Виктория Повольнова – Ирма (страница 10)

– Ни мне тебе про призраков рассказывать, медиум. А усадьба это опасное место. Пристанище алкашей, наркоманов и бомжей. Так что и думать забудь. У вас есть чем заняться. Ирму ищите! Пойду за луком схожу, – уже спокойнее добавила Зоя Леонидовна.

Едва за ней захлопнулась дверь, Паша спросила:

– Чего это она?

– Понятия не имею, но её это явно разозлило.

И это значило только одно – усадьба была достойна моего внимания. Дедушка проблему с распределением заданий решит не раньше, чем через три недели. Поиски могилы Ирмы, – наше непосредственное экзаменационное задание, – дохлый номер. А дедушка мне чётко сказал, чтобы я чем-то занялась. Вот я чем-то и займусь!..

Весь оставшийся вечер и утро Зоя Леонидовна была необычайно молчалива. Похоже, мои вчерашние попытки расспросить её про усадьбу, ей не очень понравились. Что ж для меня это значило только одно – вперёд к цели, не зная преград!

Но одной в это ввязываться было скучно, и у меня была идеальная кандидатура, которая могла подойти на роль моего Робина. Если принимать в расчёт, что я Бэтмен.

Паша сидела за столом напротив меня потягивая чай и что-то увлечённо читая. Зоя Леонидовна вышла из своей комнаты, завязывая вокруг шеи свой очередной пёстрый платок. Она собиралась на рынок.

– Там молоко должны будут принести. Получите, ладно?

– Не переживайте, всё сделаем в лучшем виде, – откликнулась я.

– Я быстро приду. Меня не будет часа полтора, максимум два.

– Не волнуйтесь. Мы с Пашей уже большие девочки. Со спичками баловаться не станем.

Она хотела сказать что-то ещё, но передумала.

Я вышла её проводить. Уже у калитки Зоя Леонидовна остановилась и посмотрела на меня.

– Знаю, тебе всё это не нравится, но ты даже шанса не даёшь. Попробуй, может чего и получится.

Она ушла.

А я всё продолжала стоять на крыльце. Видела, как Зоя Леонидовна села в автобус.

Здесь можно было и не уточнять. Я итак поняла, что она имела в виду наше экзаменационное задание, но мне было всё равно. Как только дедушка вернётся из Таиланда, он тут же нас вытянет из этой глуши. Я уже даже согласна с полицией работать, преступников искать. Всё лучше, чем это.

Собираясь войти в дом, я услышала:

– Тётя Зоюшка! Это я. Я вам молока принесла.

Во двор без спроса и приглашения вошла какая-то девица. Скорее всего, мы были с ней ровесницами. И я в живую увидела, что такое деревенский гламур. То, что на ней было надето вышло из моды ещё лет пятнадцать назад. О, эти ужасные псевдо замшевые сникерсы. В иссиня чёрных волосах было столько объёма, что мне стало больно даже представить, как она их расчёсывает. И эта жвачка. Отвратительная тяжёлая нижняя челюсть, которая пережёвывала эту бедную резинку, словно корова сено.

Увидев меня, незваная гостья остановилась. Она оценивающе пробежалась по моей брендовой пижаме. Задержала взгляд на пушистых белых тапочках с заячьими ушами. (Небось, сама такие же захотела.) А после с выражением полного пренебрежения уставилась на меня.

Хм, похоже, утро у меня сегодня удастся. Надо на ком-то отвести душу, после полусотни ноющих сообщений от Саши.

Я спустилась на одну ступень ниже.

– Ты кто? – с вызовом спросила я, скрещивая руки на груди.

– А ты кто? Я к тёте Зоюшке пришла.

– Зои Леонидовны сейчас нет. Она на рынок ушла. Но ты, если что хотела, можешь через меня передать, а я уже передам ей. Если не забуду, конечно.

– Ааа, – противно протянула сельская модница. – Кажется, я поняла. Ты одна из тех городских, что должны были приехать к тёте Зоюшке. Никогда не знала, что у неё отчество Леонидовна. Спасибо тебе, впредь знать буду. Видно, у вас так себе отношения, если ты её по имени отчеству зовёшь. От меня она это не требует.

Господи, эта бесявая девчонка просто какой-то подарок небес. Я увидела, как она за спиной держит какую-то корзинку.

– Ты, видимо разносчица молока? Зоя Леонидовна, – выразительно произнесла я имя куратора, – предупреждала, что молоко должны доставить.

Доставщица пошла красными пятнами от злости.

– Да как ты смеешь! Я не какая-то там разносчица. Мой папа владелец самой крупной молочной фермой в нашей области. Наше молоко даже в магазинах продают. «Русская душа». Наверняка, известный даже тебе бренд.

