Виктория Повольнова – Ирма (страница 8)

Люди – смешные существа. Носятся со своими душами, всё очистить их пытаются. Так устроен уж наш разум. Кстати о разуме, третьей составляющей. Именно разум и является призраком. Призрак – это сгусток энергии. Душа не может вырабатывать энергию, а вот разум, мозг, еще как может. Вспомнить хоть научные фильмы, где нам красочно показывают, как мозг посылает сигнал по своим нейронам. Энергия в чистом виде. Душа бродить не может. Она либо в теле, либо в Пустоте. Кажется, кто-то из учёных Мира Гоголя (Мира мёртвых душ) об этом что-то писал.

Короче, экстрасенсы не души успокаивают, а разумы.

Ох уж эти неспокойные мозги…

Я отпила уже давно остывший чай с мятой. В который раз, подавив в себе желание поморщиться. Не хотелось расстраивать Зою Леонидовну.

– Мирочка, тебе полегче? – с волнением в глоссе спросила она.

– Почти отпустило.

– Так что же ты там всё-таки увидела? – осторожно спросила Паша.

– Девушку… Молодую женщину. Бледную, почти как простыня.

Зоя Леонидовна и Паша переглянулись.

– Ты уверена, что тебе не показалось? – спросила куратор.

– Абсолютно. Я видела её так же чётко, как вас сейчас.

– А долго ты на неё смотрела? – спросила Паша.

– Не очень. Я испугалась и выбежала из бани. Зоя Леонидовна, может у вас где-то здесь бродит неупокоенный разум?

– Это исключено, – покачала куратор головой. – Если бы что и было, я первая об этом бы узнала.

– Ты не думала, возможно, это была игра света, пара?.. – Как бы Паша не пыталась мягко это сказать, я всё равно почувствовала, что она считает меня сумасшедшей.

– Определённо – нет. И я не чокнулась. Не вижу больше смысла продолжать этот разговор. Вы все равно мне не верите.

Как и ожидалось, спорить со мной никто не стал.

Зоя Леонидовна показала нам нашу комнату, которую мы с Пашей должны были делить. Кровати стояли параллельно друг другу, разделяли их две прикроватные тумбочки. Комнатка была простенькой, никаких излишков. Шкаф один на двоих. И это настоящая проблема. Потому что он мал даже для моих вещей, не то, что Пашкины туда ещё положить. Пришлось большую часть оставить в чемоданах, которые были засунуты во все щели и углы комнаты. Даже под кровать моей напарницы.

Пожелав нам сладких снов, куратор удалилась восвояси, прикрыв за собой дверь. Я сидела у зеркала, занималась многоступенчатым уходом за кожей. Паша сидела на своей кровати и наблюдала за мной.

– Что? – спросила я.

– Да вот думаю, зачем так много?

– Много чего?

– Ты мажешься? У нас кожа ещё молодая. К чему это всё? – она поводила в воздухе руками, явно намекая на мои крема.

– Слышала пословицу, платье надо снову беречь? Я берегу.

– Но ведь потом кожа облениться и сама ничего делать не будет. А представь, тебя в Сахару занесёт. Ты же раньше погибнешь от обезвоживания кожи, чем всего организма в целом.

Я удивлённо приподняла бровь. Точнее она сама непроизвольно поползла вверх. Я была почти уверена, что Паша будет отмалчиваться, сторониться меня. А тут ещё и паясничать удумала.

Удивила.

Я повернулась к зеркалу. И продолжая свои процедуры, как можно язвительней ответила:

– Ну, я могу себе позволить вот это всё, так почему бы и нет. Удовольствие это, конечно, не из дешёвых, но положение моей семьи меня обязывает выглядеть всегда хорошо. Так что…

Кинув на Пашу взгляд через зеркало, я увидела, как быстро она забралась под одеяло и отвернулась к стене. Я удовлетворённо улыбнулась. Пусть знает своё место.

Ночью я крутилась долго. Матрас хоть и был ортопедическим, по заявлению Зои Леонидовны, но не позволял расслабиться от слова совсем. Тени на потолке были слишком живыми, а моя напарница слишком тихо спала. Мне постоянно приходилось прислушиваться к её дыханию. Всё время казалось, что она вот-вот помрёт. Хоть и причин этому беспокойству не было.

Телефон на прикроватной тумбе постоянно загорался из-за бесчисленного множества сообщений от Саши. Они с Лизой в обед сели на поезд. Определили их в какую-то Краснодарскую ЦРБ. Хоть не я одна за пределами города буду жить эти месяцы.

Я повернула телефон экраном вниз. Не хочу сейчас читать сообщения двоюродного братца. Ничего, кроме раздражения всё равно не получу. Пусть свои проблемы решает сам. А Лиза сейчас его очень большая проблема. Из всех своих чокнутых фанаток, её он боится больше всего. Надо заметить, что не без основания. Лиза – натуральный сталкер. Ну, и хорошо. Может хоть она научит Сашу быть мужиком.

