Виктория Повольнова – Ирма (страница 7)

– Там никого нет, – констатировала я, выходя на улицу.

– Похоже, призраки из усадьбы добрались и до нас.

Мы все втроём посмотрела на парня, примерно нашего с Мирой возраста, который чуть ли не перелез через забор. Женщина, что стояла позади него, отвесила ему крепкий подзатыльник и за футболку стянула с забора.

– Балабол, – шикнула она него.

В дверь стучали так, словно её хотели снести с петель. Капли, что проливной дождь кидал в окна, только усиливали грохот. Ирма взяла со стола подсвечник с почти догоревшей свечой и пошла, открывать дверь. Она уже знала, кто будет стоять на пороге.

Весна в этом году оказалась щедра на ливни. И не смотря на май месяц, погода стояла холодная. Поэтому целительница плотнее закуталась в вязаный платок, перед тем, как открыть незваной гостье.

Женщина, стоявшая на крыльце, промокла до последней нитки. Капли дождя стекали по её лицу и попадали прямиком в рот, стоило ей только его открыть.

Ночное небо озарила молния, после которой повторился раскат грома.

– Ирма, миленькая, выручай. Настька разродиться не может. Уже с полудня мучается девка. Боюсь, помрёт и ребёночка с собой утащит. Борька с меня всю душу за это вытрясет.

– А я с самого начала говорила, не правильно мальчишка лежит, ножками вперёд. Говорила же поворачивать его надо, но твой Борька меня к своей благоверной не пустил. Как худо стало, так прибежали.

Женщина упала в ноги Ирмы. Обхватила её колени, да запричитала:

– Ой, знаю, миленькая, знаю. Борька мой упрямый осёл, как что в голову свою многострадальную вобьёт, так потом ничем не вышибешь. Вон перед самыми родами в город уехал, сказал, на заработок, а там, кто его знает? Может, соврал?

– Соврал, соврал, – сказала целительница, поднимая гостью на ноги. – Ну, пойдём, помогу я вам. Надейся, что не поздно.

Женщина испуганно несколько раз перекрестилась.

Ирма затушила свечу и поставила подсвечник на подоконник. От такого дождя ни один зонт не спасёт. Она пока с Полиной, гостьей, разговаривала, сама чуть ли не вся промокла.

Недолго думая, Ирма как есть вышла на улицу. Закрыв за собой дверь на старый и ржавый замок, каждый оборот которого резал слух своим ужасным скрипом, она направилась вслед за Полиной. Им предстояло пройти около двух километров до дома, где их ждала измучавшаяся роженица. Грязь противно чавкала под ногами, галоши постоянно в ней застревали. Целительница уже много раз пожалела, что не сменила обуви. В такой ливень Берёзоньки разом притихли. Даже собаки не лаяли. Запрятались по своим конурам да тряслись от страха всякий раз, как гром с молнией грянет.

Крик Настасьи, молодой жены Бориса, сына Полины, они услышали ещё за домов семь. Перепуганная Полина почти бежать бросилась, что в её весе было не таким уж и лёгким занятием. А вот Ирма спешить перестала. Крик Насти был страшным, но добрым. Сама девка справилась. Малыш почти на подходе.

Уже через час маленький белокурый богатырёк жадно припал к материнской груди. Новоиспечённая мама хоть и была вымотана, но на своё чадо смотрела с великой любовью, на которую способна измученная длительными родами мать. Ирма в тазу с тёплой водой руки от крови мыла. Полина вокруг целительницы словно вокруг новогодней ёлки носилась. Муж Полины, Святополк, на улице нервно уже пятую самокрутку докуривал. Едва сын Бориса издал первый крик, дождь прекратился. Воздух сделался чистым и ароматным.

– Ой, Ирма, миленькая, даже не знаю, как тебя благодарить!

Полина засунула руки под объёмный фартук, достала оттуда несколько смятых бумажек и торопливо вложила их в мокрые руки целительницы.

– Никому ни слово, что от меня получила. Борька приедет, пойдёт тебя благодарить. Ни слово, что я тебе дала, – шептала она на ухо Ирме, сжимая её мокрые руки.

В дом вошёл новоиспечённый дед.

– Сердечно благодарен тебе за внука, – стёр он скупую мужскую слезу.

Морщины Святополка в свете немногочисленных свечей были ещё глубже, чем днём. Смерть восьмерых детей на нём сказалась куда хуже, нежели на Полине. Полина вообще была бабой-огонь. И в горящую избу войдёт, коня на скаку остановит. Её в Берёзоньках знали, уважали и боялись. Она единственная кто у Гречихина, местного помещика, домоправительницей задержалась на долгие годы. Другие слуги, как перчатки менялись. Характер у помещика был скверный, рука тяжёлая. Да и отмену крепостного права он не признавал.

– Проводишь? – спросила Ирма Полину, пряча день за пазухой.

Целительница никогда не страдала ложной скромностью. Награду за труды брала всегда и с охотой. Никогда дважды её уговаривать не приходилось.

Походка Полины стала легче. Не летала, но поступь смягчилась.

Ирма шла рядом и молчала. Она давно знала домоправительницу Гречихина. Той нужно лишь время, а тему для разговора она сама найдёт. Тем более что Полине всегда есть, что сказать.

