Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 42)

Коржик вдруг резко вскинул голову, словно уловив что-то, недоступное человеческому слуху, и в следующую секунду стремительно сорвался с места, почти скользнув по полу, метнулся к окну и запрыгнул на подоконник, напряжённо вытянувшись и прижав уши.

— Ты чего?.. — удивлённо пробормотала Авария, вытирая руки о кухонное полотенце и направляясь к нему.

Подойдя ближе, она выглянула вниз — и тут же всё поняла. Во дворе, плавно, почти бесшумно, парковалась машина Демида, заметно выделяясь среди остальных — слишком аккуратная, слишком… дорогая, даже если Авария не разбиралась в марках и моделях. Она невольно улыбнулась. Дверь машины открылась, Демид вышел, привычным движением захлопнул её, обошёл, забрал с заднего сиденья пакеты, а затем на секунду вскинул голову, будто точно зная, куда смотреть. Их взгляды встретились. Авария, не сдержавшись, улыбнулась шире и даже чуть махнула рукой, ощущая, как внутри разливается знакомое, тёплое чувство. Коржик рядом недовольно дернул хвостом, словно напоминая, что он здесь тоже есть.

— Ревнивец… — тихо усмехнулась она и, погладив его, поспешила в прихожую.

Прошло всего несколько минут, прежде чем послышался звук открывающейся двери. Демид вошёл быстро, почти стремительно, ногой захлопнул дверь, не глядя поставил пакеты на пол — и в следующую секунду уже оказался рядом, не давая ей даже сказать «привет». Он обнял её так, будто не видел целую вечность, притянул к себе, уткнулся носом в шею, жадно, почти нетерпеливо касаясь губами кожи, оставляя короткие, тёплые поцелуи.

— Я скучал… — хрипло выдохнул он, словно это было чем-то необходимым, чем-то, без чего он не мог.

Авария тихо ахнула от неожиданности, но почти сразу расслабилась, прижимаясь к нему в ответ, ощущая, как сердце начинает биться быстрее.

— Демид… — едва слышно выдохнула она, проводя ладонью по его плечу.

Казалось, он действительно не мог ей надышаться — будто каждый раз, возвращаясь, заново убеждался, что она здесь, рядом, настоящая. И это было… одновременно и трогательно, и немного странно. Потому что в последнее время Авария всё чаще ловила себя на мысли, что за этим его теплом, за этими объятиями, за этой почти жадной близостью скрывается что-то ещё. Что-то, чего он не говорит. Она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза.

— Ты опять поздно… всё нормально? — тихо спросила она.

Он, как всегда, едва заметно улыбнулся.

— Да, просто дела с партнёрами, ничего серьёзного.

Та же фраза, та же лёгкость. Та же… недосказанность. Авария на секунду задержала на нём взгляд, словно пытаясь уловить что-то большее, но затем лишь кивнула, мягко улыбнувшись. Может, он просто не хотел её тревожить. Может, считал, что должен справляться сам. Или…

Она тихо выдохнула, отгоняя лишние мысли. Не сейчас, не в этот момент, потому что за окном было лето, на кухне пахло ужином и он стоял рядом, обнимая её так, словно она была для него чем-то важным.

Так прошло всё лето. Три месяца. Светлых, тёплых. Почти идеальных. И, несмотря на эти редкие, едва уловимые тени сомнений, Авария знала — они счастливы. А значит, со всем остальным они справятся.

Они, как всегда, поужинали спокойно, почти по-домашнему тихо, перебрасываясь короткими фразами, иногда улыбаясь, иногда задерживая взгляды друг на друге чуть дольше, чем нужно — в этих простых, привычных моментах было столько уюта, что слова казались лишними.

Демид, как обычно, после ужина молча собрал тарелки и встал к раковине, включая воду, а Авария, не споря, занялась продуктами, аккуратно раскладывая их по полкам холодильника, иногда оборачиваясь на него — просто так, без причины, чтобы убедиться, что он рядом.

— Я помою, — привычно бросил он, не оборачиваясь, когда она попыталась забрать у него чашку.

— Я и не сомневалась, — тихо усмехнулась она, закрывая холодильник.

Позже они устроились на кровати, привычно прижавшись друг к другу, и включили фильм — какой-то странный, немного нелепый в начале, но неожиданно затягивающий.

На экране девушка ругалась с незнакомцем, который окатил её водой из лужи, потом, не растерявшись, плеснула в него кофе, и это выглядело почти смешно… до тех пор, пока история не начала разворачиваться. Поезд, купе, случайная встреча. Исчезновение. Поиски, растянувшиеся на годы. И странная, почти невероятная развязка — круизный лайнер, где судьба снова столкнула их лицом к лицу. История любви получалась красивой. Немного болезненной, немного невозможной. Авария смотрела, не отрываясь, чувствуя, как внутри что-то мягко откликается на происходящее, но при этом всё чаще ловила себя на другом ощущении — на том, что рядом с ней лежащий мужчина… не там. Физически — да, но мыслями — далеко. Она это чувствовала. Так, как чувствуют только женщины — не по словам, не по жестам, а по едва уловимому напряжению, по тому, как он дышит, как чуть сильнее сжимает руку, как на долю секунды замирает.

