Виктория Повольнова – Ирма (страница 6)

Помыв быстро руки, Зоя Леонидовна принялась накрывать на стол.

– Руки можете помыть здесь, в раковине. Свежее полотенчико на крючке висит.

Когда передо мной появилась тарелка горячего и ароматного малиново-красного борща, я была готова расплакаться. Моя мама никогда не была любителем готовить. Мы всегда ели либо простые блюда, приготовленные на скорую руку, либо где-нибудь в кафе или столовых. Настоящим праздником в нашей семье являлось, когда приезжала бабушка – папина мама. За пару недель её готовки вся наша семья благополучно поправлялась от вкусной еды.

Зоя Леонидовна с нескрываемым удовольствием наблюдала за нами. Она постоянно норовила нам подлить добавки.

По-братски разделив с Мирой последнюю чесночную пампушку, мы, наконец, остановились.

– Это было божественно, – еле дыша, выдавила я из себя.

– Ни один повар француз, даже со звездой Мишлен, на такое не способен, – согласилась со мной Мира.

– Ой, скажете тоже, – застенчиво махнула рукой куратор.

– И всё же, – сказала я.

– Ну, раз вы сытые, то теперь можно и о деле поговорить.

Зоя Леонидовна подошла к тумбе облюбованной цветами.

Мира возвела глаза к потолку и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула. Впечатление от обеда для неё явно было испорченно.

Зоя Леонидовна вернулась за стол, держа в руках небольшой белый свёрток, похожий на носовой платок.

– Вот, – она положила его на стол. – Мне велено передать это вам.

Я посмотрела на напарницу, но та даже не шелохнулась. Свёрток взяла я.

В нём оказалась серебряная брошка в виде ветки рябины. Красные камни даже в уютном полумраке горели ярко-алым огнём.

– Рубины? – оживилась Мира, с интересом разглядывая украшение в моей руке.

– Подлинные, – чуть с гордостью подтвердила Зоя Леонидовна. – Эта брошь принадлежала Ирме. Именно её используют для поисков могилы целительницы.

– Судя по тому, что могилу до сих пор не нашли, Ирма ею либо не пользовалась, либо брошь не её, – скептично заявила напарница.

– Доподлинно известно, что её, – заупрямилась куратор. – Завтра вместе с вами пойду, покажу место, где стоял её дом.

– А сейчас не стоит? – спросила я.

Зоя Леонидовна покачала головой.

– Когда советская власть пришла вместе с церквями сносились и все упоминания о сверхъестественном. Дом Имры, – после её смерти, – стал местом паломничества. Столько прокажённых туда приходило. Прямо на земле рядом с домом спали. Всё говорили, что Ирма землю вокруг своего жилья заряжала магией, чтобы духов злых отпугивать.

– Злых духов не существует, – буркнула Мира.

– Это ты знаешь, я знаю, Павлуша, – Зоя Леонидовна мне улыбнулась, – а простой-то народ нет. Ни тогда, ни сейчас, люди не ведают, что твориться там… в темноте под закрытыми веками. В общем, из-за того, что народ туда ходил, дом и сравняли с землёй.

– Я вот одного не понимаю. Если было известно, где Ирма живёт, то почему никто не знает, где она похоронена? Она же была весьма известной личностью. Неужели на её похороны никто не пришёл? – задала я давно мучавший меня вопрос. Я так надеялась, что хоть Зоя Леонидовна мне на него ответит.

Но вместо этого получила:

– Ирма – была экстрасенсом. Причём на несколько сотен километров единственным. Естественно, простые люди не понимали, что она делает. Для них всё было магией и волшебством. Собственно говоря, именно из-за этого её могила и затеряна.

– Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Иными словами, Ирма вполне могла скопытиться где-нибудь в лесу. Её могли съесть дикие звери, а останки просто сгнить и разложиться. Но никто эту версию, конечно же, не рассматривает, потому что в ней ничего мистического, а, следовательно, экстрасенсорного, – заявила Мира с видом знатока.

– Ты думаешь, ты – первая, кто до этого додумался? Нет. Могила Ирмы точно существует, – безапелляционно сказала Зоя Леонидовна.

– Кто её могилу видел? Сколько бы я источников не читала, нигде не описывается ни место, ни даже человек, который бы знал её место расположения. Как вы это объясните?

– Очень просто! СССР. Я же уже говорила, что пострадала не только церковь. Большевики не верили и в мистику. Не только дом был Меккой, но и могила. Естественно, чтобы место захоронения не постигла та же участь, что и дом, о нём предпочли забыть.