– За Борьку боязно, – начала она. Ирма смолчала, тогда Полина продолжила: – В город часто мотается с ребятами из деревни, но только те денег больше привозят. Хотя, вроде как, работают вместе. Думаешь, обманывают Борьку моего? Обсчитывают?

– Едва ли, – пожала плечами целительница. – Борька твой не дурак, своего не упустит. Вспомни, как Насти добивался.

Полина широко улыбнулась своим воспоминаниям.

– Влюблённые все дураки, – счастливо всплеснула руками она. А потом в миг серьёзной стала. – Тогда что, по-твоему?

Ирма резко остановилась, вслушиваясь. Полина последовала её примеру. Но вокруг стояла тишина, не считая далёкого воя собак.

– Что там? Ты что-то услышала? – обеспокоенно спросила Полина.

Не говоря ни слова, Ирма двинулась в сторону старого сарая, который стоял на территории сгоревшей старой избы.

В сарае было темно, сыро и холодно. Стойкий запах плесени моментально забивался в ноздри и не давал нормально дышать. Весь пол был усеян пожухлой старой травой. Стог сена, который сюда ещё прошлым летом прикатили деревенские мальчишки, больше напоминал изношенный матрас. От его объёма и высоты ничего не осталось.

За ним и мелькнула маленькая тень.

Движения Ирмы были быстрыми и чёткими. И хоть девочка активно пыталась сопротивляться, целительница держала её крепко.

Полина, стоявшая всё это время у входа в сарай, от неожиданности вскрикнула.

– Ребёнок. Господи, да это же ребёнок!

Девочка активно продолжала вырываться, но Ирма несколько раз её сильно встряхнула. Поняв, что никуда ей не деться, она безвольно поплелась на улицу вслед за целительницей.

– Чья она? – спросила Полина у Ирмы.

– Знать бы ещё. Ты, чья будешь? – спросила Ирма девочку.

При свете растущей луны обе женщины внимательно рассмотрели свою находку. Это была болезненно худая невысокая девочка лет 11-12. Её волосы цвета соломы, заплетённые в неряшливую косу, растрепались. Однотонное светлое платье было грязным и плохо пахло. Ноги были босыми и грязными по самые щиколотки. Лицо загоревшее, почти чёрное. И только ярко-голубые глаза оставались чистыми и ясными, но в них было полно страха. Ирма почувствовала, как девочка дрожит и явно не от холода. Целительница ослабила хватку, но отпускать не стала, побоялась, что сбежит.

– Ты чья? – повторила вопрос Полина. – Я ни у кого такой не видела.

– Я тоже. Может Гречихина?

– Нет, вряд ли. – Полина наклонилась по росту девочки. – Ты что немая? Язык проглотила?

Девочка с ужасом посмотрела на Ирму.

– Немая? – удивлённо переспросила целительница. – А ну-ка рот открой.

Какое-то время девочка стояла в нерешительности. Она всё не могла понять, стоит ли ей доверять этим женщинам. Не похоже было, что бы они ей хотели причинить зло. И всё же надо было быть осторожной.

Девочка аккуратно открыла рот. Приподняв её лицо за подбородок, Ирма посмотрела в него, а вместе с ней и Полина. Женщина тут же отступила назад, перекрещиваясь.

– Боже милостивый, кто с ней так?

Во рту у незнакомки было два ряда белых здоровых зубов и обрубок того, что раньше языком называлось.

– Ты от кого-то бежишь, – заключила Ирма, отпуская подбородок девочки. – Но не бойся. Теперь ты под моей защитой. Кто бы за тобой не пришёл, ему сначала придётся тебя у меня забрать. Ты обещаешь мне служить верой и правдой?

Девочка издала нервный выдох и активно закивала головой. Она верила, верила этой женщине. Она чувствовала, как от неё исходит сила и власть. Почему-то она знала точно, что теперь находится в безопасности. Но маленький червячок сомнения…

– Я буду звать тебя Ариной, – нежно улыбнулась Ирма.

Глава 2.

Я почти успокоилась.

Паша и Зоя Леонидовна всё это время молчали. Видно обе ждали, когда говорить начну я. А я всё не могла. Благо хоть руки не тряслись. Сама не ожидала от себя такого. Не думала, что могу так испугаться.

Призрак…

Я – экстрасенс-медиум, и я имею с ними дело всю свою сознательную жизнь. И как эксперт в данном вопросе, меня всегда смешило, как обычные люди, а так же шарлатаны, косящие под экстрасенсов далеки от правды. А, правда, в том, что призрак – это не душа. Призрак – это разум. Человека можно разделить не только анатомически, на медицинский и научный лад. В более высоком смысле, каждое живое существо делиться на три части: тело, разум и душу. Тело, то чему придают огромное значение материалисты, самая зыбкая, неустойчивая и легко заменяемая часть. Расходный материал.

Душа… Ей поют оды, считают самой чистой и священной материей, но это отнюдь не так. Всё, то зло, что творят люди, оно творится их душами. Иначе, почему в ад попадает именно она? Простые люди, сами того не понимая, оказались очень близки к правде, но как обычно, проходят мимо неё. Именно она переходит в Мир мёртвых душ, известный нам как ад. Вот только мир наш не ведает, что он сам живёт в аду, только на его лайтовых уровнях. Данте писал о девяти кругах, но на самом деле их только два. И в одном из них он жил.