Авария медленно приподнялась на локте, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Демид… — мягко позвала она. — Что происходит?

Он не ответил сразу. Только прикрыл глаза ладонью, словно устал не физически — глубже, сильнее. Тяжело выдохнул.

— Есть… одна проблема, — наконец сказал он тихо. — И я… пока не знаю, как её решить.

Она чуть нахмурилась, но не перебила.

— И… — он на секунду замолчал, — я не могу тебе рассказать.

Авария смотрела на него несколько мгновений, будто взвешивая что-то внутри себя, а потом вдруг улыбнулась — мягко, почти светло, без упрёка, без давления.

— Ничего, — тихо сказала она. — Я верю в тебя.

Он чуть повернул голову, будто не сразу понял.

— Ты очень умный, — продолжила она, осторожно коснувшись его щеки. — И… замечательный. Ты обязательно справишься.

Она наклонилась, легко коснулась губами его щеки — коротко, почти невесомо.

— Я знаю.

И в этом «знаю» было больше, чем просто слова. На секунду он замер. Будто это её спокойствие, её доверие задело что-то внутри него сильнее, чем любые вопросы. А потом резко притянул её к себе. Авария тихо ойкнула от неожиданности, но почти сразу растворилась в этом движении, в его руках, в его близости. Он целовал её жадно, почти отчаянно, словно пытаясь заглушить что-то внутри себя, а она отвечала — искренне, полностью, без остатка, не сдерживаясь, не думая. Она отдавала ему всё. Не только тепло тела. Гораздо больше. Душу, доверие. Себя. Потому что верила. Потому что чувствовала — у них всё было хорошо. Было. И именно это тихое, почти незаметное «было» уже начинало тенью ложиться где-то на краю этого идеального, хрупкого счастья.

Глава 41

Демид ходил по гостиной своей элитной квартиры широкими, нервными шагами, словно пытался вымерить ими пространство, в котором вдруг стало тесно, душно и невыносимо находиться, и каждый поворот, каждый резкий разворот выдавал внутреннее напряжение, которое он больше не мог скрывать, не мог загнать в привычные рамки холодного контроля.

— Я не знаю, что делать, — произнёс он, проводя ладонью по волосам, с усилием сдерживая раздражение, направленное не столько на ситуацию, сколько на самого себя.

Антон, сидящий в кресле и внимательно следящий за другом, тяжело вздохнул, словно уже не в первый раз наблюдал подобное состояние и прекрасно понимал, чем всё это закончится, если ничего не предпринять.

— Ситуация паршивая, — спокойно, без лишних эмоций заметил он, чуть подавшись вперёд. — И затягивать дальше нельзя. Нужно просто взять и признаться.

Демид резко остановился, будто натолкнулся на невидимую преграду, и медленно покачал головой, глядя куда-то в сторону, избегая прямого взгляда.

— Я не хочу её потерять, — глухо сказал он, и в этих словах впервые прозвучало то, что он так тщательно скрывал даже от самого себя. — Но я не понимаю… как это всё объяснить.

Антон некоторое время молчал, обдумывая, подбирая слова, не спеша, как человек, который привык взвешивать каждую фразу, прежде чем произнести её вслух, а затем всё же заговорил, чуть мягче, чем обычно:

— Придётся говорить как есть, — он пожал плечами. — Сначала не к слову пришлось, потом… затянул, потому что боялся. Скажи, что не хотел, чтобы деньги встали между вами. Что тебя всегда оценивали только по кошельку, а не как человека.

Демид медленно опустился в кресло, будто силы внезапно покинули его, сцепил пальцы перед собой, уставившись в одну точку, и на секунду прикрыл глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которую не мог объяснить даже себе.

— Она умная… — тихо произнёс он, словно цепляясь за эту мысль, как за спасение. — Она должна понять. Неужели… неужели она действительно сможет всё разрушить? Всё, что между нами было?

Антон усмехнулся едва заметно, но без насмешки, скорее с той самой философской отстранённостью, которая приходила с опытом.

— Даже если поймёт, — сказал он, чуть склонив голову, — ей всё равно потребуется время. Для неё это удар, Демид. И довольно серьёзный.

Гордеев покачал головой, будто отгоняя эту мысль, словно не хотел принимать её как неизбежность, затем резко поднялся, будто приняв решение, которое откладывал слишком долго.

— Пожелай мне удачи, — бросил он, уже направляясь к выходу.

Антон хмыкнул, откинувшись на спинку кресла.

— Здесь она тебе не поможет, — спокойно ответил он.

И в этих словах было больше правды, чем Демиду хотелось бы слышать. Дорога до квартиры Аварии показалась бесконечной. Город мелькал за стеклом, растворяясь в вечерних огнях, но он почти не замечал ни дорог, ни светофоров, ни потока машин, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно, прокручивая в голове одни и те же фразы, пытаясь найти правильные слова, которых всё равно не находилось. Когда он, наконец, оказался у её двери, сердце впервые за долгое время ударило сбивчиво, не подчиняясь привычному контролю. Он открыл, вошёл и замер. Квартира встретила его тишиной пустой и какой-то неправильной, не той, к которой он привык.