– В любом случае, останки Ирмы её тайн не выдадут. Пустая трата времени.

Мира встала изо стола, демонстрируя то, что для неё разговор окончен.

Я кинула быстрый взгляд на Зою Леонидовну. Она явно была обижена. Глаза больше не улыбались, не говоря уже о губах.

– Мне бы хотелось помыться, – как ни в чём не бывало, сказала моя напарница.

– Пойдём. Я провожу тебя в баню.

Мира и Зоя Леонидовна скрылись за дверью в прихожей. Я только сейчас вспомнила, что до сих пор держу брошь в руках.

Украшение действительно было очень красивым. Работа была тонкой, детальной и аккуратной. Сразу видно дело рук большого мастера. Рубиновые ягодки притягивали к себе взгляд. Я так засмотрелась на них, что в какой-то момент мне показалось, что они покрылись росой. Кровавой росой.

– Мне она тоже очень нравится.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и даже вскрикнула.

– Павлуша, ты чего? Прости, не хотела тебя пугать.

Я встала со стула, держась за бешено бьющееся сердце. Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни так пугалась.

– Всё в порядке. А откуда она у вас?

Я положила брошь обратно в платок, в который она была завёрнута и протянула его Зое Леонидовне.

Куратор покачала головой.

– На время ваших поисков она твоя. Ты же здесь поисковик. Она в нашей семье передаётся из поколения в поколение. Мой дедушка говорил, что Ирма лично ему эту брошь в день его первого рождения подарила.

Я зависла, пытаясь в голове подсчитать, когда это произошло.

– То есть, когда он только родился?

– Угу. – Улыбка сползла с лица Зои Леонидовны. – К большому своему сожалению, я вряд ли смогу вам сильно помочь. Всей информацией, которой я обладаю, я так же почерпнула из книг, как и вы. Ну и из рассказов деда. Правда, успел он рассказать мне не так уж и много. Вторая мировая оставила на нём сильный отпечаток.

– Вы явно знаете больше, чем мы, – попыталась я приободрить нашего куратора. – А у вас есть бумажная карта Берёзонек?

– А как же! Конечно!

Получив карту села́, я села её изучать. Зоя Леонидовна заботливо обвела все важные места красным маркером. В том числе и свой дом. Как выяснилось, мы жили почти в самом центре Берёзонек.

Я поводила руками. Позакрывала глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Даже взглядом чуть дыру в карте не прожгла на месте, что Зоя Леонидовна обозначила как место дома Ирмы. Но так ничего и не почувствовала. Совершенно.

Зато меня усердно тянуло к самым краям карты, где был обозначен лес. Берёзоньки с трёх сторон были окружены густым лесом. Даже где-то недалеко имелся небольшой заповедник, там росли редкие ягоды. Это я вчера в интернете пока мы ехали в автобусе нашла.

Зоя Леонидовна занималась уборкой посуды. Оставленный мной на столе свёрток с брошью манил меня, но перед глазами всё ещё стояли рубиновые ягоды, покрытые кровавой росой.

Тишину, которую сопровождало умиротворяющее тиканье часов, внезапно разрушил истошный крик. Я бы даже сказала вопль. Побросав всё в раковине, Зоя Леонидовна выбежала во двор. Я последовала за ней.

Возле пристройки слева от нас стояла Мира завёрнутая в полотенце. Она диким взглядом смотрела на распахнутую дверь пристройки, а вокруг неё водили хороводы три миленьких поросёнка. Видно Мира была действительно чем-то очень сильно ошарашена, раз не замечала живность у своих ног.

Вопль моей напарницы привлёк внимание не только поросят и наше. Соседи из двух ближайших домов тоже высыпали во дворы. Они с удивлением разглядывали Миру и только потом замечали нас с Зоей Леонидовной.

– Мирочка, что случилось? – заботливо спросила наш куратор, аккуратно подступая к Мире.

– Там в бане девушка. Бледная.

Я заглянула внутрь помещения.

– Тут никого нет. – Меня до сих пор трясло от вопля Миры.

– Она в самой бане, а не в предбаннике. Хотя там точно никого быть не могло, потому что я сама только что оттуда вышла.

Набравшись храбрости, я вошла внутрь. Яркий аромат парфюмерии приятно щекотал нос. Мира явно пользовалась дорогой зарубежной косметикой. Цена одной баночки наверняка была такой же, как и половина моего гардероба. Я толкнула деревянную дверь с ромбовидным окошком. Капли воды сбегали по лакированным панелям. Воздух был влажным.