Мысли о страданиях братца стали меня убаюкивать. Я даже почувствовала, как мои губы расплылись в улыбке. Но на границе между сном и явью, вновь увидела лицо девушки из бани. Я уже почувствовала, как моё тело хотело содрогнуться и проснуться, но что-то дёрнуло меня в сон.

…Городские постоянно жалуются, что у них плохие дороги, это они ещё сельских не узнали. В автобусе меня начало тошнить едва он только тронулся. Как она и обещала, Зоя Леонидовна потащила нас к месту, где когда-то стоял дом Ирмы.

Вылезли мы на конечной остановке. С нами было ещё пару человек. Они незаметно разбрелись по рядом стоящим халупам. По-другому эти дома было сложно назвать. Покосившиеся, с облупленной штукатуркой, заборы выглядели либо как зубы человека боящегося стоматолога, как огня, либо как филиал мебельной помойки.

Зоя Леонидовна повела нас в сторону леса, как показалось мне. Пройдя несколько метров, под ногами я стала угадывать разбитую плитку старого союзного образца.

– Дом Ирмы стоял почти у самого леса. Сама целительница часто там пропадала. Собирала травы, ягоды, грибы, – вещала Зоя Леонидовна. – После Первой мировой жители села нашего, на тот момент ещё деревни, общими силами собрали деньги и в дань памяти целительницы построили здесь красивую небольшую аллею. А чтобы большевики её не снесли, бюст Ленина воткнули. А вот, кстати, и он.

Куратор указала на небольшую почти разрушенную колонну, на которой действительно стоял чей-то бюст, но лица невозможно было угадать.

– Основные деньги на аллею были потрачены, да на фонтан. Он чуть впереди будет. Поэтому памятник Ленину сварганили по-быстрому и задёшево. Вот он почти весь и развалился.

– Здесь очень много плакучих ив, – заметила Паша.

– Это да. Говорили, Ирма очень любила это дерево. Да и само его название, – люди хотели показать, что оплакивают свою спасительницу.

Очень уединённо, подумалось мне. Наверняка, здесь было красиво, когда за всем ухаживали. Никогда бы не подумала, что Ирма действительно была так важна людям. Возможно, не просто так её могилу всё ещё ищут. Но даже этот факт не умолял несправедливости ситуации, в которой я оказалась.

Родители пообещали, что если я всё-таки окончу школу с золотой медалью, они мне устроят Дубайский шопинг. С этим экзаменационным заданием я очень рисковала остаться без него.

Симпатия к Ирме как-то быстро улетучилась.

Впереди появился ещё более разрушенный, чем бюст, фонтан. Возможно, когда-то в нём и была какая-то красивая фигурка, – наверняка, с глубоким смыслом, – только сейчас чаша его была пуста.

– Воду в фонтан проводили с ближайшей колонки. Пока люди здесь жили, и колонка функционировала, фонтан работал. А в 90-е, когда союз развалился, и народ в города уехал, и колонка, и фонтан прекратили свою жизнедеятельность, – рассказала Зоя Леонидовна.

Мы с Пашей переглянулись. От истории Зои Леонидовны стало даже как-то грустно. Люди строили, деньги свои вкладывали, чтобы потом это всё было разрушено временем и отсутствием ухода.

Впрочем, это происходит повсеместно.

Мы оказались почти у самой кромки леса, когда наш куратор остановилась. Указывая на две близко стоящие берёзы, она сказал:

– Вот здесь был дом Ирмы. Эти две подружки будут вам ориентиром, если вдруг без меня сюда прийти захотите.

Трава и листья под ногами жёлтые, но идти по ним было мягко. Я сделала несколько неуверенных шагов. Почему-то мне казалось, что как только я ступлю на эту территорию меня снесёт волной сильной энергии. Ведь это же было место ИРМЫ.

Но я ничего не почувствовала. Совсем ничего. Будто здесь никогда и ничего не было. И это было странно.

Места, где живут экстрасенсы, да любые люди со сверхспособностями, пропитываются их энергией. И след её остаётся на долгие века. Даже, если способности эти были не велики.

Я покрутилась несколько раз вокруг своей оси. Ничего. Мне не за что было уцепиться.

Паша протянула мне руку, в которой лежал свёрток с брошью.

– Ты её возьмёшь или я?

Я непроизвольно отшатнулась. Не знаю почему, но к этому украшению мне совершенно не хотелось прикасаться, хоть я признавала его красоту и привлекательность.

– Думаю, лучше тебе ею пользоваться. Ты же здесь поисковик. К тому же не вижу смысла тратить энергию. Нам всё равно заменят задание.

Паша очень внимательно посмотрела на меня из под своей густой чёлки, будто я её сейчас обидела.

Ни слова не говоря, она принялась за работу.

Сжав крепко брошь между ладонями, моя напарница стала медленно бродить по местности, периодически где-нибудь останавливаясь. Но судя по тому, что она нигде подолгу не задерживалась, её тоже ничего не цепляло.

Так Паша и переходила с места на место.

– Может и тебе попробовать? Вдруг что-нибудь удастся почувствовать? – сказала Зоя Леонидовна.

Я кинула на неё раздражённый взгляд.