Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 10)

— Я… хотел сразу подарить, — сказал он, чуть неловко усмехнувшись. — Но…

Он даже не успел закончить фразу. Потому что Авария вдруг резко вдохнула и почти сразу же выдохнула восторженное:

— Ой! Это же…

Она аккуратно взяла брелок, поднесла его ближе к лицу, и её глаза буквально загорелись.

— Это же кактус!

В её голосе было столько неподдельной радости, что Демид на секунду просто замер.

— Это так классно! — продолжала она, рассматривая маленькое растение внутри прозрачного корпуса. — Я обожаю такие милые вещи!

Она подняла взгляд на него, всё ещё улыбаясь.

— Его же можно потом посадить, да?

Демид медленно кивнул.

— Да.

— Боже, это правда здорово! — искренне сказала она. — Я вообще очень люблю цветы в горшках… хотя, если честно, у меня они обычно долго не живут.

Он слегка нахмурился.

— Почему?

Авария вздохнула с лёгкой, почти виноватой улыбкой.

— Коржик.

— Коржик? — переспросил Демид.

— Он их ест, — совершенно серьёзно объяснила она. — Все. Без исключения.

Демид не удержался от тихого смешка.

— Даже кактусы?

Авария покачала головой, снова посмотрев на маленький брелок.

— Нет. Кактусы он почему-то не трогает. Может колючки мешают, а может принципиально.

Она осторожно сжала подарок в ладони, будто это была какая-то особенно ценная вещь, а потом снова посмотрела на него — так тепло, так благодарно, что Демид вдруг поймал себя на странной мысли. Он стоял и смотрел на девушку, которая радовалась подарку за двести рублей так, словно получила что-то действительно важное. И это казалось почти невероятным. Настолько невероятным, что внутри вдруг стало тихо и неожиданно… легко.

Демид невольно улыбнулся. И в этот момент окончательно понял одну простую вещь. Ему действительно нравилась эта девушка.

Глава 12

Они остановились у фонтанов, над которыми уже зажглась вечерняя подсветка, мягкими переливами света окрашивавшая струи воды то в глубокий синий, то в тёплый янтарный, то в нежно-розовый оттенок, из-за чего каждая капля, взлетавшая вверх и рассыпавшаяся серебряной пылью, казалась частью какого-то тщательно поставленного спектакля, а из скрытых колонок негромко лилась музыка, создавая вокруг атмосферу лёгкого праздника, в котором растворялись голоса гуляющих людей, смех, шаги по плитке и случайные аплодисменты тех, кто останавливался, чтобы посмотреть на танцующие струи.

Люди вокруг медленно прогуливались, кто-то сидел на краю бортиков, болтая ногами и разговаривая, несколько подростков неподалёку пытались танцевать под музыку, смеясь и толкая друг друга, а вечерний воздух, ещё тёплый после дневного солнца, наполнялся запахами сладкой ваты, кофе и весенней пыли.

Демид стоял рядом с Аварией и наблюдал за ней, почти не замечая ни музыки, ни толпы, ни даже фонтанов, потому что всё его внимание каким-то странным образом снова и снова возвращалось к девушке, которая, кажется, совершенно не подозревала о том, насколько выразительно выглядит в этот момент.

Она держала в руках вафельный стаканчик с шоколадным мороженым и, осторожно откусывая маленькие кусочки, будто боялась, что оно растает слишком быстро, смотрела на фонтан с тем самым живым, искренним интересом, который он уже не раз успел заметить за время их прогулки.

Демид опустил взгляд на своё мороженое — простой пломбир в таком же вафельном стаканчике — и снова поймал себя на удивительной мысли, что это мороженое стоило совершенно смешные деньги по его меркам, сумму, на которую он обычно даже не обращал внимания, но при этом казалось невероятно вкусным, таким насыщенным и холодным, что на мгновение он даже задумался, не обманывают ли его собственные ощущения.

Впрочем, почти сразу он понял, что дело, вероятно, вовсе не в мороженом. Дело было в обстановке, музыке, в мягком свете фонтанов. И, возможно, в девушке, стоявшей рядом. Он снова посмотрел на Аварию, и, кажется, сделал это слишком долго и слишком внимательно, потому что она внезапно повернула голову, встретилась с его взглядом и почти сразу слегка смутилась, едва заметно выпрямившись и чуть отведя глаза в сторону.

