?

Авария неожиданно рассмеялась — легко, будто этот вопрос показался ей забавным.

— Всё в порядке.

И сказала это так спокойно, так естественно, что любой другой человек, вероятно, просто поверил бы. Но Демид уже знал правду, знал об увольнении. Знал, что она потеряла работу из-за этой выходки. И именно поэтому сейчас особенно отчётливо отметил одну деталь, которая показалась ему почти невероятной: она не сказала об этом. Не пожаловалась и даже не попыталась вызвать сочувствие. Не использовала эту ситуацию как поводом для разговора.

Он не стал задавать прямой вопрос, хотя мог бы. Вместо этого лишь молча отметил для себя, что подобного опыта общения с женщинами у него прежде никогда не было, потому что обычно всё происходило совершенно иначе — они сами начинали рассказывать о своих проблемах, жаловаться на начальство, на жизнь, на несправедливость, а он, уже по привычке, решал эти вопросы.

С Аварией всё было иначе. Совершенно иначе. Он тихо вздохнул, почти незаметно, и машинально сжал в кармане небольшой брелок, холодный металл которого упирался в ладонь. Подарок.

Антон уверял, что это идеальный вариант — простой, ненавязчивый, символичный. Но Демиду почему-то так не казалось. И именно поэтому он до сих пор медлил, будто не знал, как поступить лучше. Или, может быть, впервые в жизни… боялся сделать что-то не так.

В этот момент Авария вдруг остановилась, слегка потянув его за руку.

— Смотри!

Они вышли к небольшой площадке, вокруг которой уже собралась толпа людей, образовав полукруг, а в центре под ритмичную музыку выступали танцоры, двигаясь так стремительно и слаженно, что их движения казались почти нереальными.

Музыка гремела. Люди хлопали в ладоши, кто-то свистел. Авария с живым интересом шагнула ближе, почти мгновенно забыв обо всём вокруг, и в её глазах вспыхнул тот самый яркий, детский восторг, который Демид уже начал узнавать.

И в этот момент он вдруг понял, что всё ещё сжимает в кармане маленький брелок… и до сих пор не решился достать его.

Демид продолжал держать в кармане пальцами маленький металлический корпус брелока, и в памяти почти сразу всплыл вчерашний разговор с Антоном — разговор, который тогда показался ему настолько абсурдным, что он едва удержался от того, чтобы просто не выбросить эту странную вещицу в ближайшую урну.

— Идеальный подарок, — с полной серьёзностью заявил тогда Антон, покрутив между пальцами крошечный прозрачный брелок, внутри которого находился миниатюрный кактус, застывший в аккуратном комочке грунта. — Смотри: и как брелок использовать можно, и потом цветок посадить.

Демид тогда смотрел на него с выражением откровенного скепсиса, которое даже не пытался скрыть. Он взял брелок двумя пальцами, поднял его на уровень глаз, словно изучал какой-то сомнительный артефакт, и медленно спросил:

— Сколько стоит эта… фигня?

Антон совершенно спокойно пожал плечами.

— Во-первых, сам ты фигня. Ну а стоит… Рублей двести, вроде. Думаю, тебе по карману. В крайнем случае подкопишь, — язвительно отметил друг.

Демид фыркнул.

— Ты серьёзно сейчас?

Он снова покрутил брелок, наблюдая, как внутри прозрачного корпуса торчит крошечный зелёный шипастый комочек, и с насмешкой добавил:

— Не проще ли нормальный букет подарить?

Антон лишь закатил глаза, будто разговаривал с человеком, который совершенно ничего не понимает в жизни.

— Вот именно что нет, — лениво ответил он. — Во-первых, здесь подарок со смыслом. Во-вторых, ты вообще представляешь, как это будет выглядеть, если ты попрёшься гулять по парку с веником из роз?

Демид скептически поднял бровь.

— Веником?

— Именно, — ухмыльнулся Антон. — Огромным, пафосным веником. И будешь с ним ходить, как идиот. А потом девушке придётся таскать его всю прогулку. Неловко, неудобно и максимально банально.

Он ещё раз протянул брелок Демиду.

— А это маленькая штука. Символичная. Ненавязчивая. И вообще — мило.

Демид тогда ещё раз посмотрел на крошечный кактус, будто всерьёз пытался понять, каким образом предмет стоимостью двести рублей может считаться подарком. Но всё-таки сунул его в карман. И вот теперь…

Музыка гремела. Толпа вокруг площадки то и дело взрывалась аплодисментами, когда танцоры выполняли особенно сложные элементы, а рядом с ним стояла Авария, смотрела на выступление с сияющей улыбкой и выглядела настолько искренне увлечённой происходящим, что казалась почти частью этой лёгкой, шумной, живой атмосферы. Демид же стоял рядом, продолжая сжимать в кармане маленький брелок, словно этот крошечный предмет вдруг приобрёл странную, непропорционально большую важность.

Авария вдруг обернулась к нему, будто собираясь что-то сказать. Но он опередил её. Почти машинально, Демид достал руку из кармана, раскрыл ладонь и протянул ей маленький прозрачный брелок.