Я сделала вид, что задумалась.

– Ммм, неа. Прости, но я пью молоко из супермаркетов. Пас-те-ри-зо-ван-ное. Наверняка, даже тебе известное слово. Обычно такое молоко рекламируют на федеральных каналах, а не его разносчики.

Бум!

Могу поспорить на свой браслет-гвоздь от Картье, что у деревенской гламурной дивы дым из ушей повалил. Как же было смешно наблюдать за тем, как лихорадочно крутятся шестерёнки в её голове, в поисках подходящего ответа, но он не находился. Конечно, девочка явно о себе была более высокого мнения.

На крыльцо вышла Паша. Наверное, услышала нашу перебранку.

– Доброе утро, – мило улыбнулась она.

Ну, во-от, сейчас всю малину попортит.

– Вы молоко принесли? Зоя Леонидовна о вас предупреждала. Меня Паша зовут. – Напарница спустилась к молокоразвозке и протянула руку для рукопожатия, но вместо руки в неё почти кинули корзину с молоком.

Доставщица ушла, громко хлопнув калиткой. Ошарашенная Паша прижимала к себе корзину. Бедная, мне даже жаль её. Получила ни за что.

Мы вернулись в дом. Она, словно сомнамбула, стала расставлять бутылки в холодильнике. Чувство вины укололо меня. Паша-то, по сути, была здесь совершенно не причём.

Что-то я какая-то добрая сегодня.

– Не принимай на свой счёт. Это я её раздраконила.

– Что ты ей такого сказала?

– Ничего, – пожала я плечами. – Просто показала, кто здесь, из какого теста слеплен.

– Но зачем? Она не сделала тебе ничего плохого. Ты вообще её в первый раз в жизни видишь.

– Наивная ты, Пашка, – сказала я, садясь на стул. – Мы здесь городские, а, следовательно, лучше каждого здесь живущего нашего ровесника. И тут ситуация складывается следующая, либо мы ставим себя выше всех и активно это демонстрируем, возглавляя здесь хит-парад самых желанных девчонок. Либо позволяем им за счёт нас самоутверждаться и нас будут шпынять все, кому не лень. Лично мне по нраву первый вариант. А так как ты со мной, то и тебе придётся с ним согласиться. Не можешь подавить восстание, возглавь его. Мы ещё недели три здесь будем тусить. Авторитет важен.

Я замолчала. Паша тоже не сказала ни слова. Думаю, она активно пыталась переварить услышанное. Помня школьные годы, могу с уверенностью заявить, Паша – социофоб. По-моему, никто, кроме Лизы, с ней общий язык так и не смог найти. Логично было, что она категорически не понимала, зачем я тут свой авторитет установить пытаюсь, если мы скоро отсюда уедем. Признаться честно, я и сама толком не понимала, зачем это делаю. Но эта сельская надменность меня просто вывела из себя.

Кстати, неплохо было бы воспользоваться отсутствием Зои Леонидовны, и пока Паша прибывает в шоковом состоянии, приобщить, а если понадобиться и принудить её ещё к одной моей идеи.

– Чем ты планируешь заниматься всё это время, пока мой дедушка не вытащит нас отсюда? – с наигранным безразличием спросила я.

– А это уже точно решено?

– Что?

– Что задание нам заменят.

– Пока нет, но не переживай. Дай моему ему только вернуться в Россию и всё быстро встанет на место. Я вчера с ним разговаривала. Нам примерно здесь три недели куковать. Ну, так, какие планы?

Паша ещё больше растерялась. Она сморщила нос и стала хрустеть пальцами. Явно нервничая.

– Не знаю. Попробую что-нибудь новое по поводу Ирмы найти, – неуверенно пролепетала напарница.

Я подавила в себе желание её придушить.

– Мне казалось, мы ещё вчера сошлись на том, что это дохлый номер. Ты же ничего не почувствовала, – с уверенностью заявила я.

– Нет.

– И я тоже. Я вообще склоняюсь к той мысли, что Ирмы здесь нет, и никогда не было. Столько лет. Столько лет её здесь ищут и всё без толку. Я не понимаю, почему не хотят признать очевидного, если Ирма здесь когда-то и жила, то похоронили её явно где-то в другом месте.

– Или её останки были перезахоронены.

– В смысле?

– Вспомни, что говорила Зоя Леонидовна по поводу дома. Его снесли, потому что он стал местом поломнечества. А что если те люди, что построили аллею, так переживали, что и тело целительницы подвергнется той же участи, что её дом и просто перезахоронили её?

– В таком случае, она может быть где угодно.