— Что-то не так? — осторожно спросила она, будто пытаясь понять причину его пристального внимания.

Демид медленно покачал головой.

— Нет.

Он на секунду задумался, а потом, неожиданно даже для самого себя, решил не искать привычных формулировок, не облекать мысль в удобную и безобидную форму, а сказать так, как есть.

— Просто… ты мне понравилась, — спокойно произнёс он, глядя на неё. — И сегодняшняя прогулка была невероятной.

Авария на несколько секунд замолчала, будто обдумывала его слова, и в этот короткий промежуток времени в её лице появилось то самое выражение серьёзности, которое он уже заметил раньше — выражение человека, который не привык разбрасываться ответами и всегда сначала взвешивает то, что собирается сказать.

Она снова посмотрела на него. И мягко улыбнулась.

— Мне тоже понравилась сегодняшняя встреча, — призналась она, и в её голосе не было ни кокетства, ни неловкости, только спокойная искренность.

Демид едва заметно кивнул, словно этот ответ был для него важнее, чем он готов был признать.

— Тогда… — он слегка прищурился, — могу ли я надеяться, что мы ещё встретимся?

Авария на секунду задумалась, глядя на фонтан, где струи воды в этот момент вспыхнули ярко-голубым светом.

Потом она пожала плечами и сказала с лёгкой, почти озорной улыбкой:

— Почему бы и нет.

Некоторое время они стояли молча, слушая музыку и наблюдая за тем, как вокруг них медленно течёт вечерняя жизнь парка, и в этой паузе не было неловкости — только спокойное ощущение, будто им обоим достаточно просто находиться рядом. Наконец Демид чуть повернул голову к девушке.

— А как у тебя появился Коржик?

Вопрос подействовал почти мгновенно. Глаза Аварии буквально загорелись тем самым живым, тёплым светом, который появляется у людей, когда они начинают рассказывать о чём-то действительно дорогом для себя. Она даже чуть оживилась, будто сама история вдруг снова вернула её в тот момент.

— О, это была целая эпопея, — сказала она с тихим смехом. — Он просто… однажды пошёл за мной.

Демид удивлённо поднял бровь.

— Пошёл?

— Да, — кивнула она. — Маленький, рыжий, грязный комочек с огромными ушами и таким видом, будто он уже решил, что я его человек.

Она улыбнулась воспоминанию.

— Я шла тогда домой и сначала даже не заметила его, а потом обернулась — и он идёт за мной. Останавливаюсь — он тоже останавливается. И смотрит.

Демид тихо усмехнулся.

— Манипулятор.

— Ещё какой, — рассмеялась Авария. — Я сначала решила, что просто отнесу его в приют, где помогаю… ну, в тот самый, где иногда подрабатываю.

Она на секунду замолчала, снова откусила немного мороженого и продолжила уже мягче:

— Но пока несла его туда… передумала.

— Почему?

Авария посмотрела на него с той самой тёплой улыбкой, которая делала её лицо удивительно живым.

— Потому что Коржик уже успел покорить моё сердце.

Демид некоторое время молчал, задумчиво наблюдая за тем, как в струях фонтана дробится свет разноцветной подсветки, превращая обычную воду в мерцающую ткань из переливов и бликов, и лишь спустя несколько мгновений, переведя взгляд на Аварию, которая стояла рядом, опершись ладонями о прохладный каменный бортик, тихо произнёс с лёгкой улыбкой:

— Знаешь… мне кажется, тут всё довольно просто. Вероятно, Коржик просто выбрал себе хозяйку, а потом, как это умеют только кошки, окончательно покорил твоё сердце.

Авария сразу же оживилась, словно кто-то задел тонкую струну внутри неё, её глаза вспыхнули мягким тёплым светом, и она чуть повернулась к нему, словно сама эта тема вдруг стала для неё чем-то особенно важным.

— Кошки вообще невероятно умные, — сказала она с живостью, которая выдавала настоящую любовь к этим животным, — иногда даже слишком умные, потому что прекрасно понимают людей и умеют находить к ним подход, и я, честно говоря, просто обожаю их, хотя иногда эта любовь заставляет переживать больше, чем хотелось бы.